Поменять артефакт?

Нет, попробовать с этим. Неужели герой подчинится предмету?

А соврать — только что его разве не подмывало?! Здесь на голоэкране — лишь голову поверни — встретишь голову Невина, одержимого телепата. Он следит за твоими идеями и затем их открыто использует против тебя. Ты наврал бы с три короба, чтобы его запутать, но мешает своя же «любезность», энергия Призмы. Разве это не повод учиться решительней противостоять?

— Нечестивец, — промолвил с экрана Невин. — Ты глупец, если думаешь, что способен солгать самому Асмодею.

Кай же ему попытался ответить вслух: мол, да запросто я обману твоего недоумка-демона!

Лишь попытался — Призма ему не позволила: он же не верил себе, а она эти случаи отсекает. Но эффект... О, эффект превзошёл ожидания: Призма Правдивости так полыхнула жёлтым, что осветила чуть ли не весь потолок.

На потолке Кай увидел то самое, что и предполагал: целых четыре совсем нешироких отверстия от могучих когтей, а в отверстия где-то на метр-полтора пролезали паучьи лапы.

Мне не страшно, сказал себе Кай. Совершенно. Ни чуточки.

Призма Правдивости, негодуя на эти слова, снова плеснула жёлтой энергией. Обнаружилась пятая процарапанная дыра — в верхней части стены.

Ладно, вопрос с освещением Каем решён.

Но заблуждением будет подумать, что плазмоган не понадобится. Как же иначе окоротить эти когтистые загребущие ноги?

5

Кай стрелял по паучьим ногам, и только по ним. Кажется, парочку ног повредил, хоть и не очень сильно.

Очень старался не улететь в состояние паники. Получилось ли? Каю казалось, что да, Призма Правдивости, кажется, не согласилась.

Но ему что за дело? Главное, что удалось действовать более-менее рационально. Не палить по всем лапам, какие в кабину просовывались. Только по тем, что просовывались не там, где Каю желательно.

Понял, паук? Для сбережения ног тебе ныне придётся реализовать кой-какую концепцию. Вот такую: негоже превращать крышу лифта в дуршлаг. Кай не жидкость, чтобы просачиваться в эти мелкие дырочки.

И паук что-то понял. Он ведь не земной примитивный пучок инстинктивных программ, а здешний, эр-мангалийский продвинутый ксенопаук, и, по всей вероятности, дрессированный Сидом и Асмодеем. Он показал себя существом, способным накапливать опыт.

Сразу после обстрела он вытащил все конечности, притаившись на крыше лифта с внешней её стороны. Сделал паузу. Кай ожидал его снова и не просчитался. Угадал, что важнее, и в том, что в обстрелянные отверстия ноги паучьи полезут в последнюю очередь. Кай их немедленно вновь обстрелял — для закрепления образовавшейся связи.

Выбор мишеней для выстрелов дал плоды. Ксенопаучьи конечности проникали отныне в кабину лифта лишь через те две дыры, на которые Кай как стрелок объявил себе мораторий. А поскольку гигантскому членистоногому оказалось ими не очень удобно пользоваться, то оно, по наивности, принялось их расширять.

Кай по этому поводу тихо торжествовал. Он, как мог, укрывал свой душевный подъём от одержимого телепата, в чём, вероятно, вовсе не мог преуспеть, но при этом успешно закармливал Призму заведомыми небылицами, та в возмущении, возражала — и освещала тем самым поле действий для Кая.

Что ж, думал Кай, много лучше спасаться так, чем вообще никак.

А противный асмодеит с экрана, чуя каево вдохновение, всё пытался его уязвить:

— Нечестивец! Паук тебя съест! Доберётся и съест, ничего не поделаешь.

Кай отвечал в своих мыслях: ещё посмотрим! Эту гипотезу Призма Правдивости пропускала без возражений, несмотря на припрятанный в ней позитивный посыл. Раз посмотрим, то, значит, паук не сожрёт. Ибо тот, кого выжрет, уже никуда не посмотрит.

А вот Невин на это «посмотрим» отвечал с возмущением:

— Как ты смеешь не накормить храмового паука?!

Кай подтвердил: дескать, да, пауков кормить надо, высшее счастье для человека в роли паучьего корма — так сволочной артефакт не пожелал возразить. Неужели же Призма решила, что это правда?

6

Нет, ну если проблему раскрыть углублённо, то проблема кормления всяких чудовищ героем справедливо предстанет важным аспектом мифологического нарратива. Дело, правда, обычно не в том, чтоб насытить чудовище, а в задаче заставить героя пережить поглощение. Поглощение — важная тема инициации. Тем и важна — преображающим смыслом.

Нужно ли Каю преобразиться? Да не вопрос! Правда, зачем же решать его через кормление паука? Нет, паук неудачен как инициирующее животное. Способ его питания исключает возможность сохранения целостности поглощаемого. Это Червь (проглотивший однажды Бенито в скафаедре), не ксенокит, не большой ксенозмей, не огромная ксенорыбина — те, должно быть, способны героя проглотить и не прожевать, а паук отнюдь не способен; у него ротовой аппарат предназначен для жидкой пищи, для чего содержимое организма типичной паучьей дичи отделяется от нерастворяемой оболочки.

А раз так, нет глупее идеи, чем скормить себя пауку. Если Каю в наборе из пройденных инициаций почему-либо не достаёт поглощения, то уместно воспользоваться следующей логикой. Кай и так уже поглощён — без какого-либо паука, заточённый в дурацком лифте. Лифт — он, ясное дело, не живой организм, из-за этого заточение в нём именуют не поглощением. Но, когда прибегаешь к термину «инкорпорация», то любой заточённый в темнице, лифте и бочке тут же уравнивается с поглощёнными заживо. И не так уж и важно, что в некоторых вариациях инкорпорации место тёмной утробы природы занимают застенки культуры.

1

Дрессированные животные — это не только природные, но и культурные феномены. И к числу дрессировщиков паука, штурмовавшего ныне кабину храмового лифта, можно теперь отнести и Кая. Хоть, конечно, он так себе дрессировщик. Он в культуре преображения диких животных в домашних — очевиднейший новичок.

Через долгое время совместных стараний бескорыстный освободитель-паук так расширил дыру, что Кай чувствовал: стоило бы попытаться. Он рванулся бы, невзирая и на зазубренные края, если бы не нависла в просвете бородавчатая паучья туша.

Отогнать? Нет, не стоит пока торопиться. Пусть паук зашлифует края дыры, ведь он занят, как будто бы, этим...

Хех, чем занят паук, стало ясно чуть погодя, когда из брюшных бородавок прямо в кабину потекли слюноподобные нити, твердеющие на глазах.

Нет, ну вот так мы не договаривались!

Кай, насилу взлетев (ведь одна из заброшенных нитей зацепилась и за него), тут же хлестнул и по нитям, и по испускающим органам из плазмогана. Судя по злобному писку, от которого сделалось больно ушам, этот удар в основание паутинных желез получился вполне ощутимым.

А вот нити паучьей сети наверняка можно было палить из обычного лучемёта, которых у Кая много. Жаль, что Кай не догадался его достать, а все виды работ выполнял одним инструментом... Плазмоган у него в руке плюнул остатком огненной плазмы и обиженно замер.

Да, в гимнастическом (то есть багажном) коне можно нашарить ещё один — только тот уже будет последним.

Кай достал из коня плазмоган с лучемётом на перемену, а уж как он при этом и Призму не уронил, так и сам не понял — но не мог её спрятать в рюкзак: без фонаря, как без глаз. Человеческих рук всего две, этого мало для кое-каких дифференцированных операций.

2

Испытание на координацию всех движений (телесных, душевных) в самом начале Кай убедительно провалил. Что не странно, ведь он не гимнаст, не танцор, не воитель космоспецназа, и тем более не адепт древневосточных единоборств. Даже конь гимнастический у него выполняет иные функции, чем снаряд для развития двигательной осознанности.