Кая чуть не стошнило от слова «агент», но ведь на сей раз было не время для демонстративной брезгливости. Время напомнить о важном:

— Значит, надо тогда поспешить перед отлётом уладить дела тюремные!

— Что за дела? — изумился Лоренцер.

— Мы же договорились, что выкупаем Сантьяго!

— А, это да… — Лоренцер усмехнулся несколько вымученно.

6

Странные классы имеются у звездолётов разведки Галактического Альянса. Как говорится, хоть сядь, хоть падай. Например, «боевая яхта» — с виду благостный вариант малого звездолёта-трансформера. Штучка, на первый взгляд, исключительно декоративная, создана, как для дальних прогулок скучающих толстосумов, но при этом она и недурно вооружена — что выясняется далеко не сразу. В общем, пиратам сподручней напасть на какой-нибудь честный крейсер.

Вот к такому-то лёгкому звёздному судну под идиотским названием «Тысячетонный гриф» конвоиры Маданес и Диас и доставили смиренновежливого Сантьяго да Ферро. Вид у яхты был собранный и готовый к полёту, что и впрямь обещало скорое избавление от прозябания на постылой горнорудной планете. Что ж, как видно, и телохранителям Рабена стоит изредка верить — исключения ради.

— О, ребята, спасибо, что проводили! — обернулся Сантьяго у трапа. — Да, я пока ещё в ваших браслетах. Буду рад их вернуть. Хоть сейчас.

Диас на то:

— Нет, браслеты оставь себе.

А Маданес:

— Не беспокойся! Мы не спешим, так что поднимемся и посмотрим, как ты устроишься на борту.

И поднялись, опекуны. И не успокоились, пока не устроили. Не в отдельной тюремной каюте, как предполагал Сантьяго, но в общем пассажирском салоне — без роскошеств, предназначенном как бы для не самых элитных гостей и обслуги. Правда, и здесь для него подготовили место особое. Между прочим, в отдельном кресле, да ещё установленном в металлической клетке, находящейся посреди салона. Диас с Маданесом спеленали его ремнями, деловито перезащёлкнули браслеты, приковав за запястья к поручням.

Он не стал выговаривать им, что об этом не договаривались, даже когда перед ячейками клетки вырос ещё и отчётливо видимый кокон силового поля. Парни сказали, что выбраться на свободу после отлёта с Эр-Мангали не составит большого труда? Ладно, они шутили.

Так что Сантьяго тепло попрощался с Диасом и Маданесом. И посочувствовал: парни-то выйдут обратно на каторгу Эр-Мангали, а вот он улетит на свободу.

Парни вышли. Но благостное одиночество не продлилось долго, так как салон боевой космояхты быстро заполнили вовсе другие парни. Между прочим, знакомцы Сантьяго. Кстати, по службе под началом Бенито Родригеса. Впору порадоваться: наконец у своих!

Был здесь хромой инженер Том Трентон. И не столько хромой, сколько подлинный инженер: взгляд его ныне так и светился. Помнится, Лоренцер обещал ему интересный участок работы? Кстати, Трентон, по-видимому, и работал большую часть того долгого времени, что длился полёт, а в салон появлялся всего лишь для сна в пассажирском кресле.

Был здесь и коп Мак-Кру. Коп сидел довольно-таки смурной, изнывал от безделья; верно, Лоренцер так до сих пор и придумать не удосужился, чем бы его занять. Ха! Между прочем, тревожный сигнал для Мак-Кру. А другой из сигналов был для бедняги ещё тревожнее: в баре ему не наливали выпить.

Был здесь и Олаф-водитель по фамилии Торвальдсен. Этого Лоренцер тоже не озадачил, только Олаф не тот, кто начнёт унывать по такому поводу. Не унывая, Олаф вовсю трепался. То с Мак-Кру, то с молодым человеком, которого звали Макконнелл (этого прежде Сантьяго ни разу не видел), то с Бертом Лоренцером (тот обитал в полноценной каюте, но и в салон заходил частенько — так, обстановку прощупать на всякий случай). Изредка Олаф болтал даже с Томом Трентоном, пусть хромому и было не очень-то до него. Кстати сказать, из попыток Олафа Тома разговорить погружённый в дремоту Сантьяго узнал много чего поучительного. Ха, да у Лоренцера здесь, на яхте, в самом деле стоит какой-то такой агрегат, что подобен по функции предсказания будущего самому преподобному Гаррису. Да, по функции точно как будто один в один, что касается эффективности, то по ней, наверное, трудно сравнивать, но хромой всё равно заявлял уверенно, что куда тому Гаррису, да до его машины!.. Он как будто нарочно решил, что машина его.

С кем ни Олаф, ни Том, ни Мак-Кру, ни Макконнелл, ни Лоренцер, да и прочие пять человек с неизвестными именами, абсолютно ни разу не заговаривали, так то с упакованным в кокон и клетку Сантьяго.

Не заговаривали, не отвечали, даже смотрели мимо. Собственно, не мудрено. Парни-то были все завербованы Лоренцером. Парни хотели убраться на волю с Эр-Мангали. Чтобы убраться на волю, надо же было доказывать благонадёжность. Это, в частности, значит: не разговаривать с тем, кто посажен за акты агрессии на комсодроме.

Долго ли, коротко ли (кстати, с единственным нуль-переходом), яхта «Тысячетонный гриф» долетела до пункта своего назначения. Как оказалось (по репликам, обращённым отнюдь не к Сантьяго), этим пунктом был город Юрбург на одноимённой планете.

Между делом ещё прояснились дополнительные обстоятельства. Радиосвязь донесла ультиматум, поставленный Лоренцеру его собственными начальниками и конкурентами. Получалось, что Лоренцер так и не справился с главной миссией на Эр-Мангали. В чём она состояла, Сантьяго и не расслышал, но, возможно, речь шла о спасении «Карантина». Если так, то понятно, провал есть провал.

Ушлый Лоренцер повинился в недоработке, но заметил, что с ним в космояхте летит человек, более всех виновный в убийстве охраны военного космопорта. Ба, подумал Сантьяго, это он обо мне!

Судьи из Превентивного юрбургского суда в жёсткой форме затребовали Сантьяго для публичного показательного осуждения. Лоренцер, поламавшись для виду, всё же запрос их удовлетворил.

К Юрбургскому космодрому после посадки «Тысячетонного грифа» прибыла целая делегация судейских чинов под руководством судьи по фамилии Фенбонг. Также явился начальник тюрьмы по фамилии Кох — и, к немалому огорчению Сантьяго, мощный отряд космоспецназа.

То есть, чем дальше от Эр-Мангали, тем серьёзней и силы, что на доставку Сантьяго брошены. Да и стоило ли ожидать хоть чего-то иного?

7

— Я обещаю, — сказал, наконец Берт Лоренцер, — с Кохом-тюремщиком всенепременно свяжусь. Но не сейчас. Нам же надо готовиться к экспедиции…

— Нет, — с обоснованной жёсткостью ответствовал Кай. — Я без Сантьяго в экспедицию не полечу.

— Но почему? — осудил его Лоренцер заледеневшим тоном. — Это упрямство. Непродуктивное и деструктивное.

— Нет, конструктивное, — настаивал Кай. — Потому что мне точно понадобится помощь от Сантьяго.

— Чем таким он тебе поможет?

— Например, он добудет Корону Сида. Каковую мне добровольно никто не дал.

или Обвинение оппонента в вассалитете у монструозных существ:

исполняют Кай Гильденстерн и Честер Хардерн. Rubato forte

1

— То есть, — промолвил Берт Лоренцер, — ты предложил мне на полном серьёзе…

— Да, на полном, — сказал ему Кай. — Я и ранее ведь не шутил, говоря о свободе для своего товарища.

И подумал: Берт сейчас либо сдастся, либо прикинется оскорблённым — и выбросит в мусорную корзину весь принятый план сотрудничества.

Нет, не в точности так. Супервайзер решил сдаваться, но по частям.

— Это ладно. Положим, что сделку с Кохом я смогу так закрыть, что никто не поймёт, что откуда явилось — и куда, и когда, в силу какой операции перевели Сантьяго… — Ссылка на «неоднородность разведки», но в ключе позитивного применения. — Но украсть артефакт, это всё же совсем другое. За него головой отвечают самые разные подразделения. Сделать так — это значит их всех подвести, нанести очень мощный удар интересам Альянса.