Вместо того, чтобы ехать прямо к гостинице Кая, колесили по улицам Юрбурга без отчётливой цели.

Где-то в районе Водонапорной башни — как по Каю, так вовсе не живописном — Берт приказал остановить машину. Вышел, включил генератор шума, словно деревья тоже могли подслушать.

И говорил. Суть его речи сводилось к тому, что вылетать уже сделалось надо как можно скорее. Завтра, к примеру. Но лучше сегодня. Лучше всего — так и вовсе прямо сейчас.

— Прямо сейчас? — Каю последний из названных вариантов нравился меньше всего. — Нет. Я сейчас не могу. Надобно всё обдумать.

— Ты собираешься думать, лететь или не лететь?! — Громкие реплики явственно контрастировали с шумом включённого генератора. Глупо включать генератор, чтобы затем его перекричать.

— Нет. Полечу, — в меру сил успокаивал Кай агента. — Надо, единственно, хорошенько продумать условия.

— Да какие условия?

— Ну, например, что с собою брать…

— Что? Или, может, кого? — Проницательностью Лоренцер не обделён. — О последнем и думать не смей. Если ты говоришь о Сантьяго…

Кажется, да: о нём-то и говорил.

— …то двух мнений здесь быть не может. Сантьяго останется здесь. Ибо хватит с меня Сантьяго. Из тюрьмы его вытянуть — ладно, необходимая мера. Выкрасть Корону Сида — допустим, тоже. Но на Эр-Мангали… Чтобы тебя на эту планету доставить, нам же понадобится звездолёт. Мой звездолёт. Он на виду, он всегда на виду. Я не смогу принять на борт Сантьяго. Ни за что не смогу, ведь иначе меня уроют! И без того очень шаткое положение…

Что же, вот так улететь, «от греха подальше»? Даже Сантьяго о том не успеть сообщить?

— Да, понимаю. Сантьяго бы там пригодился. Но не сейчас! Но не прямо сейчас, когда он под таким подозрением. Если хочешь с ним встретиться перед отлётом — вопросов нет. Только прямо сейчас. Откладывать некогда.

Нет вопросов? Ну да. Между прочим и Арочный мост, и Старая Обсерватория не подходят, чтобы найти там Сантьяго в любое время. На смотровой возле Арочного моста он появится в лучшем случае послезавтра, что касается Обсерватории — так тем более не скорей.

Ну куда так спешить!

А с другой стороны, что ему даст промедление?

Есть ещё одно место, в котором есть шанс хотя бы связаться с Сантьяго. Не напрямую. Через Дантеро, да.

7

— О, — усмехнулся Дантеро, — ты ко мне зачастил. Тебе грустно, герой? Может, в продукте нуждаешься?

— Ты о наркотиках? Нет, воздержусь.

— Ну и правильно, — с сожалением пробормотал Дантеро. — Это путь, дело ясное, не для героя. Но смотри: будешь часто ко мне подходить — так однажды захочется.

— Часто — не буду. Я, кстати, сейчас улетаю.

— Так зачем ты пришёл? Попрощаться?

— Ну да. И обменяться с тобой новостями.

— Ждёшь новостей? Что ж, могу рассказать. Самое главное — помнишь, Сантьяго сидел в тюряге? Так сбежал, представляешь?.. Да, вижу, что ты представляешь, и очень отчётливо. Значит, не зря я тебе рассказал, что там было с Сантьяго и готовилось в Превентивном суде. Ни на что намекать не берусь, но вы молодцы. За своих, мангалийских, здесь, в Юрбурге, даже болеешь… Ладно-ладно, теперь о другом. Говорят ещё, будто Сантьяго сразу после тюряги вломился в одну кладовку — и натибрил там самый крутой артефакт на весь Юрбург. Как думаешь, правда?

— Думаю, нет! — быстро ответил Кай.

— Интуиция, да?

— Там до Сантьяго другие давно-предавно всё обчистили.

— Что ж, понимаю. Сантьяго не вор. Никакой сноровки… Что там ещё из последнего: шпанки в лесу под Юрбургом; там же, в лесу, в пещере видали орка (так, если ты не в курсах, называют теперь сидских разведчиков). Да, и ещё — о том месте, где я стою. Здесь, ты, наверное знаешь, был раньше памятник. Ну, короче, стоял звездолёт от начала Юрбурга. Ну так вот, говорят, звездолёт этот запретил адмирал Гуггенбюлль. Он сказал, я слыхал, звездолёт вообще неправильный, а поэтому надобно срочно его порезать.

— Знаю, — сказал Гильденстерн. — Я слыхал то же самое.

— А слыхал, что пилоты, чтобы спасти звездолёт, стартовали отсюда, втихаря заправив его горючим? Да, представь себе, так и было: в Юрбурге тоже крутые пилоты есть. Их потом, дело ясное, перехватили, но звездолёт-то спасли, молодцы. Раз увели, то его можно больше не резать. И теперь его, кажется, перегонят в какой-то музей. Где-то на Малом, каком-нибудь там, Ардарике… Вроде, и всё, что мог бы тебе поведать. Может, расскажешь мне сам, чего неизвестно мне.

— Да, — молвил Кай, — я могу рассказать. Но не для всех. Для тебя и хороших знакомых. Если, к примеру, сюда забредёт Сантьяго, то ему расскажи, а остальным не надо.

— Ладно, замётано. Так какова твоя новость?

— Я улетаю. Сегодня. На Эр-Мангали.

— Ну ничего себе! Что же ты там позабыл?

— Там, как я выяснил, много чего не доделано. Улетаю так скоро, поскольку торопит Лоренцер. Впрочем, сам понимаю, надо лететь и так. Это будет полёт с целью разведки. Только. Ну, Сантьяго, наверное, знает, из-за чего. Но пусть знает и то…

— …что ты точно вернёшься с Эр-Мангали! — закончил Дантеро. — Я угадал? Ха, разумеется же, угадал. Ясно, вернёшься. Тебе и не в труд — по второму-то разу.

Каю бы этот заряд оптимизма и энтузиазма!

или Дорогу осилит бредущий, а может, и бредящий

исполняет Беньямин Родригес. Vivo fatale scherzoso e di nuovo vivо

1

— Чёртовы башни, — заметил Суарес, — приходят издалека.

Да и Бенито такого не ожидал. Сид и не думал зачем-либо охранять передовые позиции. Больше того, он их не выставлял. Непостижима военная мысль инопланетной культуры.

— Тю. Мы нарыли окопов, а они-то не роют! — почти возмущался Фаринг. Можно подумать, окопы вырыл он лично.

Но он прав. Позиционная эта война происходила как бы в одни ворота. Сидские башни себе тусовались где-то там, далеко, только изредка подходили к окопам, чтобы плюнуть туда ракетой.

— А еды-то нам хватит? — ворчал Валентино, нащупывая рюкзак.

Слабое место всех этих троих — недостаток еды. Из-за него эти парни и не сумели как следует дезертировать. Возвращались почти что на смерть, чтобы их покормили. В общем, на этих Бенито не стоит надеяться.

Надо, впрочем, участвовать в разговоре:

— Если еды не хватит, вся надежда на горы неубранных трупов.

— Жрать их, что ли? Ты что, каннибал?

— Нет. Но они отобьют аппетит.

— Враки, — сказал Валентино, — не отбивают.

Ха. Коли так… Если этим троим встретится куча вонючих трупов, то тем хуже для трупов.

Кстати, неубранные тела встречались в большом количестве. Все они принадлежали (когда-то) людям.

О! Наконец впереди показалась окопная линия! Но не сидская, нет. Человеческая. Просто брошенная людьми.

А сидян и их башен до сих пор не встречалось поблизости.

— Тю! Окопы такие, как и у нас! — изумился Фаринг.

— Дурья башка! Это наши, наши окопы!

— Раз у тебя, Валентино, башка не дурья, растолкуй мне тогда, почему мы отсюда ушли? Неприятеля рядом — шаром покати. Да и сами окопы в полной почти сохранности…

— Разговорчики! — Валентино прикрикнул. — Недалёкий ты, Фаринг, тип. Разве не чувствуешь, что окопы совсем завонялись? Здесь кругом куча трупов. Было лень хоронить. Потому-то и отступили.

Кстати, Бенито ответил бы тоже самое. Но у него это был бы сарказм. А Валентино серьёзен. Иронии ни на грош. Очень неладно у спутников с чувством юмора.

Через окопную линию, брошенную Альянсом, было проделано для удобства шагающих башен сколько-то специальных дорожек. В общем-то башне, похоже, и так перешагнуть через окоп не большая проблема. Но вот бруствер, пожалуй, доставляет им хлопоты. Сидские башни могут неладно споткнуться, выйти из равновесия. В этом, наверное, их уязвимость. Потому-то и в точках прохода первым делом сидяне срывают бруствер, а на сами траншеи внимания не обращают.