Тут как тут появился и Драйхорн:

- Майк, привет. Очень рад тебя видеть. Это кто здесь с тобой – Эстебан? Да, наслышан. Пилот – это круто! Ну а я, как, наверное, Майк говорил, просто Драйхорн, вокалист из «Оу Дивиляй». Это была (вот теперь уже точно была) великая группа… Жаль, последний наш хит не был никем записан. Он прозвучал лишь вживую на Эр-Мангали. Помнишь, Майк: «Эр-Мангали, Эр-Мангали, сокровища твои…». Записать эту песню на правильной студии – вся галактика бы запела… Жаль, что новых великих песен с той поры ко мне не приходит. Как пророчески пел один древний отчаявшийся исполнитель: «Рок-н-ролл жив, а я уже нет, рок-н-ролл жив, а я…» - чувствую, время и мне уходить с дистанции.

- Эй, Драйхорн, - строго хлестнула Сони, - перестань-ка выпрашивать комплименты!

- Ну, не буду, не буду! – пообещал певец. – Тогда дай мне гитару! – И доверительно, Каю: - Ныне играю лишь на одной акустике. Вдруг кто-то мимо пройдёт? Хнэрк – он, конечно, много кого облапошит, но если рядом играют на электрогитаре, это для недругов будет как ориентир.

- Мог бы так сильно и не осторожничать, - фыркнула Сони. – Кто здесь пройдёт? Здесь же нет никаких дорог!

- А Свободный Содом? – спросил Эстебан.

Драйхорн присвистнул:

- До него здесь пилить и пилить. Между прочим, по бездорожью. Мы ж не случайно подальше оттуда забрались! Чтоб ни один содомит, ни один одичавший ляян!!! – выплюнул с ожесточением.

- Вот как! – принял к сведению Кай. - Но нам всё же надо туда добраться. Вы покажите нам дорогу?

- Не дорогу, но направление, - поправила Сони. – Драйхорн прав, там дороги нет.

- Направление, да. Но до посёлка не доведу, - поспешил предупредить Драйхорн. – Ведь засветишься – проследят. Мы тут, видишь, неплохо устроились. Инструменты сюда снесли самые лучшие – всякий позарится, сам понимаешь. Миром здесь правит выгода… Да, и вас попрошу: никому ни полслова, что мы и где мы. Ни в Содоме, ни где-то ещё, договорились?

- И Родригесу ни полслова? – опешил Кай.

- И Родригесу. Что он, особенный?

- Я, - сказал Кай, - до сих пор полагал, что да.

- Брось. Он такой же, как все. Из всего извлекает выгоду. Вот когда мы впервые попали в Содом и там влезли, считай, в передрягу, он нам всё разрулил, но зачем? Ради шкурной сделки! Чтобы мы ему, значит, здесь обо всём докладывали, подставляли Бастинду и весь Свободный Содом…

Каю с этого места его речь ну совсем не понравилась. И, по всему, Эстебану тоже. (Эстебан, между прочим, заговорил о двигателях – так, ни с того, ни с сего. И не спрашивал, кому интересно. Сам говорил, сам с удовольствием слушал. Десять минут не давал себя перебить. Ясно, зачем. Иносказательно выражал отношение).

- Нет, ну что это я не пою? – возмутился Драйхорн. – Сони, ты дала мне гитару? Почему-то не вижу.

- Ну а где твоя дичь, - парировала она, - с утренней-то охоты?

- Так ведь я далеко не ушёл. Слышу, кто-то в лесу разговаривает, я и обратно. Дай гитару, моя звезда, люди же просят!

Кай с Эстебаном переглянулись: вроде бы не просили. Ясное дело, у Драйхорна самоподколки.

- Хорошо, я подам гитару, - смилостивилась Сони, - только вы уж тогда подержите хнэрка! – И она подала зверька Эстебану, восседавшему на каменном табурете.

Хнэрк доверчиво и дружелюбно тут же начал тереться о руку пилота.

Кай с Эстебаном тоже были само дружелюбие: так обрадовались, что их проведут до Содома, что даже забыли припомнить Драйхорну и Сони кое-какие из их обязательств перед Бенито.

Ну а получше подумать, так разве не свинство? Этот дуэт творцов, да и вся их большая группа «Оу Дивиляй», многим была обязана и Бенито, и службе, и лично Каю. Кто, как не Кай уломал тогда Олафа вывезти музыкантов из Бабилона? Кто, если не Родригес, научил их держаться в Содоме так, чтоб заставить содомскую либерду себя уважать?

Ну а чем отплатили рассеянные творцы – из того, что в ответ обещали? Разумеется, вовсе ничем. Стать содомским подпольем Бенито группа «Оу Дивиляй» так и не сподобилась. За политикой не следили, не заботились оповестить. Большинство, как Бенито рассказывал, тупо само себя наказало – из-за того, что не ведало долга и пустилось во все тяжкие. Сони с Драйхорном эта судьба миновала – хорошо, что хоть их двоих! Но… Из посёлка ушли, никому ничего не сказали, даже Родригеса предупредить не позаботились. Что-то очень не так с этими звёздами музыки. Но, похоже, они и сами о том не знают.

Может быть, мы от людей-творцов с беспечальным образом жизни слишком много хотим?..

6

Кай не стал обострять отношений, и Эстебан не стал. Но пропетую Драйхорном песню про Эр-Мангали оба слушали как-то вполуха. Нет, хорошая песня: Каю ли не понимать. В ней и чудо визионерства, и глубокие смыслы, и вообще – эпические архетипы. О земных королях, о сокровищах, о чудовищах, о кровище, а на этом фоне – о выборе. Дескать, в ад, или в рай, дескать, бальзам, или яд, дескать, сбежим иль войдём, да и войдём-то к кому: к чудовищам нижнего ада. Прозорливо, Чужой побери.

И исполнено как: с голосом, с верой, с чувством. Этак даже когда-то и на слезу бы пробило. Но не сейчас. Потому что с доверием к исполнителю как-то неблагополучно. Зря исполнитель обесценил Бенито. Да, это личное мнение. Да, свободное. Но всё равно ведь зря.

Ибо что за решение было свободно принято? Остаться на Эр-Мангали.

Хоть и названо по-другому, но главное – в этом.

- Так и живём, - улыбался Драйхорн, - отшельниками.

Да, вот и Кай уже замечал: слишком много отшельников стало ему попадаться. То был Гаррис, потом Эстебан, а теперь вот аж трое сразу: Сони, Драйхорн и Скиппи. Эти трое – ну самые компанейские. Лучше других умеют терзать гитару. Выживать аккуратненько. Имитировать громкие звуки.

Но при том в череде отшельников есть отшельники истинные – встреча с ними открывает для Кая новые горизонты и на планете, и (что важнее) в самом себе. Ну а есть и отшельники ложные. Встреча с ними для Кая тоже, пожалуй, важна: хоть и мало что открывает, зато закрывает многое. Именно то, что надо ему закрыть. Важно встретиться, чтобы верней попрощаться.

7

Драйхорн в итоге почуял (эмпатичен, интуитивен – не мудрено), что пред Каем и Эстебаном надо реабилитироваться. Потому в анонсированном направлении на Свободный Содом он не просто махнул рукой через лес, а довёл их до настоящей дороги, по которой уже и к Содому было реально добраться засветло.

Дал даже добрый совет:

- Всем, говорите, что вы к Рамиресу. Когда мы уходили, Рамирес там всем заправлял. Бастинда-то оконфузилась… Только Рамиресу – ни обо мне, ни о Сони. Мы же типа пропали, Рамирес не знает, куда…

- Ни полслова не скажем, - пообещал Эстебан. – Даже о Скиппи.

1

Всё, что успели увидеть в Свободном Содоме, прежде, чем их провели к Рамиресу, говорило о недавном бабилонском набеге. И оплавленные стены домов прямо на площади перед воротами, и сожжённые вездеходы ныне знакомого типа - с бластерами на турелях, и нетщательно вытертая от кровавых потёков площадь, и даже недоубранные тела.

Кай удивился было такой неряшливости, но припомнил: они с Эстебаном после набега на Кладбище кораблей тоже ничего не убрали.

Нет, не так. Одно дело совсем не убрать, а другое – вроде бы и убрать, но выборочно. Некие части тела оставили будто нарочно. Демонстрации ради. Неужели они здесь кого-нибудь возбуждают? Мёртвые, хладные, заскорузлые. Тошнотворная дурно пахнущая расчленёнка.

Рыжеусый охранник Лиза, осторожно вышагивая между несвежих, но не до конца застывших кровавых луж, пояснил:

- Наш Содом – он свободный, здесь можно всё. И некрофилы у нас имеются, нескольких даже знаю. Но расчлёнёнку оставили – не специально для них. Просто чтобы устроить для всех хорошее настроение.