8

Вновь второй голос в истолковательной полифонии

(тенор злорадный от Коннелла Р. Макконнелла)

Когда все покидали тот сэвиджев кабинет, ну а я в кабинете единственный оставался, было приятно взглянуть на растерянность, что проступила на лицах. Поняли гады, что я расскажу о чём-нибудь. Но о чём расскажу — так уж этого не допёрли.

Страшно? Ещё бы! Ну так виноваты сами. Ибо зачем они мой артефакт попытались стибрить?

Сэвидж внимательный слушатель и собеседник. Я рассказал ему и о целях-задачах, возложенных на экспедицию (их Гильденстерн поленился назвать) и о том, как небрежно, почти халатно все они были нами достигнуты-выполнены. Не умолчал и о том, что за люди включены в экспедицию: карьеристы, враги демократии, извращенцы, воры, сектанты (впрочем, сектанты уже и не включены, потому как намедни выбыли). Доложил и о каждой из тех аномальных локаций, что нам встретились на континенте: об эпицентре мороза и льдов за стеной Джерихона, о болоте, в которое вылился Мутный ручей, о вулкане огня и о каменном оползне — там, у Скалистых гор, о содомской перерожденческой обстановке. Да, и о сидском барьере — том, за которым военный лагерь. И, кроме прочего — о дезертирстве на шахте Лесная — втихаря под прикрытием упомянутого барьера.

И, разумеется, я сообщил и о том, что полковника Сэвиджа больше всего волновало: о Бенито Родригесе, что засел на скале Мешок и сторожит клад профессора Гилберта, вовсе Родригесу и не принадлежащий.

— Сторожит? В той пещере? — переспросил полковник. — Стало быть, клад этот не перепрятан с тех самых времён?

— Да, — подтвердил я свои же слова, — это правда. Там, у Родригеса, побывал Гильденстерн — любовался на артефакты… Сам я не видел, но слышал их разговор. Там артефакты, в Мешке артефакты, на месте…

— Так сторожит, говоришь? — усмехнулся полковник Сэвидж. — Ох, и недолго осталось ему сторожить.

А уж полковник-то слов не бросает на ветер.

или Главы легко различать по порядковым номерам

1

Разъяснительное либретто

(факты от Клапациуса-18, разъяснения к ним от Томаса Трентона)

На участке от Дальней шахты до Нового Бабилона (то есть, финальном участке маршрута всей экспедиции) общий состав экспедиции может быть истолкован самым различным образом, численность же его колеблется от шести человек до шестисот девятнадцати человек. Разночтения определяются фактом, что с экспедицией вместе к Бабилону пришла бригада полковника Сэвиджа, отношение коей к ядру экспедиции может само по себе истолковано быть двояко. Так, можно принять на веру ту версию, что бригада, идущая к Бабилону, обеспечивала экспедиции ту охрану и ту защиту, каковой, к сожалению, не могли уже обеспечить братья-сектанты (соответственно Дик и Джек), прежде одолженные из числа бабилонской охраны. Также присутствует смысл в утверждении, что бригада полковника Сэвиджа обеспечивала экспедиции в меньшей мере охрану, а в большей мере — конвой. Так, полковник считал (был уверен), что его люди экспедицию не охраняют, а конвоируют — с целью доставить её к Бабилону (куда она, впрочем, и так собиралась).

Собственно, суть разночтений можно свести к тому, что присутствовал факт настороженного сотрудничества между двумя сторонами: экспедицией К.Гильденстерна и бригадой Альянса под командованием полковника Сэвиджа. Целью сотрудничества (как понимал его Гильденстерн) было налаживание коммуникации между бригадой и осаждённым посёлком. Элементом сотрудничества, наиболее важным с точки зрения Сэвиджа был конкретный показ точки входа в подземный ход.

В результате ухода бригады полковника Сэвиджа из Дальней шахты гарнизон данной шахты вновь поступил под командование майора Сильвестро. В результате захода бригады на территорию Нового Бабилона, общий контроль над посёлком, принадлежавший коменданту В.Нулбрайту мог остаться без изменения (с вероятностью 50%), а мог измениться (с вероятностью 50% также).

2

Первый голос в истолковательной полифонии

(хмурый задумчивый бас от Фредерика Мак-Кру)

В гарнизоне на Дальней всё было кристально честно. Не обещали вернуть нам оружие — и не вернули. Правда, в дороге нас вызвались защищать. Что характерно, целой бригадой. Клоуны.

Но Гильденстерн не вскипел от негодования — слишком был занят умственно.

Чем занимался начальник на отрезке пути от Дальней до Бабилона? Формулировал смыслы. Проговаривал их, чтоб успокоить сомнения, убедиться, что всё, как надо. И подготовить итог завершаемой экспедиции.

— Что ж, — сказал Гильденстерн ещё накануне выхода, — если полковнику принципиально, пусть он проводит нас до Бабилона, до коменданта. Так или этак идти, а в итоге — какая разница? Всё сотрудничество с Альянсом состоит из таких моментов. Кто-то хочет кого-то кинуть — такова парадигма. Чем это может грозить — по сравнению с демоноборчеством? Даже смешно немного.

Что он при этом имел в виду? Ну, что сотрудничеству с Альянсом альтернативы нет. Он же везде, он, как-никак, Галактический. Первого демона — старого Асмодея — можно было извергнуть на собственный страх и риск. Ну а всех, что повторно нарисовались и добавились в план после юрбургской передышки — этих придётся мочить социализированно, то есть, с учётом порядков и правил, установленных по Альянсу.

Как-то, видимо, так; я всего-то и не запомнил.

— Да, хорошо ещё, — произнёс Гильденстерн по дороге, — что мы верно избрали маршрут, начинали не с Дальней шахты, а с похода до Джерихона. Против солнца пошли, а оказалось — всё правильно. Сэвидж бы сразу закончил нам экспелицию. Нынче то — ладно, раз главное всё уже сделано. Можно расслабиться и спокойно идти назад, у Бабилону, не претендуя ни на познание, ни на скрытность.

Да уж, не скроешься на последнем отрезке пути; добрых шесть сотен военных, идущих совместно с нами, создавали эффект непривычной для нас многолюдности. Сэвидж отверг вариант путешествия меньшим отрядом — по каким-то своим причинам. Больше того, он прихватил даже несколько гусеничных броневездеходов. А ведь последние в Бабилон не подгонишь точно, ход-то подземный для пешеходов копан, а для машин не годится.

Сэвидж не ведал тогда, каков из себя тот подземный ход…

(Кстати, об этом полковнику сразу, как вышли, честно сказал Гильденстерн, хоть не ручаюсь за точность формулировок. Но полковник ответил, что эти машины от бригады неотделимы. Гильденстерн же на то заявил, что вездеходам в Бабилон не попасть по независящим от него причинам. А полковник напомнил, что в Бабилоне всё-таки есть для машин ворота. Но Гильденстерн объявил, что к воротам посёлка невозможно подъехать по причине того, что воспрепятствует силовой купол. И полковник немедленно выразил убеждённость, что тот купол возможно же временно отключить, чтоб завезти машины. «Как отключить — а сидские башни?» — «А их уничтожим», — сказал полковник, демонстрируя оптимизм. Или, что тоже возможно, неосмотрительность. Тот диалог показал Гильденстерну, что Сэвиджа не переспоришь. Так и останешься при неучтённом мнении).

Грубая сила движения сэвиджевой бригады не нуждалась в особенной скрытности да потаённости. Несколько раз на пути её попадались неосторожные сидские блок-посты — уничтожавшиеся без нанесения сколько-нибудь ощутимого урона в людях и технике. Правда, едва ли не в каждой подобной стычке то ли сидянами, то ли людьми поджигался лес. Данный ущерб экосистеме планеты был неизбежным сопутствием технологичной войны, здесь-то и думать нечего.

Шли мы не с краю, а в охраняемой глубине — там, где и все офицеры бригады Сэвиджа. С каждой из стычек офицерьё задирало носы, нам намекая, что все мы у них под защитой. В чём они правы — в том понимании, что Сид в близлежащих районах был густовато натыкан. Но ведь нельзя заявлять, что бригада спасала нас. Эти солдаты, что ввязывались в бои, явно спасали только самих себя и своих офицеров, мы же все шли не под защитой, а за компанию. Без компании мы продвигались бы не по дорогам и обошли бы все блок-посты совершенно спокойно.