— То есть, в тюрьму? — хором воскликнули однорукие старички, в рьяном старании произнести ну хоть что-нибудь путное.

— Только не это. Тюрьма ненадёжна! — заткнул их Фенбонг. — Мы там однажды держали уже Сантьяго… — Тут, по лицу было видно, вдруг осенила его подходящая к делу мысль: — Можно ко мне, в храм Маммоны, основанный рядом с моей усадьбой! Там их никто не найдёт, никакой Гильденстерн. Место глухое, охрана — почти достаточна…

— Нету людей! — как отрезал на то адмирал. — Все в оцеплении. Вы уж справляйтесь своими силами.

— Я дам своих, — тут же поспешно промолвил я.

Фенбонг кивнул. Время такое — не до разногласий.

Узников спрятать — и снова направить Клапациусов на мониторинг последних событий истории! Самое главное — перехватить Гильденстерна…

6

Что бы мы делали без своевременной информации! Счастье, когда ты находишься в самом центре и тебя известят моментально, стоит чему-нибудь где-то произойти.

Счастье-то счастье, но волосы то и дело вставали дыбом. Содержание информации говорило о том, что судьбоносные распоряжения неуклонно запаздывали. Трудно быть богом и делать историю целой галактики. Надо успеть, а галактика неповоротлива. Да какая галактика! Неповоротливы все наши силы в городе Юрбурге и лесном его пригороде.

Ну, перво-наперво мы получили оптимистичное сообщения от оцепления леса. Бравый полковник на голоэкране так и лучился самодовольством. Мы уж решили, что Гильденстерн уже схвачен, но оказалось, не всё так уж быстро делается. Бравый полковник всего лишь сказал, что оцепление произведено — и теперь, с этих пор, никакому уже Гильденстерну не просочиться из лесу.

Так и хотелось спросить: «Не просочился ли он до этого?». И спросил бы, но не было смысла дразнить полковника; было ясно, что он делал и так, что мог. Прошлое время полковнику не подвластно. Только лишь что-нибудь в настоящем и будущем.

Далее — новый сигнал от полковника из оцепления. Люди его окружили пещеру с порталом. Там обнаружили…

— Я полагаю, останки от прошлой засады, — сказал полковник. — Свежие трупы военных и полицейских. Кто-то сегодня прорвался и их прикончил. Судя по почерку, действовал злобный Сид. Трое несчастных легло с разможжёнными головами, двое других те вообще без голов…

— Это Сантьяго и Честер, — сказал я как самый опытный. В смысле, что почерк не Сида — подельников Гильденстерна.

Адмирал же спросил у полковника:

— Полагаешь, пришельцы сидят до сих пор в лесу.

— Не прорывались пока что, — бодро ответил полковник. — Но не беда: если до завтра не сунутся, мы этот лес прочешем…

7

А поутру — сообщение из усадьбы Фенбонга. Вся усадьба разгромлена, храм Маммоны разрушен, а из частной тюрьмы, что при храме Маммоны, разбежались все узники. Вместе с ними бежали те четверо, что лишь только вчера были в наших руках: Гаррис, Гонсалес, Альварес и Эстебан.

Жёсткий удар. Несправедливый, нечестный.

Фенбонг отправился лично оценивать масштаб катастрофы, а по приезде назад предъявил мне претензии.

Оказалось, что люди его и мои не поладили. Спор у них вышел по поводу базовых ценностей. По результатам же спора вышло у них и так, что Онодэра схватился с каким-то адептом культа Маммоны — и открутил ему голову вместо того, чтобы подставить свою.

Стычки дальнейшие вышли ещё решительней, так что отныне у культа Маммоны не стало адептов (при усадьбе судьи так уж точно). И, раз уж дело такое, победитель решил всех выпустить — вместе с теми, причём, кого обещал конвоировать. А в довершение прочих несообразностей, перейти на враждебную сторону захотелось ещё и водителю Олафу Торвальдсену. Он то всех и отвез. На машине отвёз, а куда неизвестно.

Да, на моей, между прочим машине. То есть, на той, которую в городе не досматривают.

Крайне бесчестно так подставлять благодетелей.

8

Мониторя грядущее с помощью пары Клапациусов, мы понимали уже, что, похоже, проигрываем. Еле держались, чтобы не ссориться между собой, хоть понимали: разведка неоднородна. Тот, кто работает честно на общее дело, запросто топится своекорыстными интриганами. Жизнь такова. И такова же и суть Альянса.

Снова и снова мы слали прочёсывать город самые разные группы захвата. Где-то бродил Гильденстерн — где-то под носом, в Юрбурге. Трое других то ли шли рядом с ним, то ли гуляли отдельно, по собственной, что ли, программе. Где-то каталась машина, перевозящая наших узников — или стояла уже, а узники двигались пешим ходом. Кто их поймёт, если никто из них вновь не попался?

К демонам эту тревогу и эти качели эмоциональные!

Общий итог подводили Клапациусы. Правда, они мало чем нас развлекали: публиковали всё тот же опасный список эффективных врагов Альянса, правда с другими процентами вероятности. По 99,9% было теперь у Гильденстерна, Бенито Родригеса, у Сантьяго и Честера. По 90% — у Олафа, Онодэры, Гарриса, Эстебана, Гонсалеса и Альвареса. Что это значило: то ли что все они ныне собрались в одну команду, то ли что вскоре они неминуемо соберутся?.. После повысились резко проценты у Тома Трентона. Я было думал проверить, на месте ли он ещё… Но отказался от этой ничуть не забавной мысли: будто и так не понятно, в каком он месте!

9

Самый последний удар был нанесён Гуггенбюллю. Как ни смешно, у адмирала угнали дредноут. Гордость и Юрбурга и космофлота Альянса, мощный красавец огромный линкор «Маджестик».

Он, по ехидству судьбы, был совсем без охраны. Всё потому, что огромная прорва солдат и офицеров с дредноута шлялась по городу с крайне невнятной патрульной миссией, а другая такая же прорва так же надолго застряла в дремучем лесу.

Старт корабля с космодрома в Юрбурге был заметным явлением; да и попробуй его не заметь! Все доложились из разных районов города.

Мало того, что единственный звездолёт был на космодроме, да ещё самый важный и самый-пресамый большой…

В Юрбурге он не случайно считался вроде как символом власти Альянса над городом, над планетой, над звёздной системой.

И, пока пребывал на посту своём космодромном, то и власть представлялась незыблемой, а как только взлетел — так и где она, эта власть?

Оркестровая трепанация

Пусть мне играет на клавире

Твой миномётный джаз-оркестр

Александр Проханов

или Куда глаза глядят, туда он и летит

1

Кай Гильденстерн двигался в русле предначертаний.

Он стартовал с космодрома в Юрбурге на непростом звездолёте — на линкоре «Маджестик», не предназначенном, строго сказать, для посадок на взлётных полях цивилизованных терроподобных планет. Вовсе не маленький Юрбургский космодром еле-еле вмещал этакую махину, исключительно крупную даже по меркам Галактического Альянса.

Этот дредноут уж более года успел простоять на том месте, где Кай со товарищи его взял. Что не случайно, а обусловлено кучей причин и поводов. Главный из поводов — ожидание нападения Сида на беззащитный Юрбург. А из причин основная — контроль над планетой особой значимости. Верно, Альянсу было приятно считать, что одного лишь линкора-«защитника» на ключевом космодроме будет достаточно, чтобы держать в повиновении чуть ли не весь Новонемецкий сектор. Ведь ничего же сравнимого где-нибудь рядом уже не поставишь.

Правда, в расчёты Альянса никак не входило, что «Маджестик» возьмёт и похитит средь бела дня небольшая команда. Между прочим, та самая, каковую большая команда, с того же «Маджестика» снятая, битые сутки искала по Юрбургу и окрестным лесам.