— ...а, так ты в этом смысле? Не, ну ясно...

— ...лучше сначала думать, а потом уже говорить. Не наоборот!..

— ...говорю тебе, Олафа срочно... Нет, на Ближнюю. Но я не уверен...

— ...ну а я вам всем говорю, что Бенито всех сделает!

— ...Ты бы лучше не спорил...

— ...скоро на Эр-Мангали не будет уже ни рептилий, ни вездеходов!

— ...это значит, хана Эрнандесу...

— ...Т-точно! Он оп-полоумел...

— ...Потому что подходят последние времена...

— ...и Альянс в это думал вмешаться... Потому что солдаты Сида давно на планете... Но я так это дело тебе объясню: они просто заманивают...

— ...чтобы ты и не сомневался!..

— ...ну так вот, корабли Альянса остановились на самой дальней орбите, чтобы им не попасть под действие «Карантина»...

— ...не на орбите они. На орбите — пиши пропало...

— ...что «менора», что огнемёты. Производит концерн «Цфат»...

— ...Гаррис умер давно! Шпанки его доконали...

— ...не мели чепухи...

— ...может, они об орбите вокруг светила. Я точно не знаю...

— ...скоро нас будет так много, что не справятся даже шкафы Оломэ...

— ...глянь, у Сантьяго завёлся уже ученик. Вдвоём медитируют.

— ...я не советую. Он разыскал гнездо хвандехваров.

— ...и притаились. Если кто-то её взломает...

— ...Ты смотри! Он придёт в тот район, где остался...

— ...Его мамочка — Мамализа! Самая старая девка с галактической трассы. А папашу и вовсе не знает — в общем, чей-то ублюдок. Но дебил обо всём рассказал у себя на Плюмбуме, думал, бедняга, похвастаться...

— ...Надо же, ну вот этого не ожидал...

— ...Если так всё и дальше пойдёт, то добром это дело...

Так наслушался, что голова загудела. Показалось, что все разговоры знаменуют какой-то новый период на Эр-Мангали. Лишь о подвигах Брандта судачили строго по-старому: про рептилий, разбитые вездеходы, осуждение всех коллег. Но добавились темы Альянса, припёршегося на орбиту, смерти Гарриса, огнемётов и зомбаков... И не раз, и не два захотелось раскрыть глаза и внимательно осмотреться: кто говорит? Удалось не поддаться на искушение, не разрушить единый поток.

Ведь понятно как день: говорящего вряд ли увидишь. Если важное говорит, непременно при этом скрывается. Либо где-то в толпе, либо вовсе за стенками. Его можно услышать — почему? Потому что расслабился. А расслабился почему? Потому что скрыт.

— ...Эй, ребята, разуйте глаза, это я, Бенито!

Поднял веки. Бенито стоял с недовольным лицом.

— Что случилось?

— Олаф куда-то пропал — не предупредил. Вы его не видели?

Голос его прозвучал несколько мрачно. И с чего бы: ведь Олафа только что видели — на совещании, пару часов назад.

6

— Вроде не должен без вести сгинуть — в новом-то Бабилоне... — за неимением чего поумней сморозил банальность.

— И как давно он исчез? — подобрался Сантьяго.

— Ровно час назад. На совещании я запланировал поездку в Содом — на его вездеходе. Олаф был должен меня подобрать в условленном месте (там, у него, в гаражах). Как вы поняли, не подобрал. И никого не прислал извиниться, что уж совсем подозрительно.

Да, подозрительно. И вдобавок обидно. Вряд ли мог Олаф последнего не понимать.

— Похищение? — хмыкнул Сантьяго. — Мне попробовать поискать?

— Нет, останься при штабе, — велел Бенито. — Поискать его лучше мы с Майком попробуем.

Пока шли от штаба вдвоём в направлении врат, вспомнилось вдруг:

— Я об Олафе что-то слышал...

— От кого?

Если б знать. Кто-то что-то сказал...

— Был разговор... Будто Олафа срочно послали. То ли на Ближнюю шахту, то ли на Дальнюю, то ли ещё куда... Но я не помню ни кто говорил, ни подробностей. Имя Олафа — да, внимание привлекло, всё другое ушло в туман...

А Бенито в ответ:

— Нет уж, времени нет у меня прочёсывать шахты. Поважнее есть дело. Знаешь о нём, поди.

У ворот, по давней традиции, дежурили Роб и Санчес. Оба ребята славные, в том числе и с позиций Бенито. И тебе не соврут, и после врагам не растреплют.

— Парни, скажите, здесь Олаф не проезжал?

Санчес ответил:

— Верно, Олаф проехал.

— А куда, не подскажешь?

— К мосту. — Санчес рукой показал на мост через речку. — Дальше не знаю, но кого-то из них подобрал. Вроде, Перейру.

Присмотревшись к фигуркам, что выстроились у перил, можно было заметить: огнемётчиков ныне пятеро.

И это всё о нём

А он всё не об этом

Всё это не о том

И скоро будем все там

(чуть позднее о том, что пораньше;

рассказывает Барри Смит, охранник из Ближней шахты)

1

Кай Гильденстерн? Примитивный мерзавчик. Барри видел его только раз, этот раз был как раз незадолго до смерти Кая.

Говорят, что о мёртвых говорить надо так, чтобы было соблюдено такое вот правило: отзываться о них хорошо, или вовсе никак. Это правило в целом верное. Плохо о них говорить уже бесполезно: они не исправятся.

Но когда кто-то просит вспомнить о Гильденстерне, то придётся и плохо сказать. Потому что даже нейтральность к нему выглядит, как комплимент. И притом пошлейший.

Было так. В самом начале – кабинет Ральфа Стэнтона. Ральф принимал у себя в Ближней шахте следственную экспедицию от Башни Учёных.

Надо сказать, экспедиция шла неспроста: для расследования происходящего в Ближней шахте… Происходило же в ней исчезновенье шахтёров. Из-за чего пропадали, долго никто не знал. Были только гипотезы. Кстати, очень неумные. Например, будто бы на шахтёров глубоко под землёй могли нападать хвандехвары – то есть рептилии с чисто наземным образом жизни. Удивительно было, что в Башне Учёных в такое могли поверить. Кто-то и Стэнтону подал эту неумную мысль. Ральф и поверил – только из-за того, что за долгие годы привык доверять науке.

А потом оказалось, что в Башне Учёных специалистов по хвандехварам попросту нет. Ксенозоолог Майк Эссенхельд в это время ещё не был допущен в Башню. Правда, о нём уже знали – и желали к делу привлечь. В экспедицию привлекли, но заранее не спросили. В этом была ошибка.

Общий состав экспедиции был согласован между Башней Учёных и Стэнтоном. Как и количество: ровно пять человек. Их имена таковы: Кай Гильденстерн, Нестор Оукс, Джон Дэй, Михаэль Эссенхельд и Барри Смит. Вся пятёрка тогда и собралась в кабинете у Ральфа. Ненадолго, как часто бывает у Стэнтона. Ральф напомнил им вкратце все функции их и обязанности, после чего спровадил.

Цель экспедиции, определённая Ральфом, состояла в поиске хвандехваров.

Если вспомнить подробнее роли участников экспедиции, то получится вот что.

Кай Гильденстерн, учёный-ксеноисторик, в следственной экспедиции был начальником. Он представлял учёных из Башни Учёных, а потому и имел самый высокий статус.

Майк Эссенхельд, учёный-ксенозоолог, в следственной экспедиции был вспомогательным экспертом. Он, как уже упомянуто, непосредственного отношения к Башне Учёных в то время ещё не имел. Потому его мнение об экспедиции в целом и о цели её – невысоко ценилось. Это при том, что изрядно ценились его умения, что проявлены были накануне того – в Бабилоне, при поиске хвандехваров в шахтёрском квартале.

Нестор Оукс, а также Джон Дэй – оба были охранниками Башни Учёных. Их особая роль в экспедиции состояла в защите других участников, прежде всего обоих учёных, что затруднялись бы за себя постоять в случае нападения хвандехваров.

Наконец, Барри Смит – охранник от Ближней шахты. Был он включён в экспедицию Стэнтоном лично, и в основном для того, чтобы Башня не зазнавалась. Чтобы не думали функционеры оттуда, что им позволено проводить хоть какие-то следствия в вотчине Ральфа без того, чтоб он сам контролировал весь процесс.