На вошедших сидящие поглядели презрительно, сверху вниз. Мол, да кто им позволил ворваться, плебеям в гермокостюмах. А на оружие даже внимания не обратили. С неудовольствием остановили свой разговор.

Кай поневоле замялся: и что им сказать? Можно, конечно, уведомить о низложении. Впрочем, могли бы и не усложнять процедуру, а низложить их без всех этих театральных уведомлений… Только самим бы понять, что потребуется для низложения. Скажем, надвинуть на весь этот стол средних размеров мобильный портал, да закинуть в темницу какого-то мелкого мира… Будет ли это считаться за правильную победу?..

Выручил только Родригес. Откинув свой гермошлем, зычно спросил, вызывая в колодце эхо:

— Вы, что ли, здесь составляете Мозг Альянса? — Пауза. — Во избежание недоразумений предлагаю ответить!

Те, кто сидел за столом, продолжали молчать. Кажется, даже считали себя защищёнными. Либо, что тоже возможно, просто хранили видимость. С детства элиту Альянса приучают к самообладанию.

— Ладно, — промолвил Бенито, — можете и помолчать. Я вам скажу: у Альянса не будет Мозга.

Это известие их, наконец, проняло. Стоило этак бы и начинать, наверное.

Встал председательствующий — стул его был на пару вершков повыше, чем у других. Злобно заверещал, сильно напомнив Фенбонга:

— Заявление неправомочно!!!

— Почему это вдруг? — усмехнулся Бенито.

— Да потому что наступит конец всему! — с ожесточением пискнул пошедший вразнос председательствующий.

— В смысле, всему Галактическому Альянсу? — уточнил уже Кай — тоном, исполненным доброго юмора и откровенного оптимизма.

— Разницы нет! — прорычал диким зверем сосед фенбонгоморфного председателя. — Вместе с Альянсом погибнет м вся Галактика!

Кай покачал головой:

— Это спорное утверждение. Из-за чего это нашу Галактику постигнет такое несчастье?

— Из-за принципа тождества между Галактикой и нашим любимым самым Верховным и Тайным кругом! — голосок председательствующего зазвенел от самовлюблённости. — Вижу насквозь ваши души: на наше местечко метите!.. Знайте же, тайным единственным Мозгом Альянса быть предназначено нам, и лишь только нам. Именно мы самый Верховный и Тайный круг, и никто, кроме нас самих, не имеет нас права смещать, не имеет права!!! Мы не потерпим вмешательства никакой посторонней силы, отстраняющей нас от руководства Галактикой!!!

— Эй, прекрати-ка истерику, — предложил Бенито Родригес ему по-доброму. — Если ты так уж заботишься о правомочности, низложи себя сам.

Но председательствующий только сильней насупился.

или О том, как философствуют молотом

1

В качестве Мозга Альянса предстала группа, судьбы Галактики мелко вершившая прямо здесь, за столом. Кай мог сказать, что он, в общем-то, так и думал. Правда, по-всякому думал, но образ людей за столом был для него наиболее вероятной версией.

Вряд ли бы мог Мозг Альянса выглядеть сильно иначе, чем вся его власть. А она состоит из таких же вот мелких и крупных групп, частью секретных, частью официальных. Все эти группы в Альянсе легко заменяют друг друга, переставляются с места на место по указанию иерархически верхних. По мере надобности подключаются новые — не истребить их поочерёдным уничтожением. Ими Альянс прирастает, как многоглавый дракон новыми и новейшими головами.

Но, как надеялся Кай, одна голова — последняя. Если прикончить её, остальные не отрастут. То-то свою уязвимую главную голову хитрый Альянс укрывает на Ир-Валаре — в месте труднодоступном, надёжно спрятанном. То, что «Маджестик» с командой героев прорвался сюда, только пророчеством Гарриса и объясняется. А уж точная комната, где заседает Верховный круг — это, по сути, кульминация поиска, признак того, что последний удар должен навеки покончить с Альянсом — гнобителем и грабителем звёздных империй и мнимо свободных планет.

Вроде бы, главное сделано. Нужен последний шаг. Только медлят они, как будто робеют и медлят. Вовлекаются в как бы излишние диалоги… Из-за чего? Из-за того, что чего-то не понимают. Чувствуют: что-то не так и не то, стараются отрефлексировать.

Кай попытался понять механизм управления всем Альянсом: как он налажен прямо отсюда, из Мозга? Жаль, отвечали ему не о том, о чём было спрошено. Не преуспел и Бенито, хотя не сдавался. Время тянулось, над залом-колодцем висела скука.

— Я вот не понял, к чему этот разговор, — проговорил с недоумением Онодэра. — Чего вы с Бенито хотели бы им достигнуть?

— Понимания, — честно ответил Кай. — Верного взгляда, на то, что сейчас происходит.

Правда, как раз понимания в диалоге и не прибавилось. Даже при ярком коммуникативном таланте Бенито переговоры уверенно и неуклонно заходили в тупик. Кай, осознав это, вышел из роли участника в созерцательную позицию. Что до Родригеса, только природный азарт не позволял ему отступаться и заставлял генерировать новые реплики.

А вот Кай с Онодэрой происходящее обсуждали как наблюдатели как бы со стороны.

Трентон вмешался:

— А что нам сейчас непонятно? Вроде, мы шли лишь затем, чтоб разрушить Мозг.

— Кажется, мы… — Кай с трудом подбирал слова. — …не уверены в методе разрушения.

— То есть, простое убийство здесь не поможет? — уточнил Онодэра, расчётливым взглядом быстро пройдясь по шеям высокомерных властителей, словно единственным мощным ударом катаны.

— Может быть, да. Ну а может быть, нет. — И лишь об этом можно сказать с уверенностью.

— Стоит проверить экспериментально, — заметил Трентон. — Всех их зачистить, а там и смотреть, что будет.

Скорой зачистке мешало, наверное, то, что заседающие за овальным столом в смысле физическом вовсе не сопротивлялись. Правда, надменные выражения лиц и высокомерные речи сидящих не оставляли вошедших вовсе без повода к их расстрелу. Или, как минимум, к изоляции в малом мирке, сотворённом Короной Сида.

— Да, но, боюсь, — Кай старательно взвесил ответ инженеру, — что результат эксперимента окажется неожиданным. В этих условиях мне бы хотелось надеяться на обратимость.

— Тоже так думаю, — поддержал его Честер. — Не наблюдаю особого смысла спешить с убийствами. Надо сперва их основательно обо всём расспросить, что, между прочим, Бенито сейчас и делает. Просто в какой-то момент их расспрашивать станет поздно… — Честер поморщился, видимо, снова страдал мигренями.

— Как бы не сделалось поздно с ними покончить, — отметил Олаф. — Знаем таких непонятливых: это одно притворство. Тянут же время, наверное, ждут подмоги. Мы пожалеем, что медлили; помяните мои слова!

В мыслях у Кая мелькнуло: мы странно себя ведём. Слишком расслабились и потеряли инициативу. Не потому ли, что круг за овальным столом как-то воздействует на состояние всех вошедших?

2

Олаф отвлёк его:

— Слушай, Бенито, уверен ли ты, что тебе не врут?

— Абсолютно уверен, — ответил Бенито Родригес. — Может и бредят, но то, что не врут, это точно. Сам посмотри на эти тупые лица: разве такие смогут толково соврать? Им для такого не хватит воображения.

Да, лица были тупы. Выражения — однообразны и примитивны, с очень заметным парадоксальным оттенком безумия.

Главное, лица совсем ничего не прятали, но выражали себя для Бенито неинформативно. Комплекс оттенков: надменное высокомерие, возмущение, раздражение, недовольство — возбуждался тем фактом, что некие люди ворвались в овальную комнату и помешали обычной работе Мозга.

Лёгкий оттенок тревоги и страха можно было истолковать как ответ на прямые угрозы Бенито. А угрожал он им, на минуточку, смертью. Так-то всё верно: ну чем ещё реагировать? Но, как на вкус Родригеса, страх этот выглядел несколько механически. Будто бы кем-то включался в ответ на стимул, но — почему-то — почти что никак не мотивировал к каким-нибудь новым действиям.