В тишине и молчании оба работали вёслами. Оба — это на сей раз Гаррис и Кай. Экклезиаста, как показалось Каю, всё-таки не было.

— Да, ты прав! — Гаррис внезапно вернулся к связной и быстрой речи. — Экклезиаста всё-таки не было. Не было никогда!

— То есть?

— Это было сплошное враньё — об Экклезиасте!

Кай недоверчиво хмыкнул:

— А как же Призма? — и потрогал рюкзак за спиной, с которым не расставался. Призма была на месте, и не действовать не могла.

Гаррис на то:

— Я ведь тебе объяснил, как Призму обманывать!

— Но для такого обмана нужен второй!

— И второй этот есть, — поспешил собеседник заверить. Но не такой позитивный, как Экклезиаст, не такой надуманный...

— Как же тогда его звали?

— Звали Сизифом. Это с рожденья моё альтернативное имя.

— В чём же отличие между Сизифом и Экклезиастом? — Кай бы сказал, что и сами уже имена верный ответ подсказывают, но хотел бы узнать поточнее в присутствии Призмы.

— Это имя не наделяет истинным знанием. В нём одна лишь увёртливость от всего, что обещает смерть.

Так и Сизифов дар по-своему тоже неплох, подумалось Каю. Хоть, конечно, граничит с проклятием — здесь, пожалуй, нисколько не врёт античная мифология.

Гаррис дополнил картину:

— Этот Сизиф — просто плут. Он всё время дурит меня. И себя. И тебя. И Фа-иф-ляяна. И чего я всё время боюсь посильнее всего — как бы он не пошёл к Асмодею на службу. Если пойдёт, вряд ли я сразу узнаю, а потом будет поздно.

— Он хотел бы служить Асмодею?

— Нет. Он хотел бы его обмануть. Он таков по своей природе, что всё время хочет обманывать. Но Асмодей — он намного сильней Сизифа, его не обманешь. Он однажды захватит Сизифа, заставит себе служить...

Ничего себе стабилизация, внутренне фыркнул Кай.

1

Ладно, что делать, такой уж он человек — Джой Сизиф Гаррис. Диссоциированный — ну а кто ныне целостен? Верить его предсказаниям, как он сам теперь говорит, надо с большой оглядкой. Кай испытал даже лёгкий соблазн не поверить вовсе, но совсем не поверить антиципациям Гарриса для него означает чрезмерно поверить своим. Это тоже бы было не здраво: ты герой, ты отлично себя же предвосхищаешь... Эй, герой, гляди не споткнись!

Всё же Гаррис для Кая не полностью бесполезен. То, что он говорит, свой шанс бытия содержит. Даже Экклезиаст, «которого не было». Кто он таков? Идеальный провидец. Он, должно быть, являет собой идеал для реального шарлатана Сизифа. Недостижимый, но всё-таки тот, с которым Сизиф соотносится.

Да и мог ли он в принципе достигаться Гаррисом? Если вспомнить мирок, из которого тот появился, то, конечно же, нет. Что за традиция правит на Малых Евангелионах архипелага Хайтемплтауэр? Секта «Ковчег Пробуждения» — это само по себе шарлатанство и извращение религиозности, обращение в болтовню. Разве иной провидец мог бы выйти оттуда? Нет, только тот, у которого проводником к будущим истинам служит не верный продвинутый Экклезиаст, а такой вот Сизиф.

Экклезиаст эффективен. Он бы советовал Гаррису то, что помогало связисту делать карьеру. Ну а Сизиф? Он беднягу завёл в долговую яму. Но итог-то один: карантинная каторга, Эр-Мангали. Место, где Гаррис мог бы пропасть, но всё-таки выжил. И другие, кто верил ему, в основном выживали.

Значит, что стоит делать Каю? Россказням Гарриса не доверять как абсолютной истине, но учитывать, во внимание принимать.

Взять хоть карту, которую Гаррис ему рисует. Это, если быть точным, абрис, не карта, там лишь примерные очертания материков с островами. Гаррис уверен, что может нарисовать по памяти, но точнее сказать, рисует по воображению (память была, как-никак, о возможном будущем). Но, что важно, всё это вычерчивать Гаррису помогает внутренний голос. Чей? Это голос не Джоя Гарриса, а Сизифа. На него, на Сизифа, как Кай уже уяснил, Призма Правдивости действует очень слабо — может быть, даже действует наоборот, провоцирует врать с ещё более мощным азартом.

Да, при этом Сизиф как субличность Гарриса к Асмодею относится с очень большим отвращением (в этом Гаррис уверен, и Кай бы не усомнился), но при том тот же Гаррис озвучивал версию, что Асмодей мог Сизифа уже подчинить.

Отчего столько сложностей? Ну как будто нарочно...

2

За день чертёжных стараний Гарриса Кай получил абрис материков Эр-Мангали. Выглядел он потрясающе точным, а может, таким и был. Гаррис не зря прочертил координатную сетку. Дело другое, что Кай при полёте методом левитации вряд ли сумеет постоянно придерживаться нужных координат. Днём, предположим, он сможет ориентироваться, пролагая свой курс сообразно ходу светила. Ну а ночью? Созвездия Эр-Мангали он ни разу не изучал. Заблудиться этак раз плюнуть.

Гаррис напомнил:

— Военные флаеры. Они будут летать по ночам в нужную сторону.

Ориентир, вообще-то, что надо, лучшего и не сыскать. Жаль только, флаеры те и летают не так уж часто, и отправляются от космодрома, ближайшего к Бабилону. С острова Гарриса их, например, не видно. Чтобы увидеть, придётся лететь на север, да и потом каждый раз трепетать в ожидании: пролетит, или нет?

Гаррис добавил:

— А ещё у героя подключится интуиция.

Что ж, если так, то конечно... Хорошо бы тогда, чтоб она и не отключалась и вела прямо к цели кратчайшим путём. Если Каю удастся туда стартовать прямо с этого острова, то сначала его маршрут проляжет на запад к большому архипелагу (это лёгкий участок, поскольку не промахнёшься), дальше оттуда к подковообразному островку, ну а дальше уже поджидает широченное водное поле Западного океана, над которым Каю придётся поворотиться на север, чтоб лететь вплоть до острова, чем-то похожего на дикобраза, за которым уже — ну рукою подать — континент (жаль, пока что не тот, который надобен Каю, а Северо-Западный, куда и летят флаера). Это первый участок пути, дальше будет второй, на котором придётся преодолеть ещё столько же водной поверхности. Тот континент, к которому двинется Кай, называется Западным, и лежит он на юго-запад от Северо-Западного. Там не будет уже островов на пути, либо будут, но Гаррисом не отмеченные. Ну и флаеры тоже не будут ему мешать, ведь на Западном не воюют. Каю туда прилететь очень поможет возрастание лётного опыта (ну ещё бы не возрасти, при такой-то дороге!).

Гаррис думает, что удастся? Ладно, герой будет рад, если это сбудется.

3

А теперь — Усечённый Конус. Он теперь потому, что дальше откладывать некуда. Кай медитирует, будто сживаясь с этим предметом. Сжиться непросто: слишком уж Каю запомнился обезумевший взгляд ксенозайца, окровавленные резцы... Но ведь тот, кто сумеет овладеть артефактом, безумцем не станет. Станет не он, а лишь тот, кем овладел артефакт.

Кем надо Каю быть, чтобы возобладать над предметом? Надо вполне овладеть для начала собой. В трёх энергиях: «голод-и-жажда», «ярость» и «траур». Что в этом плане Каю уже дано?

Вероятно, близка победа над энергией, маркированной коричневым цветом. Кай способен стоически выдержать голод и буквально последовать мысли Вийона, выраженной в строке: «Уж лучше голодать, чем что попало есть». Здесь, на Эр-Мангали, было много «чего попало». Кай не поддался диктату тех форм насыщения, каковые заранее приравнял для себя к людоедству. Вероятно, был близок к погибели, но удержался.

С «трауром» что? Отстранение и смирение... Первое Каю, как будто, не чуждо, а второе — в значительной мере. Кай смиряется с крахом кое-каких надежд. Правда, с чем он совсем не готов смириться — это с диктатом чуждых ему социальных порядков. Так и в Юрбурге было, и на Эр-Мангали. Впрочем, и тут есть смирение: он же себе не врёт, будто порядков нет. Он со смирением ждёт их краха. И уходит куда — в созерцательную позицию, из которой столь многое видится фиолетовым. Для обладания Конусом пребывание в ней должно быть полезно.