Ну а «ярость»? Вот с этой энергией Кай не особенно дружит. Он старательно прячет своё же желание жить. Ему было легко не попасться в ловушку Содома, но за свчёт отстранения, а не контроля над яростью. Он ушёл от борьбы, вместо чтоб в ней победить. В этом плане ему далеко, например, до Рамиреса: тот возлюбил, и поддался, но всё-таки выстоял, Кай же избрал себе просто окольный путь.

Но ведь люди, лишённые ярости, превращаются в зомби! Неужели позиция Кая зомбиподобна?

Изнутри фиолетового покоя осталось себе сказать: кажется, это так. Вот и смирись с этим.

4

Выход из медитации спровоцировал Гаррис. Пояснил:

— Ты уже третий день сидишь в одной позе. Понимаю, действительно важно для тренировки. Но ведь время не ждёт...

Тело Кая теплело. Но медленно. Ничего себе расслабление! И при этом на Конусе — никакой концентрации. Кай вообще позабыл, что такой существует, занимался собой. Значит, так оно и работает?

Усечённый при нём, очевидно, выступил лишь усилителем. (Как и тот артефакт, отвечающий за устойчивость ксеносвязи, о котором рассказывал Гаррис). И обеспечил тот самый эффект, что и будет необходим — приостановку телесной физиологии при затяжной левитации.

То есть, Каю останется что? Выбрать по карте направление до следующего пункта, стартовать и уйти в медитацию — и ни голод, ни жажда в полёте ему не страшны.

Это-то да, но страшно, пожалуй, другое. Гарриса в этот полёт с собой не возьмёшь. Кто сможет вывести Кая из отключённого состояния в необходимый момент? Нужен, однако, некий аналог впередсмотрящего. Был бы Кай, скажем, парусным кораблём, им служил бы тогда специальный матрос, что стоял бы круглые сутки в «вороньем гнезде» на фок-мачте и будил бы его громким криком: «Земля!!!».

...А ведь верно, подумалось Каю, надо будет ввести этот образ в свою медитацию. Отключаться не полностью, а выставлять бдящего стража. Да, это будет матрос. И он крикнет: «Земля!!!» — завопит во всю глотку, чтоб и в ночи разбудить капитана Кая.

Новый этап тренировки — совмещение медитации и левитации. Нового мало, но не прягать же через ступени. Кай в отключке завис на не самой большой высоте, это было разумно. Потому что «Земля!!!» никто изнутри не гаркнул. Гаррису снова пришлось обращаться к нему извне.

Отчего же?..

Гаррис предположил:

— Ты не веришь в серьёзность полёта.

Да, всё верно. Матросы в порту и на рейде никогда не кричали: «Земля!!!».

Кай подготовил себя к репетиции генеральной. Нагрузил свой рюкзак столь увесистым грузом воды и снеди, что уже затруднялся поднять его без левитации. Ладно, рюкзак его квазиживой организм; не порвётся — проглотит. С этой поклажей он воспарил над островком и направился в сторону горнорудного континента.

С водной преградой здесь не было крупных проблем, с направлением тоже. Стоит всего лишь держать прямо на север — и долетишь до Кладбища кораблей. С чем проблема, так это с опасностью вовремя не проснуться. На континенте ведь точно не будет Гарриса. И Эстебан уж покинул кладбищенский пост. Стоит Каю не остановиться над континентом, он направится вглубь — и тогда попадёт в передрягу где-то у Нового Бабилона. Скверное дело лететь без сознания над населённой местностью, а в особенности — над населённой врагами.

Но когда-то попробовать надо...

Кай тяжело взлетел с неудобным грузом, но в полминуты уже перестал чувствовать его вес. Далее что — постепенное погружение в медитативный анабиоз; чем постепеннее, тем он спокойней и гармоничней. Тело уснёт, а душа будет активно сновидеть: вот белоснежный четырёхмачтовый барк, вот его весь такелаж и рангоут — Кай не станет его представлять в мельчайших деталях, а представит одну лишь деталь — высоко закреплённую бочку; впередсмотрящий вперил чуть воспалённый взор в туманную нить горизонта...

— Земля!!! — Что такое?

Оказалось, Кай прибыл на место. Не успел стартовать, а уж вот они — очертания мыса, на котором натыканы мёртвые остовы кораблей.

Получилось, ну надо же!

Что ж, полёт его тренировочный, Каю вовсе не надо на корабельное кладбище. Вместо посадки он идёт на вираж над погибшими кораблями и в развороте меняет свой курс на обратный. Снова войти в летаргию со сновидением, снова всё тот же четырёхмачтовый барк активно вообразить, снова прислать на «воронье гнездо» матроса. Не успел его толком увидеть, как снова:

— Земля!!!

Кай долетел. Это остров инициации. Всё до смешного просто.

5

Каю осталось услышать напутствия Гарриса.

Он их назвал «предсказания» и «комментарии». Комментарии — это от Гарриса как связиста, а предсказания поступают через Сизифа, оттого и такая двойственность в их представлении.

Перед тем, как начать, Гаррис долго мнётся, избегая поглядывать на рюкзак с упакованной Призмой, но при этом он вынужден сверхконтролировать взгляд.

Наконец, говорит:

— Я прошу тебя, Кай, до конца мне не верить. Ведь Сизиф... Я уже говорил, я порою не знаю, кому служит Сизиф...

— Да, я понял. Обычное дело. Не стоит таких терзаний, — поощрил его Кай к продолжению. — А информация от Сизифа, я уверен, послужит мне.

— Ты уверен?

— Конечно же, я уверен.

Гаррис диссоциирован, как и каждый пророк, слышащий голоса. Но живут в нём не две автономные личности, а, как минимум, три. Есть Джой Гаррис, есть трикстер Сизиф, обозначенный тайным именем, данным ещё родителями при рождении, но и третий — Экклезиаст — тоже ведь есть. Кто бы другой принимал все послания о великой эсхатологии Эр-Мангали?

Кстати сказать, взаимно полезны все трое. Гаррис ответственен за социальную адаптацию — это он много лет проработал связистом в корпорациях у Альянса, а потом (на «Антаресе» и на Эр-Мангали) набирал и провидческий авторитет, и социальный вес.

Экклезиаст — он ответственен за духовные содержания, за конечные смыслы, за собственно связь. Что до Сизифа, то Кай в нём пока увидал целых две полезные функции. Это он помогает Гаррису выжить — даже в условиях, максимально опасных и жёстких. И ещё он — что также немаловажно — выступает посредником между Экклезиастом и Гаррисом, обеспечивает им, так сказать, внутреннюю связь.

6

— Что ж, хорошо, — молвил Гаррис. — Начну с предсказаний. Экономии ради, пропущу из них те, которые сбылись. И останутся те, которые некогда сбудутся. Или не сбудутся, стало быть, никогда.

Каю стало немного обидно за сбывшиеся. И, пока Гаррис ещё собирался с мыслями, молча продекламировал:

«Как героя узнать во Аду? Вот по этим признакам.

Будет юн и слаб, будет нуждаться в помощи.

Будет адские знать языки и адские шифры.

Будет ведать адских животных злые повадки.

И прозреет надежды адских людей в Бабилоне адском.

И прозреет слабость адских людей в Джерихоне адском.

И прозреет страсти адских людей во Содоме адском.

И прозреет веру адских людей во Зеоне адском.

Будет мрачную тайну — печаль мертвецов обнаруживать...».

Всё, однако, не перечислишь. Гаррис прав, что сделал акцент на актуальном. Он дождался момента, когда Кай устанет его цитировать, и произнёс:

— Об именах, о питании, о Семисвечнике, об обучении у святого Яго, о человеке цепном, кулачном и лживом, думаю, можно даже не упоминать. Панцирь же, «действенный в глубине» — это, должно быть, о водолазном скафандре.

Кай подметил:

— Это было с Бенито Родригесом, а не со мной.

Гаррис кивнул:

— Многое было с Бенито Родригесом. Главное, было. Но вот этот отрывок: «И минует ещё он счастливо мёртвого стража, когда страж тот умерший снимет обильную жатву»...

— Было, — припомнил Кай. — Это, должно быть, о зомби-волне. О той, что недавно накрыла Ближнюю шахту.

— Может быть, так, ну а может, иначе, — промолвил Гаррис. — Всё же на Эр-Мангали есть изрядный ассортимент мертвецов. А чтоб был мертвецом, да не стал бы при этом жнецом, так такого здесь отродясь не бывало.