Разговор начинал Гильденстерн, однако же вскорости Лоренцер, как наиболее одарённый коммуникатор, с лёгкостью перехватил инициативу.

Первому я сообщил лишь о том, что ума не могу приложить, где ему надо искать запропастившийся артефакт, а второму напомнил, что все артефакты артефактохранилища находились под плотным контролем спецслужб Альянса; стало быть, факультет за сохранность их более не ответственен.

Вроде бы, всё разъяснилось, но нет! У супервайзера остались ещё вопросы. Мол, как я думаю, кто мог похитить «Корону Сида» и для чего.

Я отвечал:

— Всё ради денег. Мир наш таков, что в нём всё ради денег.

— Ну а кто мог решиться?..

— Любой, кто в достаточной мере решителен.

— Не обязательно специалист по ксеноистории или ксеноархеологии?

— Нет, — заявил я, — ксеноисторикам не решиться. Слишком огромная сумма всегда похоронит того, кто её получит.

— Ой, как вы верно сказали! — воскликнул Лоренцер.

Думал, на этом уже соберётся уйти. Вместо этого он сменил тему.

Отчего-то его заинтересовало, как долетел я от Эр-Мангали до Юрбуга.

— Хорошо долетел, спасибо, — ответил я. — Кстати сказать, я присутствовал под «Карантином» не в качестве ссыльного. Руководил экспедицией по изучению артефактов. Не был замешан в волнениях на космодроме под Бабилоном в связи с отлётом.

— А добирались-то чем, — не отставал супервайзер.

— Я, — сказал я, — прибыл на Юрбург в одном звездолёте с Рабеном.

Просто и ясно. Чего ему ещё надо?

— Рабен бы мог заинтересоваться «Короной Сида»?

— Мог бы? Наверное. Вы же знаете Вольфганга Рабена. Он человек… одним словом, интересующийся. Но сказать, что он выкрал её из артефактохранилища… Нет, не думаю. Он давно уже не на Юрбурге.

— Где?

— Улетел. А куда, извините, не в курсе.

Я постарался не навести на Рабена подозрения. Никому не советовал бы на него навести. Соответственно, я и себе этого не позволил. Рабен теперь посильнее, чем там, в Бабилоне. Худо мне будет, если когда дотянется.

— Ладно. А чем эта «Корона Сида» так опасна для демонов?

— Демонов не существует, — ответил я. — Самое близкое, что существует (в рамках отдельных ксенокультур), это так называемые квазидемонические разумные существа. Их не следует принимать за истинных демонов, но ведут они себя иногда похоже.

— Ну, допустим, для квазидемонов… Да какая в том разница?

— Вы, я так понял, обратились ко мне за экспертным мнением, — продолжал я упорствовать и придираться к словам. Чем ко мне придерутся, так лучше уж я придерусь. Мне разговор уж давно неприятно на нервы действовал.

Я, опять же, надеялся, что посетители вскорости удалятся. Был напряжён — из последних же сил держался. Из-за этого сильно болело и сердце и голова, но я всё же держал квазидемона в прочной узде. Что я, дурак обнаружить его у себя в кабинете? Нет, пусть другие! Ведь в Юрбурге их немало. Истребить Гильденстерна — дело, конечно, благое, но совершать его необходимо лишь на нейтральных, не указующих ни на кого территориях. Не в кабинете. И вообще за пределами факультетского корпуса!

или Оптовым покупателям скидки

1

Впечатления Берта Лоренцера

от дальнейших попыток обнаружения артефакта «Корона Сида»,

(голос его — грустный лирический баритон)

Мне не понравилась встреча с деканом Хлодвигом Беком. Он отвечал как-то мутно, намеренно время тянул, словно ждал, что нам с Гильденстерном надоест с ним беседовать. И надоело — и Гильденстерну, и мне. Я, тем не менее, задал все нужные нам вопросы. Правда, ответы пришли донельзя уклончивые. Чем опасна «Корона Сида» для квазидемонов, он постарался совсем непонятно обосновать. И о Вольфганге Рабене тоже как-то расплывчато высказался.

Но уклонение — тоже ответ. Красноречивейший, да.

Жаль, без Клапациуса не разобраться в таком красноречии. Не одолеешь без точной статистики возникающей многозначности.

— Бек прикарманил! — сказал Гильденстерн уверенно. — Не захотел отдавать Альянсу. Не потому, что учёный. Потому что торгаш. — В нём говорило предубеждение, сформированное в ссылке на Эр-Мангали в миг сокрушения прежнего безоговорочного авторитета. Не устоял светлый образ в условиях горнорудной колонии. То, как повёл себя там Хлодвиг Бек, от гильденстернового идеала большого учёного и далеко, и диаметрально. Мелкие игры, интриги в научной Башне, раболепие перед начальниками Бабилона и поддержка торговли артефактами Сида, суперважными для науки, низведёнными к статусу «цацек» или «хреновин».

Я сказал:

— Нет, не думаю. Но он знает, кто это сделал.

— Значит, Рабен.

Ох, нет. Ну зачем сразу Рабен? Это я вывел Бека на разговор о нём. Вывел, поскольку пока не разведал, куда он делся. Кая послушать, так всякий «торгаш» артефактами с Эр-Мангали должен быть заклеймён и преступлением в Юрбурге. Кстати, раз Рабен и Бек, то почему не Эрнандес и не Дантеро? Лишь потому, что герой им привык доверять? Не потому ли привык, что они к нему подольстились и не дали припомнить, что оба джерихонские воры — между прочим, не из последних?

— Что ж, признаю, — сказал я, — что идея поговорить с деканом не привела ни к каким прорывным результатам. Твоя очередь, Кай. Предложи-ка свою идею.

Он задумчиво посмотрел на дома, что проносились мимо.

Сам разговор этот происходил в машине, везущей нас к центру города. В ней Онодэра устроился с Олафом, впереди, мы же сидели в салоне с защитою от прослушки.

— Мне бы, — сказал Гильденстерн, — посоветоваться с Сантьяго.

Голос донёс ко мне нотку недостатка уверенности.

— В чём же дело? Давай к нему прямо сейчас и заедем!

— Я, признаться, не знаю, где он находится. Командировка на Эр-Мангали накатила внезапно…

— Можно найти, — предложил я услуги своих людей.

— Нет, я бы сам… — Гильденстерн чуть замялся. — Мне для этого надо выйти… Нет, не здесь, чуть подальше.

— Возле Старого Космопорта? — Да, я догадлив. Такая моя специальность. — То есть, ты хочешь встретиться там с Дантеро? Да? Почему бы так прямо и не сказать?

Детский сад! Гильденстерн собирался уже — конспирации ради — покинуть машину за пару кварталов от нужной площади и пешком добираться до места, где, как известно (и не ему одному) добрый Дантеро стоит и торгует наркотиками. Это при том, что и площадь уж больно не маленькая — там когда-то стоял звездолёт колонистов наподобие памятника, и не казалось, что еле туда поместился, — и многолюдие чуть ли не самое плотное в городе, и, что главнее всего, на Гильденстерна ведут охоту все одержимые квазидемонами телекинетики Юрбурга!

И при том, наконец, что Дантеро, к которому он порывается подойти для меня незаметно, уж давно на зарплате в Альянсе — как сверхштатный агент, подконтрольный мне лично.

Ну так что Гильденстерн порывался узнать, чего мне не ведомо?

— Вот что, — сказал я, — для безопасности, мы остановимся прямо на площади, а к Дантеро пойдёшь в сопровождении Онодэры. Слушать он ваш разговор не обязан, да и некогда будет — ему мониторить пространство надо. Площадь широкая, мало ли кто подойдёт отвинчивать голову.

Гильденстерн поворчал, но был вынужден согласиться. Он, как-никак, человек разумный; из подросткового возраста мало-помалу выбрался.

2

Из доклада Дантеро

(сказано громким таинственным полушёпотом)

Гильденстерн в этот раз подошёл к тому месту, где я стоял, после очень значительного перерыва (был, наверное, занят; наверное, не на Юрбурге).

Подошёл не совсем один. Я спросил у него:

— Ты не в курсе? Тот японец с косичкой тебя пасёт.

— Не меня, — сообщил Гильденстерн.