Но с охранником пришли ещё двое. Доктор Джойс и Джо Клинтвуд и держались чуть сзади, и выглядели застенчиво. Надо же, как быстро добрались. Видно, Брандт чуть ранее и у них возбудил подозрение. Ведь таких неадекватных водителей ещё поискать.

- Боулдер! – игнорируя его спутников, рявкнул Кафф. – Как прикажешь тебя понимать?!

Болван-охранник вжал голову в плечи в знак полного недоумения. Это и всё, что он имеет сказать?

- Боулдер, делай же что-нибудь! – прикрикнул и Клинтвуд.

Но тот лишь беспомощно дважды развёл руками. Типа элитный охранник? Нет, ну при всех заслугах по низвержению Добсона, этот Боулдер всё-таки полный кретин!

- Джойс, тогда ты! – потребовал Клинтвуд.

Но доктор его предложения, кажется, не понял, и стал уточнять контекст.

- Космос великий! – взмолился Джо Клинтвуд. – Я вижу, у нас не одна клавиша западает! Это какой-то системный сбой… Всё вручную, всё самому…

И он вынул бластер, и всё-таки пристрелил Каффа. Раскромсал его неумело, по-дилетантски.

1

Завертелись колёса быстрые. Вот как Джеда Каффа убили, а его заменил Джо Клинтвуд, тут же и завертелись. Ведь и Гаррис-провидец, и Флорес, и Клинтвуд сам – все прекрасно знали одно: если Клинтвуд начальник Эр-Мангали, то начальник он предпоследний, а последним-то будет Флорес, а раз так, то, конечно, Клинтвуд станет Флореса убивать. Чтобы самому остаться последним, ясное дело.

Но и Флорес парень не робкий. Раз он знает, что его будут убивать, он попробует воспротивиться. Тут ещё вопрос, кто первый начнёт.

Хотя нет, убивать начинает обычно Клинтвуд. Он всё делает чужими руками, потому и легче начать. Нет проблемы, чтоб незаметно подойти.

Ну а Флорес? Тот провоцирует. Взял да и начал спать с клинтвудовой женой. Вроде, в борделе встретились. Но кто первый начал, это вопрос. Мэри Сью – та, конечно, считает, что сама самца выбрала. По особому личному вкусу, чуток мазохистскому. Но ведь и Флорес её выбрал. Хотя…

Для него, чтобы не грешить против воровских законов, каждый визит в бордель – далеко не прихоть. Обязательный ритуал. А в борделях, кроме жены Клинтвуда, так и правда смотреть не на что. Разве снова на неё, только в профиль.

Ну а кто, как не сам Клинтвуд, Мэри Сью по борделям отправил? Кто подстроил, чтобы по времени вышло совпадение с Флоресом? Риторические вопросы; все мы знаем ответ.

Когда три человека с азартом провоцируют друг друга, провокация состоится вопреки любой неудаче. Всяк себя почувствует спровоцированным и готовым к мести, чтобы «восстановить справедливость».

Клинтвуд обидится за вдруг обесчещенную жену.

Мэри Бастинда в любой момент закричит, что преступно соблазнена.

Флорес заявит: она же сама пристала…

Верней, заявил. Когда Гаррис пытался взывать к рассудку.

2

Флорес редко когда захаживал к соплеменникам. Смены-то разные, и по времени, и по сути. Ну и, скажем так, интересы не сильно совпадают. Они выжидающие наблюдатели, он деятель. Они на шахте реально работают, он соблюдает воровской этикет. И, да, они ждут героя, он – сам герой.

В общем, только одно заставляет общаться: этот мудак Клинтвуд. Он на всех точит зубы теперь из главного кресла планеты. Он бы всех и прихлопнул, но хочет сразу и наповал, потому долго примеривается. Так что у Флореса против начальства теперь коалиция, частью которой стали Родригес и все-все-все, а среди всех важнейшим лицом работает Гаррис.

Почему важнейшим? Всё потому, что о будущем складно врёт, и Флоресу кое-какие враки очень уж по сердцу. Гаррис – он сам догадался (вопросами не теребил), что Флорес готовится в начальники всей планеты. И сказал: получится. И набросал ориентиров. То, что Клинтвуд теперь начальник, это один из знаков, что получится уже скоро. По видениям так выходило – тем, которые Пит и Чес чёрт-те когда ещё пересказали.

А ещё приятный момент в том, что среди своих, имперцев, не предвидится конкурента. Гаррис ясно сказал, что Родригесу максимум светит в колонии пост главы безопасности. Это его потолок, да и то: сильно на вырост. Хотя… Может, Гаррис своим предсказанием парня и приподнял, но с тех пор Бенито старался слова его оправдать – и сделал успехи. Подготовился принять пост, ну что ж, Флорес его и назначит!

Но конечно, Гаррис болтает не только приятное. Говорит, всё может сорваться из-за фигни. Тут такое дело: Флорес неосторожен. Раньше с рук сходило и не такое, но теперь… В общем, на ошибках будут играть.

Вот не далее, как вчера, Гаррис брякнул такое:

- Раньше ясно видел, как ты одолеешь Клинтвуда. Но теперь не то: будто в тумане. Потому что Клинтвуд будет сопротивляться…

А то раньше бы он сопротивляться не стал?

- Клинтвуд знает, кто его сменит…

Да и Флорес давно уже знает, что Клинтвуд знает! Пит и Чес, осведомители хреновы, когда в шахте к нему прибились, то во всём повинились. Да, писали доносы на всё, что в будущем будет. И на то, что Флорес колонию отожмёт, и на то, что Клинтвуда ухайдокает. Между прочим, собственными руками. С применением шахтёрской кирки.

- Не кирка там была. Ледоруб. Альпинистский ледоруб Меркадера-Троцкого. – Вот умора: Гаррис уточнял марку изделия лишь затем, чтобы потом вскользь сообщить, что последние года два не может его наблюдать.

- Не удастся убить?

- Не знаю. Просто Клинтвуд в курсе насчёт ледоруба. И он знает, что эта штуковина внешним видом напоминает кирку.

- Ну и что?

- Приложит усилия, чтобы в нужный момент ничего похожего под рукой не нашлось.

- Так и я приложу усилия…

Гаррис качал головой, намекая на недостаток осознанности. Мол, в ту пору, когда победитель Клинтвуд строит мир по выгодному сценарию, лузер Флорес только и делает, что идёт на поводу у страстей. Да хотя бы у половых. И приносит жертвы на алтаре клинтвудского святилища.

- Я не заливал семени в алтарную щель.

Но провидец болтал про алтарь в каком-то другом смысле. Мол, алтарь паучий, и он с какими-то клавишами, а вибрация в нужных узлах паутины – жертвоприношенье и есть. Кто попался в сеть и вибрирует, тот играет по правилам паука. Нет, ну, вроде, понятно…

Или нет, не понятно: при чём тут его жена?

- Обострение выгодно Клинтвуду, - подмечал Гаррис, - больше никому. В его лапах вся власть. И множество информаторов. И он знает, кто ему угрожает – в обозримом будущем. Он не будет ждать усиления уголовников. Нанесёт удар – упреждающий. Может, наносит сейчас.

- Да ну ясно, - морщился Флорес. – Да, он поводы ищет, а я их даю. Но я знаю, он же и так найдёт повод.

- Но найдёт его позже. Можно выиграть время.

- Время мне зачем? Подминать уголовный мир, брать в свои руки. Ну так вот, чтоб меня признали, я не должен быть осторожным. Не ходить в бордели я не могу. Сдержанно себя вести не могу. Кто не наглый, того не ценят, за тем не идут. И я должен вечно доказывать, что не пальцем делан! И что я не пасую ни перед какой дырой!

- Погоди... Не в самой же дыре дело! – попытался спорить Родригес.

- Нет, в дыре! Если я появлюсь в борделе и вдруг постесняюсь?! Если я не смогу, не решусь взять самое лучшее?! Если буду сношать козу, когда есть королева – что обо мне подумают? Чистый лох! Этак лучше совсем не ходить, да не подставляться, - Флорес махнул рукой в знак того, что и это не выход. – А ведь Клиндвудша ко мне так и липнет. Ей сперва фигни нашептали, будто я хороший любовник, а она возьми, да поверь. И обидно ей стало, что повелась. Убедила себя, будто всё ей нравится. А раз нравится – нужно ещё. Потому – влюбилась, как кошка. И страдает, а всё равно лезет и лезет. Через боль, через слёзы, через дурную кровищу. Никакой ей радости нет, оттого ей и сладко. Дура набитая, что сказать. Дура, а не отвяжешься.