Кстати сказать, по моим впечатлениям, там, в Содоме, Гильденстерном, а также Барбером, информации было добыто много больше, чем где-либо. Бабилон, да и шахта Лесная вообще отдыхают!

Очень многое из того, что было услышано от перерожденцев, Кеннкт и Кай вспоминали чуть дальше, уже по дороге.

Кеннет, в частности, вспомнил о докторе с честным взглядом, нами спасённом от мародёров в пещере Проглота. Что оказалось: глазастый бедняга Хойл тем ребятам, в пещере, попался совсем не случайно. Добренький доктор той шайке возил провиант, а провиантом служили его же перерождённые соплеменники.

Зря спасали мерзавца? Ну ладно, такое бывает. Но всё равно же нам надо было пройти.

Кен повинился:

— Уж простите, начальник, что я до сих пор молчал… Просто страшно мне было, что мы там в Содоме сделаем. Ведь рассердившись, можно такого там натворить…

— …что и Мёртвого моря не останется в этом месте? — Гильденстерн обратил в невесёлую шутку весь этот скулёж. — Не кручинься, Кен Барбер, ты прав, что не впал в истерику. Я ведь тоже уже в курсе всей этой истории. Мне поведал её сидянин Фа-Иф-Ляян. Рассказал даже больше, чем ты услышал от Барни. Дело даже не в Хойле — во всей их перерождённой верхушке. Трудно сказать, кто сильнее виновен. Эти люди сумели изгнать Диего Рамиреса, но с тех пор, как ушёл он, боялись его возвращения. А потом просекли, что и ушёл-то недалеко — обитает в пещере, оставленной Адской Собачиной. И, раз так, то и Мэри Бастинда была неспокойна, посылала охранников уничтожить Рамиреса — перерождённых охранников. Но вот тут-то она и встретилась с первой проблемой. Прежде охрана её была хороша, но по перерождении обнаружила сильную робость. Окружить они, вроде, пещеру Рамиреса и окружили, но никак не решались атаковать. Дело закончилось тем, что из пещеры вышел Рамирес и их прогнал.

Громче всего рассмеялись брат Джек с братом Диком. А Гильденстерн продолжал:

— И вот тогда они поняли, что поскольку излишне гуманны в новом обличии, обеспечить убийство Рамиреса должен кто-то другой — люди до мозга костей, не изнеженные и не превращённые. И сыскались такие: в лесу им пришлось набрести на ватагу совсем неприкаянных мародёров, согласившуюся без колебаний за неслабую цену прикончить-таки Рамиреса. Правда, не факт, что у них это получилось. Факт в другом: та ватага, привлечённая первым заданием, стала отныне захаживать к ним в посёлок. И всё больше наглеть, обнаружив, какая царит в нём слабость. Очень скоро пришлось откупаться людьми. Думали, что отдают в сексуальное рабство, оказалось, что нет. Перерожденцы не возбуждали в ватаге никаких сексуальных желаний, только гастрономические. Их, каннибалов так просто не переродить. А уж едва эти все людоморфы вошли во вкус, то и на доктора Хойла заявили свои права. В общем, не всё с этим Хойлом уж так однозначно, а с посёлком подавно.

— Что с ним, Содомом, неясно? — спросил тогда я.

— Кажется мне, что он тоже локация демона. Как Джерихон, или Мутный ручей. Но каков из себя этот демон?

— Вероятно, суккубоподобный, — сказал Кен Барбер.

— Именно, именно, — поддержал Гильденстерн. — И зовут его Фа-Иф-Ляян. Впрочем, без «Сидской Короны» его всё равно не низвергнешь.

или В Африке большие злые крокодилы

1

Обобщённое либретто

(объективные данные от Клапациуса-18; обобщение Томаса Трентона)

В результате экспертных опросов, проведённых в посёлке Свободный Содом руководителю экспедиции Гильденстерну удалось относительно чётко локализовать зоны текущего демонического вторжения на Эр-Мангали и наметить дальнейший маршрут движения по горнорудному континенту данной планеты.

В общем и целом на южном отрезке пути экспедиции встретилось три демонических аномалии…

2

Первый голос в истолковательной полифонии

(заупокойный бас от Фредерика Мак-Кру)

Как ни странно, но посещение посёлка Свободный Содом очень сплотило участников экспедиции. Может, в том суть, что с толкнулись мы с аномалией не природы, а человека. Что наиболее страшное для всех нас? Самые жуткие страхи невольно объединяют.

Где-то в неделе пешком от Содома на юг встретился нам дотла обгоревший лес. Дальше второй — не дотла, но далеко не сохранный. Также — в избытке обгорелых останков людей, сидских воинов, техники. Зная уже, от чего здесь леса выгорают, предположили, что здесь состоялся бой, в нём показали себя огнемётные танки.

Брандт зубами скрипел от досады:

— Этот лес — Хвандехваров. Что же с ним так? Не по-людски, нехорошо…

Странно, но мы соболезновали и ему, и хвандехварам тоже. Хоть хвандехвары ему лишь затем, чтобы на них охотиться.

Выйдя из обгоревшего леса, мы добрались до горной гряды, о которой и Брандт, и гильденстернова карта в один голос кричали, что раньше её здесь не было.

Что, опять аномалия? Зачастили, однако.

— Каменный демон? Ещё один каменный? — предположил Кен Барбер.

Этот в Содоме услышал, как ложный толмач переводил тарабарскую речь суккуба с сидского на человеческий — и теперь у него появилась надёжная база для всех суждений.

— Что ж, может быть, — Гильденстерн поглядел на тропу, что взбиралась ввысь, ожидая, что прямо по ней вот-вот загрохочут камнепады и оползни.

Не грохотало, однако. Но всё же рельеф был аномальным, не прежним, ранее не фиксируемым на континенте. То есть, имело смысл поподробней его разведать, поискать эпицентр аномалии и, соответственно, конституирующую демоническую фигуру.

Мы с осторожностью стали взбираться на гору. Склон был не очень полог и не очень крут.

— Там обрыв впереди, — предположил Хэмфри Флойд и поёжился. У джерихонских воров интуитивное чувство опасности развито лучше, чем, скажем, у бабилонских.

Кен заскулил:

— С каменным демоном встретиться на обрыве? — Будто решённый вопрос, что нас встретит там каменный демон!

— Будет опасно — вернёмся, — сказал Гильденстерн.

Так-то заметной опасности, вроде, не было. Лишь обманчивые (вероятно, обманчивые) опасения Флойда.

Да, интуиция Хэмфри не подвела. Всё, что промолвил, исполнилось: вышли к обрыву. К очень высокому, что нетипично для Эр-Мангали. Мне показалось что этот обрыв был втрое глубже, чем та высота, на которую мы поднялись.

— Хм, а красиво, — сказал Гильденстерн, лицезрея открывшийся вид. — Кто-нибудь что-то внизу узнаёт?

Мы присмотрелись, но нет. Далеко было видно с обрыва, но кажется, всё было чуждым Эр-Мангали, всё поступило с какой-то другой планеты.

Речка внизу, холмистые берега, синий лес — очень тёмный, до черноты, но и очень густой, не похоже, чтоб обгорелый. А напротив — скала высоченная, выше нашей, поднимается острым шпилем. И другие — подальше, поменьше, тоже в лесу натыканв… Нет, не бывало такого на Эр-Мангали. Разве, на тех континентах, где я не бывал.

Только Брандт, вроде, что-то узнал:

— Вон дорога моя вездеходная. Та, что идёт из Содома на Бабилон… — Хоть, скорее всего, ошибался водитель, принимая совсем незнакомое за родное. В самом деле, дороги, уж если смотреть с высоты, часто неотличимы, часто друг друга стоят.

Хэмфри сказал:

— А по-моему, до Бабилона по ней не доедешь.

— Нет, другая дорога, — поправился тут же Брандт. — Слишком она между скал непонятных петляет. До Бабилона дорога ровнее, и скал не видно. Не было скал, значит, не было и дороги.

Я подытожил:

— Другое, пожалуй, всё.

Гильденстерн не ответил. Он всматривался и думал. Не ответил ни мне, ни ворчливому нетерпению, изливаемому Макконнеллом.

— Ну а дальше? Мы что, так и будем стоять-любоваться? Может, пойдём уже? Может, куда-то пойдём? Или вперёд, в эту пропасть непостижимую, или назад уже, так как всё хорошо постигли?