Кай рассказал о разговоре с Лоренцером.

— Что ж, понимаю, — заметил Сантьяго, — хочет нас разъединить.

— Он опасается…

— Фенбонга? Нет. Нас опасается. Мы очень просто выходим из-под контроля.

Кай подивился точности слов Сантьяго. Да, разумеется, Лоренцер в неоднородной своей разведке — тот ещё интриган.

— Впрочем, — задумчиво проговорил мастер боя, — может быть, стоит в этом ему подыграть. Лоренцер хочет видеть тебя элнментом своей игры. Значит, не надо разубеждать, лучше его использовать.

Надо же, Кай-то пришёл точно к такому доводу — в самом начале «сотрудничества» с этим самоуверенным суперагентом Альянса.

— Стало быть, нам теперь надо держаться порознь.

— Сохранять эту видимость, — уточнил Сантьяго. — Ну, чтобы зря не дразнить водителя. Что же касается мест для обмена информации между нами — предложи-ка их сам, ты же лучше меня знаешь город.

— Есть неплохое место. Смотровая площадка у Арочного моста. Там людей очень много, но не заблудишься. Или, к примеру, Старая Обсерватория. Все её знают, но мало кто там появляется. Ну а ещё, если на крайний случай, думаю, можно связаться и через Дантеро. Он обычно на площади около Старого Космопорта. Там где когда-то стоял ныне снесённый памятник звездолёту людей, основавших когда-то Юрбург.

— Всё «когда-то», «когда-то», — усмехнулся Сантьяго, и Кай обнаружил, что даёт исторические ориентиры, не обязательно существующие в настоящем.

Он поправился:

— Да, там один постамент за забором. Но если спросить сторожилов, каждый ответит, что было на постаменте. Там был корабль колонистов… Кстати, ты знаешь, я слышал, этот корабль собираются транспортировать к Малому Ардарику.

— К нашим?

— Ну да, в тот музей, где стоит и «Антарес».

— Ну и что ты подумал?

— Подумал, что неспроста. Если бы мог как-то связаться с крейсером… Просто предупредить.

— Это возможно, — заметил Сантьяго, — здесь же не Эр-Мангали. Но перехватят, наверное.

— Да, перехватят. Что крейсер демаскирует… Впрочем, там Гаррис. Мимо него никакое известие не пройдёт. Будем надеяться на талант провидца.

иначе говоря, В бездне, покрытой мраком:

исполняет Кай Гильденстерн. Non troppo vivace moderato

1

Заседание Чрезвычайной комиссии не заставило себя ждать. Каю на нём снова пришлось присутствовать. Он так и думал, что Лоренцер скоро пришлёт машину с Олафом, устремляющим взор строго мимо Сантьяго.

Кай-то вышел с ним вместе, чтобы договорить. А шофёру, наверное, было Бертом предписано не заметить.

— Может не стоило этак дразнить водителя, — призадумался Кай.

— Ты о котором водителе: Олафе или Лоренцере? — бодро, без тени дремоты спросил Сантьяго. И, попрощавшись, ушёл, завернул за угол.

Вроде, успели с ним всё обсудить. Кроме, возможно, чего-то такого, о чём не упомнили.

Кай подошёл к машине.

— Едем, скорее, — сказал ему Олаф.

— Снова опаздываем?

— Ага. Как всегда.

Старый маршрут. Олаф — водитель не самый разнообразный. Может быть, в городе не успел разобраться, как следует. Или сказалась привычка с Эр-Мангали — там-то все ездят по определённым трактам. Едут иначе лишь по ошибке, либо по тайному умыслу — чтоб «ненароком» заехать в другое место.

А вот у Олафа в Юрбурге, кажется, тайные замыслы и закончились. Нудно привёз точно туда, куда обещал.

Тот же гараж. Тот же Лоренцер с генератором шума.

Вот у последнего на сей раз не было чётких инструкций.

— Сам не знаю, о чём они спросят. Если что, отвечай, как знаешь. — Судя по тону, довольно-таки безразличному, Лоренцер думал, не сдать ли ему Гильденстерна. Скажем, Сантьяго заведомо виноват, ну а Кай — как получится. То есть, смотря какое предъявит алиби.

Ладно, Кай скажет. Пускай проверяют. Ему-то что.

2

Вслед за Лоренцером Кай вторично вошёл в тот же самый зал. Как с Гераклитом в «ту самую реку». Стены зала, как будто остались те же. И потолок, и ведущие «игроки»: адмирал Гуггенбюлль, агент Салливан, судья Фенбонг… А вот массовка — та поменялась весьма существенно. Новые лица. Всех старых перетрясли. Кай их не так, чтобы очень внимательно запоминал, но не заметить трудно.

Да, большинство теперь — гуггенбюллевы люди. В Юрбурге власть продвигается к централизации.

— По основному вопросу сегодняшнего собрания, — произнёс секретарь, которого раньше не было, — слово имеет временный чрезвычайный шериф Юрбурга и окрестностей — старший полковник военной космополиции Грэхем.

Встала немного уменьшенная копия Гуггенбюлля:

— По основным обстоятельствам дела имею сказать, что вчера, в позднеутренние часы — между одиннадцатью и двенадцатью по исчислению Юрбурга, состоялась попытка проникновения в артефактохранилище ксеноисторического факультета Юрбургского университета с целью наглого похищения особо охраняемого объекта — так называемого артефакта «Корона Сида». Действовал, смею заметить, профессионал. Преодолел большинство из задействованных нами защитных систем и в перестрелке практически перестрелял нашу законспирированную охрану лишь за одним исключением, каковым оказалась лейтенант Элизабет Бергхоф. Эту последнюю данный вломившийся злоумышленник специально помиловал, обезоружив и приковав наручниками — не позаботясь о том, что она его видела. По её указаниям ныне составлен его портрет. Из артефактохранилища данный преступник сумел унести большинство артефактов. К счастью, Корону Сида он почему-то не вынес. До неё он добрался, но, видимо, что-то его спугнуло. В данный момент охрана Короны Сида полностью восстановлена и усилена.

Ха, понял Кай, они вновь запихнули железку на старое место. Не позволили даже усомниться в её подмене. Отчего? От надежды и дальше ломать комедию. Чтобы висела морковка пред носом у глупого Гильденстерна. Дескать, давай, выполняй поскорее условия, и на каком-то этапе Корона твоя!

Да уж, «твоя» — ему выдадут эту железку!

И раскроют глаза: «Не настоящая? Мы не знали!».

Стоит ли Каю на что-то подобное соглашаться, или прямо сейчас…

Прямо сейчас с места вскочил яростный Фенбонг. Ждал, когда Грэхем закончит, чтобы задать вопросы. Наводящие, ясное дело. На Гильденстерна:

— Не имелось ли в проявленных похитителем суперспособностях элемента чего-то сверхчеловеческого? Поясню свой вопрос: можно ли утверждать, что с охраной расправился человек абсолютно обычный, или же есть основания подозревать, что работал «герой»? Тот, например, который убил демона Асмодея?!

Грэхем в ответ покачал головой:

— Тот портрет, что составлен со слов лейтенанта Бергхоф, указует в ином направлении. Некто Сантьяго да Ферра, который бежал из тюрьмы накануне, в наиболее значимой степени подходит под описание. Он мастер боя; в том нет ничего сверхъестественного.

— Да? А способен ли он на себе унести столь огромное множество артефактов? Если это и он, то он действовал не один.

— Есть подозрение, — сказал Грэхем, — на сообщника из числа невидимок-охранников.

Фенбонг и этот намёк проглотил (как чуть раньше — побег Сантьяго). Надо же помнить о главном: вцепиться в Кая.

— А у меня подозрение, что беглому арестанту помогал наш «герой». Ведь они, как я знаю, знакомы по Эр-Мангали. Настораживающее знакомство! Что ты скажешь в своё оправдание, а? — Превентивный судья развернулся к Каю. — Отвечай-ка, знаком ли с этим кровавым Сантьяго?

— Отвечать? — Кай специально спросил у Лоренцера. Пусть не думает Фенбонг, что приказ его что-то значать.

— Отвечай! — повелел всё же не Лоренцер, а Гуггенбюлль.