Парень с полковником, было заметно, уже встречался. Были у них меж собою дела секретные. И, вероятно, достигли они взаимного понимания в деле честных доносов на своих же товарищей.

Жаль, что мерзавец вернул себе артефакт Неприкосновенности. Это его так расковывает в доносительстве! А тот факт, что яйцо, проходящее пищеварительным трактом, гаду приходится снова и снова глотать, опасаясь воров, тоже ему не добавляет человеколюбия.

Ибо (хочу процитировать Гильденстерна) яйцеглотание у Макконнелла — тоже неблагодарный Сизифов труд, так как яйцо циркулирует, словно Сизифов камень. Лишь поднимет наверх — камень падает в самый низ. Ну и с яйцом у Макконнелла точно такая проблема.

6

Четвёртый голос в истолковательной полифонии

(злобный возвышенный тенор от Коннелла Р. Макконнелла)

Наконец-то к Альянсу! Наконец-то родные люди!

Трудно-то как было существовать вдалеке от своих! Ведь в экспедиции нашей кто верный сторонник Альянса? Почитай, только я один, а больше никто. Все остальные — попутчики, крайне случайные, своекорыстные. Запросто стибрят любую бесценную вещь. Да, исполнители воли Альянса — попытались бы не исполнить! Но — кривые, ленивые, крайне халатные исполнители, всё у них вечно спустя рукава, будто так сойдёт.

А встречали кого? И похуже людей встречали. Скажем, все те, кто остался на шахте Лесная, то есть, по сути, остался в тылу врага — кто они, если не злобные ренегаты, обмороченные недалёкими лидерами вроде Лопеса (фрика из генералов) и негодника Барри Смита?

И Родригеса встретили — я об этом теперь вообще молчу. (Просто мало кто знает, что я его встретил, Родригеса; мало кто знает — в смысле, один лишь я; остальные не в курсе).

А мародёры? А подлые перерожденцы? Там даже трудно сказать, будто это люди. То же касается мерзких сидян и проклятущих демонов.

Вот и выходит, что только на Дальней шахте — первые честные люди с отбытия из Бабилона.

И какие — хорошие люди! Начальство, которое помню.

Мы-то думали раньше, командует гарнизоном при шахте майор Сильвестро, а оказалось иначе; совсем оказалось не так. Не майор, а полковник, не Сильвестро, а Севидж. Да, тот самый полковник Сэвидж, о котором у нас все подумали: он погиб в окружении. (Или не все: Гильденстерн — тот не мог так думать; про живого полковника ему рассказал Родригес).

Ну так вот: как всё было. Полковник Сэвидж, будучи подлинным, а не фейковым полководцем, не попал в окружение к сидским войскам у Седой опушки. Он предвидел, что враг попытается перекрыть логистические маршруты, потому отошёл из намечающегося котла. Не попала в котёл и большая часть бригады.

Ну а те, кто попали — включительно с Сэмом Слейтером — те потому и попали, что были оставлены. А оставлены были по плану, не по недосмотру: чтобы противник убил их и успокоился. Чтобы, короче, других уже не искал. Сэвидж-то умный начальник, надёжно сберёг свои силы.

Вот. Это вкратце. А если сказать подробнее, было всё это незадолго ещё до того, как Седую опушку враги окружат барьером — тем, совместным барьером с сидским военным лагерем.

Хитрый полковник имел тогда выбор, куда идти. Мог бригадой своею усиливать шахту Лесную, ну а мог — шахту Дальнюю, это дальше, но в целом надёжней. И к тому же в Лесной командовал генерал — да какой генерал, курам на смех, одно название! Ну а в дальней команду держал майор — но проверенный, верный, отличник военных действий.

Вот и выбрал полковник свой путь: не в Лесную, к придурку Лопесу, а на Дальнюю, чтоб поддержать здесь майора Сильвестро. И, как видим мы с вами, полковник не прогадал! И сидян всех запутал, и всю экспедицию нашу. Все говорят, как мощна интуиция у полковника Сэвиджа! Помощнее неё только сэвиджев ясный ум. С этим ясным умом не страшны ему полчища орков, не страшны, так как орки совсем тупые. Лишь и того, что артефакты свои придумали. Но ведь, придумав их, так и не поумнели! Сэвидж-полковник их всяко в уме уложит на лопатки — на все четыре.

Да, Сэвидж крут. Я им искренне восхищён. Он всегда был начальником строгим, но справедливым. И он знает меня. Он всё помнит на Эр-Мангали.

Помнит, как я выводил на чистую воду Бенито Родригеса. Помнит, как я познакомил его с Фоксом и Слейтером — с теми парнями, которые точно могли бы знать (а оказалось, и знали) о кладе профессора Гилберта. Помнит, как я очень сильно бывал полезен. Помнит и смотрит в будущее.

7

Вновь первый голос в истолковательной полифонии

(бас неспокойный от Фредерика Мак-Кру)

Было заметно: полковник из тех людишек, коим уж лучше пальцы-то в пасть не засовывать. Ну, потому что без сожаленья захлопнут пасть.

Гильденстерн понимал это, был осторожен при разговоре. Нужное выдал, ненужного не говорил. Впрочем, было понятно: ненужное скажет Макконнелл. Этому парню всегда же чем хуже, тем лучше.

— Цель визита на Дальнюю шахту? — спросил полковник.

Гильденстерн отвечал:

— Восстановление коммуникации между шахтой и Бабилоном.

А полковник:

— Не странно ли, что такая компания разношерстная выбрана под такую задачу?

— Нет, не странно, — заверил его Гильденстерн. — Экспедиция наша преследует множество целей в самых разных локациях горнорудного континента. В основном эти цели исследовательского плана. Коммуникация же Бабилона с теми отрядами и гарнизонами, что остались снаружи него, составляет собой дополнение, каковое прибавлено к целям моей экспедиции комендантом Нулбрайтом лично.

— Вот как? Ну славно, теперь-то я с Нулбрайтом всенепременно прокоммуницирую! — Сэвидж сказал это тоном решительным, напрочь лишённым какого-либо благодушия.

Мне показалось, что комендант предстоящей коммуникации не особенно-то и обрадуется. Впрочем, наверное, это не наши — его проблемы.

От Гильденстерна полковник узнал, между прочим, о том, что в Бабилон есть возможность войти через подземный ход, что начинается около бывшей арены. Было бы странным об этом ему не сказать, приглашая к коммуникации.

Да, разумеется, Сэвиджу было известно, что Бабилон в данный момент осаждён ходячими башнями Сида и закрытом куполообразным экраном. Что же касается пребывания там коменданта и условий, в которых живут бабилонцы в осаде, всё это было полковнику явно небезынтересно.

— Вот как, — промолвил полковник, ни в чём недостатка? — Это звучало почти что как обвинение. — Я и не знал, что существует дорога под Бабилонский купол. Знал бы — вернул бы уже к Бабилону свою бригаду. Здесь бы оставил один гарнизон Сильвестро… Что, Сильвестро, устал от гостеприимства?

— Никак нет, господин полковник! — поспешно ответил тот, всем лицом выражая тоску от грозящего им расставания.

— Коли нет, я подумаю, — весело хмыкнул Сэвидж. И к Гильденстерну: — Итак, основные задачи твоей экспедиции (кроме предложенных Нулбрайтом) состоят, как я понял, в разведке неприятельского ресурса на континенте?

А Гильденстерн:

— Вовсе нет. Собственно, главные цели мои таковы, что Альянсом они засекречены.

Парень недурно придумал, отговорившись секретностью. Нечего Сэвиджу откровенно докладывать то, что совсем не для его ушей.

Но Макконнелл… Конечно, нельзя было не учитывать и Макконнелла, что как раз накануне визита на Дальнюю шахту исторгал оберег свой и снова его заглотил, становясь в ходе этой не слишком-то гигиеничной операции в первую очередь неуязвимым, а во вторую — нахальным и более злобным, чем бывал перед тем, когда прятал яйцо в одежде.

Стоило Каю сказать о секретности экспедиции, подлый Макконнелл немедленно кашлянул — со значением, привлекая внимание. И полковник кивнул, посылая сигнал, что услышал кашель.

Стало ясно, что Сэвидж немедленно с ним переговорит — и моментально узнает решительно всё, что ему захочется. Даже такое, о чём в экспедиции нашей никто и не слыхивал — с Гильденстерном включительно.