Правда, отверстие, над которым работал Кай, открывало не самые лучшие перспективы и для него самого. Как бы так ухитриться его расширить, чтобы вышло достаточно?

Кай стрелял в потолок, а на голоэкране над ним продолжал издеваться преподобный Невин. Вряд ли нынешний шеф зеонских асмодеитов мог в подробностях рассмотреть всё, чем Кай занимался в почти абсолютно тёмной кабине — в ней как источники света работали только выстрелы из плазмогана, да ещё сам экран (правда, тот в промежутках между вспышками плазмы освещал лишь себя и ничего вокруг) — но почему бы мерзавцу не позубоскалить, претендуя на полную интерактивность?

Удалить неприятельский голоэкран Кай и не попытался. Он-то знал, что по экранному голоизображению стрелять неразумно, а искать в темноте кабины потаённые голопроекторы — может, даже разумно, но бесперспективно и бесполезно.

В общем, демон с ним, с Невином: пусть, если хочет, хохочет. А у Кая в текущих задачах покуда одна — поскорее убраться из лифта.

Не уберёшься — вряд ли вернёшься с Эр-Мангали.

5

Кай не сразу позволил себе осознать, что за отверстием в потолке кто-то есть. Кто-то тяжёлый — от веса его вся кабина лифта начинает слегка крениться. Больше того, этот кто-то вовсю скоблит и скрежещет по обшивке с той стороны. Чем-то твёрдым скрежещет и, вероятно, острым.

Хм! Неужели Каю хотят помочь?

Да, вероятно, помочь поскорее убиться. Тот, кто, сидя на крыше лифта, собирается двигаться встречным курсом, вряд ли при встрече решит помиловать Кая. Непременно наоборот!

Кай сделал паузу в своей плазмоганной работе. Тут же стало темно. Громкий скрежет во тьме навевал ощущение жути.

— Что, нечестивец, догадался, чем дело кончится? — демонически захохотал отец Невин с голоэкрана.

Верно, он и послал по душу героя неведомое чудовище.

Кай не стал отвечать. Уж ему-то сейчас не до словесного поединка. Надо собраться и применить плазмоган по боевому его назначению...

— Что, Гильденстерн, ты надеялся, что проберёшься в Храм Асмодея и по нему сумеешь свободно разгуливать?

Хм... До сих пор у него получалось. Он свободно гулял и свободно летал, хвала левитации...

— Да, с этим трудно поспорить, — согласился с невысказанным одержимый Невин. — Да, до сих пор получалось. Но теперь-то пора твоя в прошлом, нечестивый герой. В прошлом свобода перемещения. Зря ты надеялся, что тебя будет некому зафиксировать. Ты зафиксирован, Кай Гильденстерн, ты уже зафиксирован.

О какой он фиксации: о физической или информационной?

— Об обеих, герой. Об обеих!!! — Невин расхохотался. — Мной зафиксирован факт твоего присутствия, и мной зафиксирован ты в навеки застрявшем лифте! Но не думай, что это и всё: тебя ждут впереди самые разные формы и методы утончённых фиксаций. Потому что тот, кто к тебе направлен — это подлинный специалист, вдохновлённый законом природы и велением Асмодея!

«Специалист» по фиксациям? И о ком это он? Неужели о пауке?

— Угадал!!! — Невин повеселел, хоть казалось, что далее некуда. — Ну, герой, молодец! Хитрый герой, догадливый! Но, чтобы справиться с пауком, догадаться мало. Надо уйти от его инструментов фиксации. Знаешь, небось, что я имею в виду?

Как не знать. Кай, конечно, был самозваным ксенозоологом, но и школьных-то знаний о пауках ему предостаточно, чтобы вспомнить о ловчих сетях, педипальпах да хелицерах...

— Замечательно! — с явной издевкой восхитился асмодеит. — Да тебе бы, герой, с твоим светлым умом, да на самые популярные викторины Альянса! Разумеется, ловчая сеть — это первый этап фиксации! Разумеется, ногощупальца — как ухватят, так уж ухватят. А ногочелюсти — всем инструментам дадут сто очков вперёд, эти тебя зафиксируют сразу и навсегода!..

В этот момент отвратительный скрежет раздался значительно ближе, чем до сих пор. Походило на то, что чудовище умудрилось проникнуть в кабину лифта.

Кай спохватился: не собирался ведь с Невином вести диалог. А в результате не удержался, вслух не болтал ничего, но думал-то диалогично. Вместо того, чтобы молча трудиться на плазмогане.

Выстрел на звук осветил яркой вспышкой отверстие, проделанное в потолке. И при свете её Кай узрел пару длинных когтей серповидной формы, нагло скребущих края неширокой скважины, чтобы свободней пролезть внутрь кабины. Если когти такие, то какова же нога?

Членистая, убедился Кай. А в ширину — сравнимая с человеческой.

1

Новым выстрелом из плазмогана членистую конечность не только лишь осветило, но и задело. Сверху послышался то ли скрип, то ли писк, выражающий, как представилось Каю, крайнее возмущение.

Значит ли это, что ксенопаук уязвим для атаки плазмой? А вот не факт. Всё же паучья нога слишком быстро спряталась; Кай не приметил на ней никаких повреждений. Видно, у храмовых пауков-гигантов очень уж прочный хитин, самый прочный на Эр-Мангали.

Да уж, верно: намного прочней той брони на крыше кабины лифта, над которой так долго почти без успеха трудился Кай. Коготь оставил на память весьма впечатляющий след! Кай аж вздрогнул, когда осознал глубину царапины по броне. Чтобы подобную выжечь его плазмоганом, надо бы было, похоже, просадить целый картридж.

А паук только раз просунул в отверстие сдвоенный коготь — и убрал его сразу, как Кай по нему попал.

То есть, этот паук вскрывает кабину лифта заточенными когтями, словно нож из спецстали жестяную консервную банку, применяемую в архаических террокультурах? Что сказать: вероятно, при данных условиях именно этот технический ход наиболее целесообразен.

По хорошему, Каю бы стоило радоваться, что паук помогает освобождению из темницы. Ведь плазмокартриджей, надо признать, при подобном расходе, по-видимому, не хватит.

Что мешало порадоваться — очевидное несовпадение главных мотивов между Каем и пауком. Кай бы хотел ускользнуть, не подвергшись съедению. А паук-то вскрывает крышу кабины лифта без учёта его пожеланий.

— Правильно думаешь, — донеслось от голоэкрана. — Этот паук, несомненно, учтёт пожелания. Но не твои, нечестивец, а только мои! Ибо ведомы мне веления Асмодея!

Кай аж скрипнул зубами от накатившей злости, но заставил себя успокоиться. Ничего ведь ещё не потеряно. Плазмоган паука не то чтобы видимо разрушает, но отпугивает — это факт. Это значит, как только паук до него доберётся, Кай окажется не беззащитным. Он сумеет отбиться — если, конечно, достанет на то плазмокартриджей.

Кстати, а сколько их в настоящее время осталось?

2

В темноте лифтовой кабины пересчитать боеприпасы к плазменному ружью удавалось только наощупь. Ну так вот, Кай пошарил в распахнутом брюхе коня в поисках плазмокартриджей — и ничего не нащупал. Всё, что нашлось, это третий из затрофеенных плазмоганов.

Итого, получалось, у Кая теперь всего его плазменного боезапаса сохранилось на картриджа полтора. Этого мало, чтобы расширить дыру в потолке кабины.

Получалось, что без паука Каю из лифта не выбраться. Ничего себе парадоксальный итог.

Значит, так, понял Кай, чтобы отсюда спастись, плазму придётся не шутя экономить. Это значит, не надо пытаться прожигать бронеобшивку лифта. Каждый выстрел придётся адресовать пауку. А расширить дыру? Эту функцию Каю придётся уступить пауку. Потому что у паука, надо честно признать, получается лучше.

Ну, решить-то решил. Но ведь лишь за себя. А паук в уравнении — тоже важная переменная. Он, к сожалению, отложил выполнение роли, возложенной Каем. И винить его в том совершенно напрасно: кто, как не Кай, ему выстрелил по ноге?

Было бы странно, если бы этот удар — не разрушительный, но, как видно, болезненный, паука не насторожил, не заставил сменить первоначальную тактику на более осторожную. Или, что тоже возможно, вообще отказаться от вскрытия.