Ба! Но ведь у Гарриса было всё то же самое, только звучало куда поэтичнее, чем у машины. Ибо герой — он каков из себя в человеческом предсказании?

«Будет он юн и слаб, будет нуждаться в помощи.

Будет адские знать языки и адские шифры.

Будет ведать адских животных злые повадки.

Будет к тому же иметь человечье имя, но не одно, а много, и главное среди них потеряет, а нашедший его будет проклят, убит и проклят, сброшен с высот и проклят, забыт и проклят».

Всё, вроде, так же, но для Трентона не годится. А почему? Да не вычислены статистические вероятности!

или В точности там, где зимуют ракообразные:

исполняет Сантьяго да Ферра. Sempre tranquillamente non dolce

1

Уж кто-кто, а Сантьяго явился на место сбора. Зря ему, что ли, Бьорн Ризенмахер о нём рассказывал?

Может, не стоило, так как бывают же и подставы. Но Сантьяго был прочно уверен: уж Ризенмахер-то точно его не кинет. А потом: что прикажете делать мастеру боя в унылом цивильском Юрбурге, если не поучаствовать в этом опасном деле — ксенозоологической экспедиции?

Гильденстерн ему не оставил других задач. А ведь мог: например, разобраться с мерзавцем Фенбонгом. Нет, не факт, что Сантьяго бы выполнил — как и с Сидской Короной не факт, но — приложил бы старание.

Но помогать, когда помощи не просили — это не по Сантьяго. Многие любят собственноручную месть, ну так зачем посторонним мешаться?

Вот и приходит Сантьяго, а Ризенмахера нету! Всё, как условлено: «на семь тридцать к виварию», Фриц и Густав на месте — но где, интересно, Бьорн? Может, хитрец, он Сантьяго заметил издали, из-за чего и решил передумать? Нет, не похоже на Ризенмахера. Больно уж он упрям. Не собирался отказываться от участия.

Значит, что? Его всё-таки подловили легавые. Не мудрено: Бьорн и адреса не собирался менять, и тем более — место работы, а также учёбы. Диссертацию думал закончить, зоолог-мечтатель. А не захочется срок отсидеть?

— Фриц, набери его по голосвязи! — выждав так с четверть часа, предложил второй. (Густав, коль действовать методом исключения).

— Не отвечает, — ворчливо ответил Фриц.

— Надо же, сам убеждал нас, и сам не пришёл!

— Дрыхнет, наверное.

— Нет, по утрам он не дрыхнет. Он жаворонок убеждённый. Может, случилось чего? Фриц, как ты думаешь, может, перенесём?

— Нет. Экспедиция зарегистрирована на сегодня. Что же мы будем, свой факультет обманывать? Или же деньги потом возвращать — так когда ещё выделят?

— Ну а если несчастье?

— Это его несчастье. Разве наука должна из-за этого пострадать?

В этот момент к парням подошёл и Сантьяго. Понял: вот-вот поругаются и разбегутся, а ему разве этого надо? Нет, он собрался за шпанками, как и они.

Подошёл. Улыбнулся открыто:

— Фриц и Густав? Ребята, приветствую! Я от Бьорна.

— Да? И где он?

— Честно сказать, не знаю. — Трудно честнее сказать. Даже Призма Правдивости бы не призналась.

— Не хотел ли он что-нибудь нам передать?

— Да, он сказал, что и я мог бы к вам в этом деле присоединиться. Как знаток поведения шпанок с других планет.

— Хм. А нам не сказал, — проворчал недовольный Фриц. — Ну а сам-то он будет?

— Думаю, нет. Передал, чтобы дальше не ждали, если он сильно задержится. Что стряслось у него, не скажу, но, наверное, что-то важное.

— То есть, вы за него, — пришёл к выводу Густав.

— Да. Если он прямо сейчас не появится.

Прямо сейчас Ризенмахер не появился.

2

В общем, Сантьяго не влился в отряд к Ризнемахеру, а попросту занял место последнего. Что и к лучшему. Три человека — уже полновесная экспедиция, так зачем им чертвёртый? А когда вас, ребята, без Сантьяго лишь двое, то и выглядите несолидно.

По пути к Юрбургско-шпанскому лесу Густав и Фриц, кажется, собирались ему нечто такое устроить — вроде экзамена. Но Сантьяго легко и решительно тут же отмёл эти поползновения.

— Я, ребята, уж вы не взыщите, полный профан в этой вашей ксеноботанике!

— Ксенозоологи мы!

— Ну, не вижу особой разницы. Я, коль изволите знать, охотник на шпанок. Бьорн пригласил меня для усиления ваших сил. Вы же, как вижу я, вышли совсем безоружными?

— Нет, не совсем. Взяли парализатор на всякий случай.

— А вдобавок сачок и контейнер для насекомых!

Н-да. Оглядев то и другое критически, Сантьяго изрёк:

— С этими приспособлениями можно поймать только сонную шпанку.

— Эй, да ты сам на ходу засыпаешь!

— Ага. Разбудите меня, если нарвётесь на целый рой.

3

К лесу они подошли по известной ребятам тропинке — той, что полицией точно не перекрыта. Что ж, для Сантьяго — достаточно важное знание. Коли по Юрбургу на него объявят облаву, что ему делать? Уйти, например, в леса.

Лес — не такой, как на Эр-Мангали, не настоящий. Лесопарк, а не лес, прятаться в нём сложнее. Но Сантьяго-то спрячется даже на ровном месте, а уж к любой вертикали отнесётся с почтительной благодарностью.

Углубились туда, где деревья стояли почаще. Шли два часа, но в чаще никто не роился. Тут уж Сантьяго наивно спросил:

— Ну а где же шпанки?

— Мы их, признаться, не видели здесь…

— Вообще?

— В этой части леса.

— Может, пройдёмте туда, где их можно увидеть?

— Там, — Фриц поморщился, — можно нарваться и на полицию. Нам не хотелось бы неприятностей для факультета.

— Точно! И мне, — поддержал Сантьяго. — Жаль подвергать факультет непредвиденным неприятностям. Этой полиции до научно-исследовательских задач вообще никогда не бывает дела. Только всё портят, только науке вредят! — Даже взбодрил себя этой пространной речью. — Но куда мы идём, если шпанок мы там не видели?

— Для начала — к пещере, — сообщил ему Густав. — А дальше ещё посмотрим. Там, за пещерой, лес вообще не обследован. Значит, там могут летать и живые шпанки.

— А в пещере вы что забыли?

— Сами не знаем, — Густав развёл руками. — Но гарантирую, там в прошлый раз кто-то прятался. Мы не решились залезть туда без освещения, но на сей раз прихватили фонарь. Сильный фонарь. Ослепит любое животное.

— И ослеплённого — сразу парализатором?

— Да, если данная особь представит опасность.

— Нет здесь опасности, Густав. Здесь Юрбургский лес.

— Да, но по этому лесу летают шпанки.

Слово за слово, Фриц и Густав стали пикироваться, что у Сантьяго вызвало скуку и сон. Пикировки у юных учёных — вид диалога, далёкий от всякой реальности, крайне трусливый, пустой в своей сути, а потому не серьёзный, да и не смешной, ибо заранее ясно, что всё на словах и останется.

Слушать их? Нет уж. Умнее вздремнуть на ходу. Отвлекаясь от слов, погружаясь в лесные звуки. В звуки сейчас, а не в трёп о пещере когда-то.

Вот у пещеры Сантьяго-то и осмотрится.

4

Густав и Фриц и у пещеры не угомонились. Спорили за приоритет в произнесении какой-то идеи. Что-то о юрбургсом новом ксенобиоценозе. Но идея-то высказана не сейчас, ещё в прошлый раз, и ведь каждый тот раз умудрился запомнить по-своему.

— Эй, — перебил их Сантьяго. — Для дела нужна тишина.

Оба признали: нужна тишина, нужна. Но продолжали свой спор, перейдя на шёпот:

— Я говорил это ещё по дороге сюда!

— Нет, ты сказал это по дороге обратно!

А ведь в пещере, по их же словам, находилась какая-то крупная хищная особь. В том, что она ну никак не сумела бы здесь адаптироваться без предварительного изменения ксенобиоценоза, и состояла идея со спорным авторством.