А не подумали, что возвращение не обещает кормления, но предвещает какие-то неприятности?

Там же, в окопах, нашлось, кому их линчевать. Странно бы, если бы вдруг не нашлось, ведь потайные агенты Альянса самоотверженно действуют в каждом подразделении — и провоцируют на подобные акции.

В самый разгар их потехи подошёл и Бенито. Рявкнул:

— Отставить!!! Немедленно прекратить!!!

Прекратили не сразу: все набрали инерции будь здоров. Да и к сержанту Родригесу выкатили обвинение. Дескать, что это он потакает дезертирствующим элементам? Может, сам он подумывал сделать ноги, как эти трое? Может, он скрытый агент орков на сидских башнях?

— Чей я агент, — веско заметил Бенито, — не твоё, рядовой Блюменштейн, поросячье дело! А тебе, рядовой Фуллкирби, я отвечу так: раз дезертирство в условиях необитаемого континента не является осуществимым, то и не может считаться осуществлённым. Что же касается вашего самосуда, он подпадает под санкции, определённые в Полевом уставе Альянса… — Строго сказать, не читал Бенито никакого устава от Галактического Альянса. Просто подумал: не могут же не запретить внесудебных расправ! Значит, где-то подобный пункт непременно найдётся. Не в указанном месте, так где-то ещё, не важно.

Как оказалось, агенты Альянса среди линчевателей эти уставы читали, либо так догадались, что Бенито блефует. Закричали:

— Враньё! Там иначе, иначе написано!

Он собрался уже расстрелять рядового Фуллкирби в назидание прочим (это он громче всех проорал о «вранье»), даже бластер нащупал, но всё-таки передумал: этот Фуллкирби сегодня был частью массы, а не сам по себе. Массу сплотило линчевание дезертиров.

— А скажи-ка, сержант, — молвил Оуэн-младший с издевательски-грубым сарказмом, — почему дезертиров не расстрелял наш заградотряд? Может, там их проспали? Или сержант позабыл специально распорядиться?

— Скажешь тоже — «сержант»! — перезразнил Блюменштейн. — Он не сержант, он всего-только временный заместитель! А заградители потому не стреляли, что у него их нет!

А уж этот откуда узнал? Походило на то, что между ним и полковником Сэвиджем состоялся уже какой-то обмен информацией. Правда Сэвидж к окопам не подходил, был всегда на виду у Бенито… Но пилот! Тот пилот, что водил генеральско-полковничий флаер — он ходил, где угодно, Родригесу не было дела… И продукты, которые сбрасывали с высоты. Там, в контейнерах, вероятно, имелись тайники с сообщениями.

Эх, что и как бы там ни было, все эти щели не перекроешь. Прошла информация. Что осталось Родригесу — как-то их удивить.

— Признаю, — сказал он. — Я не сержант в полном смысле слова, я исполняю его обязанности. Не исключаю, что исполняю несовершенно. Факт, у меня больше нет никого в заградителях. Сгинули гибелью храбрых, представьте себе, ребята… В общем и целом я, короче, согласен с критикой. Я ошибся, считая, что дезертиров у нас не будет. Зря полагал, что заградители не нужны… А теперь вы раскрыли глаза мне, ребята! Да, я понял: пора мне кого-то набрать и в заградотряд… — И решительный эндшпиль: — Рядовые Суарес, Фаринг и Валентино — выйти из строя! — Не сказать, чтобы точно из строя, не сказать, чтобы вышли. Выползли из того круга в котором их били. — Ныне этих троих назначаю в заградотряд!

Неожиданно, да?

Но не все согласились. Глупый Фуллкирби — тот явно слегка поспешил в доказательстве вовсе обратного. Закричал:

— Он изменник! — И попытался наставить бластер.

А добился того, что Родригес его убил. Молодец, додавил же, никак не позволил остановиться!.. Вот что значит истинная настойчивость.

— Кто-то ещё посмеет восстать против временного сержанта?

Оуэн-младший, как будто, хотел, но он передумал.

Нет, теперь уж никто не дерзнёт состязаться с Бенито во времени. Все отметили очень хорошую: скорость реакции. Пирамида дала ему фору в таких конфликтах.

— Стало быть, знайте: избитые вами парни составляют теперь отряд заграждения — с полномочиями, о которых все вы пеклись.

— Несправедливо, — буркнул на то Блюменштейн. Но тихонечко буркнул.

5

Разрулил это дело? Да ничего подобного!

День спустя он застал Суареса, Фаринга и Валентино за интересной игрой. Парни стреляли по недавним своим обидчикам.

Метко стреляли: кого-то уже угрохали.

— Что творите? — взъярился Родригес.

— Они первые начали! — Неудачливые дезертиры в роли вершителей судеб себе подобных чувствовали себя преотлично!

— Вон! — сказал он. — Возвращайтесь теперь в окоп.

— Но за что? — изумились.

— За самоуправство.

— Ты не можешь нас выставить! — нагло вскричал Валентино.

А придурочный Фаринг ещё пригрозил плазмоганом.

И зачем он их взялся спасать? Ведь ничем же не лучше своих линчевателей. И готовы Бенито быстрее других подвести. Чтобы он отвечал за все их тупые художества?!

— Нет, могу. Не пойдёте без перестрелки?

Парни вспомнили. Парни покорно пошли.

В общем, Родригес опять лишился заградотряда.

А наутро уже Сэвидж лично привёз сержанта.

6

Всё! Родригес разжалован из сержантов. Новый сержант, по фамилии Коллинз, показался Бенито точной копией старого. Не мудрено, всех их сюда присылают из одного Альянса. Оттого и в Родригесе подозревали подмену: все они на одно лицо, а вот он на другое.

— Значит ли это, — Бенито спросил напрямую у Сэвиджа, — что я с этой минуты буду вполне свободен?

Так запланировано. Лопес увёз в Бабилон и Фокса и Слейтера, но Родригеса не увёз, чтобы взвод управлялся до прибытия новичка-сержанта.

Преткновение в том, что, когда Сэвидж привёз сюда Коллинза, Лопеса — кстати, впервые — с ним не было. А раз так, то полковник и не стеснялся:

— Нет, — сказал он, — с этой минуты ты поступишь в распоряжение сержанта Коллинза и отправишься в общий окоп! Да, со штрафными мерами за самозванство.

— Воля ваша, полковник, но генералу Лопесу не понравится ваше решение!

— Генерал, — сказал Сэвидж, — военачальник наивный и малограмотный. Он происходит из местных колониальных кругов, руководит этим фронтом исключительно по договорённости. Генерал образованный знал бы, как следует толковать кое-какие приметы. Например, он бы знал, что этот вот шейный браслет, — Сэвидж кивнул на ошейник Родригеса, — надевается лишь на опаснейших из преступников и означает немыслимость никакого карьерного роста в войсках Альянса.

— Но образованных, кажется, отпугнул «Карантин», — огрызнулся Бенито. И, разумеется, совершенно напрасно. Как не заметить, что Сэвидж уже примеряет генеральский мундир. И вот его дрянь орбитальная не отпугнула. Не отпугнёт и смешная фигура Лопеса.

Вместе с новым сержантом, как будто бы под конвоем, он отправился снова к окопной линии. К сбережённому от неприятеля взводу его ненавистников.

Весть о новом сержанте там восприняли с громким энтузиазмом. Наконец-то! Теперь-то понюхают настоящего боя!

Жаль, что Бенито никак не удастся умыть свои руки.

Да какое умыть! Коллинзу чуть ли не сразу о нём и наябедничали. О привечании дезертиров, о намеренной дискредитации светлой идеи заградительного отряда, о порочной идее трусливого несопротивления сидским башням…

И сержант, не желая откладывать в долгий ящик, распорядился, выстроив взвод в шеренгу:

— В отношении четверых провинившихся — рядовых Валентино, Суареса, Фаринга и Родригеса — назначаю штрафную меру: разведывательный рейд в тыл врага с нанесением ущерба его мобильным строениям и пленением одного или нескольких боевиков неприятеля!

Глупо спрашивать: а зачем? Ясно, что только лишь в наказание.

или Привет Терминатору:

исполняют Кай Гильденстерн и Сантьяго да Ферра. Presto fastidiosamente