- Да, я очень хочу, - подтвердила Мэри Бастинда.

- Чтобы парня продвинуть, нужна была безделица. Подтвердить, что в постели он что-то может, только и всего. А загвоздка в том, что парень в постели деревенел, и почти что в буквальном смысле. Воровской же туз должен быть примером во всём!..

- Очень, очень захватывающе, - промурлыкала она, почти засыпая.

- Ну так я предупредил весь бордель, надоумил каждую шлюху. Так сказал им: озолочу! И перекуплю у хозяев. Надо только терпеть, только суметь вытерпеть! Что бы он с ними не делал, как бы жёстко ни пытался их ублажить, их ответ – одна благодарность. И советы подругам. И каждому, кто их спросит. Улавливаете, миледи?

- Да. Угу, угу, вот сейчас уловила.

Лучше б прямо хвастался пенисом, чем своим влиянием на каких-то там дурацких воров!

- А теперь представьте, миледи. Мои люди провоцируют этого бешенного латиноса, и он-таки приходит в бордель. Он заказывает одну – она ему благодарна. Он заказывает другую – та же история. Он затрахивает их до полусмерти, а в ответ лишь слово «благодарю». И о полусмерти я говорю в самом буквальном смысле!

- Доктор Хойл, вы редкого ума интриган!

- Да уж, ум меня отличает… Как итог, наш деревянный агрессор сделался в своей воровской смене где-то четвёртым-третьим по значимости тузом. Это лучшая из возможных карьерная лестница для него… А остальное, как это делала царица Шехерезада, я сообщу чуть позже.

Ну ещё бы, подумала Мэри Бастинда Сью, впереди ведь целая ночь, чтоб пытаться сойти за мужчину и между делом рассказывать небылицы. Четвёртую, пятую, шестую…

Здесь впервые она просчиталась. Подошло долгожданное время, когда и у доктора Хойла всё получилось.

- Вы свободны, миледи, - с облегчением выдохнул он.

4

Дома её ждал Клинтвуд. Не ложился спать, несмотря на позднюю ночь. Ага, догадался, констатировала она. Больше ждать ему было незачем. Вместе спать они уж больше года, как брезговали. Нет, не без того, чтобы иногда под настроение перепихнуться. Но с чувством глубокого взаимного отвращения.

- Мстила? – неприязненно выдал муж.

- А то!

- Конечно, с шахтёрами, - поджал он губы.

- Крепкие ребята! – с вызовом сказала она.

- Да, но только таких, как они, не на долго хватает.

- Ты о чём?

- О шкафах Оломэ. Мясцо оттуда кое-что приглушает. Ну, и делает нашу жизнь безопаснее.

Сказал гадость и глядит на реакцию. В этом весь Клинтвуд.

Мэри Бастинда Сью чертыхнулась трёхэтажным портово-космическим. Нет, ну нормально?.. Этот гад преследует её даже в мести! Он сегодня чуть не испортил ей вечер, и теперь ещё издевается.

Ничего, она тоже его достанет:

- Ну, мои-то шахтёры были сегодня голодными. Если хочешь знать, их три дня не кормили, чтобы хорошо подготовить к свиданью со мной!..

- Да? – Клинтвуд хихикнул. – У меня почему-то другие данные.

- Врут! – убеждённо заявила она. – Банально подлизываются.

- Может быть, может быть…

- Между прочим, я кончила столько раз…

Клинтавуд ей назвал точную цифру. Она пролистала наскоро девичью свою память – да, сходится. Впрочем, цифра всё же не маленькая. Если на спортивные рекорды не выходить…

- Ты считаешь мои оргазмы. Тебя это возбуждает?

- Я считаю не только твои оргазмы. У меня, как ты знаешь, лучшая в нашей колонии сеть осведомителей. В той информации, которую я от неё получаю, возбуждает меня многое.

- Ты извращенец, - кивнула она.

- От извращенки слышу.

- Что ж, - согласилась Мэри Бастинда Сью, - на правду не обижаются.

Клинтвуд расплылся в удовлетворённом тщеславии спорщика. Что-то жене доказал. Но тут же сказал с укором:

- Ты хотела отдать наш камень…

- Я хотела отдать свой камень, подаренный лично мне.

- Да, конечно. И хорошо, что его нем приняли.

- И над этим ты поработал?

- Да. Ведь в колонии я везде. Ты ещё сомневаешься? И поверь мне: сбыть этот камень тебе никогда не удастся. Даже уголовники вернут его мне. Воровские свои уговоры они блюдут.

- Я могу этот камень зашвырнуть в глубокую реку.

- Это да, - поморщился Клинтвуд. – Но ведь было бы неразумно.

- Вот и не доводи меня до неразумных поступков! – отбрила она. – Кстати, вот: на развлеченья с шахтёрами мне нужны карманные деньги!

- Будут, - пообещал он, ведь о камешке таки беспокоился, - но, прошу заметить, ты прекрасно вышла из положения. И пока на Эр-Мангали женщины в дефиците, ты вполне могла бы зарабатывать и сама.

- Ах ты мудак! – озлилась она. – Не тебе решать! Торговать собой я могу и сама, без твоего попущения.

Гадкий, мерзкий, дерьмово-вонючий Клинтвуд!

- И однако, с доктором Хойлом…

- Доктор Хойл был так любезен, что заплатил те деньги, которых вовремя не дал мне ты!

Клинтвуд, забавляясь, откинулся на кресле.

- С моей помощью ты могла бы поднять больше, - вкрадчиво ввернул он. - Доктор очень богат, он бы мог и сильней расщедриться. Не покрыть расходы, а перекрыть. И к тому же, знаешь, этот влиятельный тип интересен мне самому…

- В каком смысле?

- Если бы ты с ним чаще бывала, я бы ещё и доплачивал. Он порой откровенничает в постели, информация от него может быть для меня ценной… В общем, подумай-ка, дорогая, над моим предложением.

Ничего себе отомстила, подумала Мэри Бастинда Сью.

1

А этой истории, может, и не было никогда. Невероятного мало, но кто за поручится её достоверность? Слишком уж многие события протекали наедине, в чьём-то уме, либо между людьми, которым трепаться невыгодно. Если же их не опрашивать, то кому обо всём знать? Получается, только провидцу Гаррису. Ну а Гаррис и сам признаёт, что врёт через раз обо всём, что честно увидит.

Вот, скажем, Клинтвуд. Гаррис мог бы о нём порассказывать, хотя лично его не видал. А что ему? Другие тоже не сильно в курсе, вот и верят. А Клинтвуд, между прочим, очень следит, чтобы не подставиться. Парень крут неброскостью своего влияния на всё.

Его дело на Эр-Мангали, вроде бы, маленькое, но информаторов он завёл больше, чем другое начальство всё вместе взятое. Любит он стукачей, да. Ибо сам такой. Ну и Альянс, он к нему сильней благоволит, хоть как будто бы от всех начальников равноудалён.

Говорят… Но большая часть того, что на Эр-Мангали говорят, говорится по клинтвудской указке. Во как! Взять хоть бы то, что сейчас, вот в эту минуту, болтаю я. Может быть, это скрытый пиар Клинтвуда? Или, напротив, разоблачительный спич, направленный против него. Вряд ли кто-то узнает точно. Я, например, не знаю. Клинтвуд – другое дело. Когда всё под контролем, отследить один разговорчик раз плюнуть.

Если ты, прямо вот сейчас, после разговора, побежишь стукнуть Клинтвуду, это что значит? Значит, что ты сомневаешься в его всесилии. А уж он-то таких сомнений не прощает. Он самолюбив, хоть и скрытен. Если ты задержишься, обдумав мои слова, Клинтвуд тоже подумает нехорошее. Отчего задержался, не скрытый ли бунтовщик зреет? В общем, как бы ты не поступил, он о тебе хорошего не подумает. Знаешь, почему? Да у этого тихого с виду парня спрятана внутри дюжина свирепых хвандехваров!

Но добро бы только лишь это. У него под пальцами невидимые клавиши. Чуть нажмёт слегка на какую – и что получится? Под чьими-то ногами разверзнется пропасть. Да, вот так, ни с того ни с сего. Но чаще за дело. Эта пропасть, куда летят людишки – чисто кормушка для хвандехваров. Их, животных, надо кормить. Это понятно. Когда ты своих рептилий не кормишь, они грызут тебя самого.

2

Накануне того разговора Добсон как раз услал свою пассию, звать её Мэри Бастинда, услал далеко, в охотничий лагерь, где она пристрастилась глядеть, как хвандехваров мочат сильные парни. Без неё же старик позволял себе так расслабиться, что напускная бодрость с него мигом линяла. И ложился уже на постель с болезненным видом, приглашал врачей. Мол, проверьте меня: нездоровится.