— Между реальностью и ожиданиями.

— Ожидания задал Клапациус? — попытался он уточнить.

— Нет же, не так! — воскликнул Заруцко. — Ясно, что все ожидания принадлежали Альянсу. Ну, и троим генералам, как посланным им агентам. А вот с реальностью их ознакомил Клапациус.

— Эта реальность им не понравилась? — догадался Гельм.

— Вряд ли могло бы понравиться, — согласился полковник. — Миссия их оказалась невыполнимой. Больше того, генералы столкнулись с тем актуальным фактом, что у них более нет вариантов, позволяющих выжить…

— Это Клапациус им сообщил?

— Нет. Они сами, как умные люди, определили мизерность шансов…

— И, как умные люди, решили уйти побыстрее? — Гельм попытался подбавить в свой тон иронии, но прозвучало как-то не иронично.

— Страх их, похоже, убил, — отозвался Заруцко. — Но и для вашей интерпретации есть основания. Было, было решение, хоть полагаю, не до конца осознанное… Выйти из жизни, пока не разбилось всё!..

Гельму теперь показалось, что он уже всё понимает. И в то же время — что ничего. Ну а на что он надеялся с такими условиями допроса, выставленными в Уошингтон-Пойнте? Смог ли он удовлетворить Альянс, предложивший эти условия? Определённо, нет: кажется, понял он больше того, на что Альянс рассчитывал. Ну а себя? И себя не удовлетворил, так как почти ничего не понял.

Ладно, осталось под занавес передать и второму полковнику сообщение от Альянса: «Серджио К. Заруцко должен иметь в виду, что сестрой его Нормою К. Заруцко в текущем году подана заявка на обучение в Академию стратегических сил, что в Уошингтон-Пойнте».

— Это к чему? — недопонял полковник.

— Это без комментариев, — ответил Гельм с мстительной интонацией, несколько более выраженной, чем желательно.

Пусть и полковник Заруцко в догадках теряется. Ему полезно.

Пробудись, Спящий!

Приказ-молитва-желание богини Маммоны

24. Агент Эдсон

Ну наконец-то смилостивился монсеньор! Верно, ему в этот день ещё до обеда посчастливилось разузнать много всякого важного и интересного, потому что он смог впервые настолько расслабиться, чтобы подумать и об изнывающем от безделья партнёре по миссии, ну то есть комиссии следственной.

Эдсон уже ожидал, что на радостях инститорис предложит ему заниматься отчётом. Только где там! Гельм дал понять, что он из таких начальников, каковые настолько ответственны, что никогда не выпускают отчёт из собственных рук. Это, конечно, ему как начальнику — в жирный плюс. Что до Эдсона, то и ему не обидно: Гельм ему выдал других заданий невпроворот.

Первое — так разобраться в архитектуре обследуемой Академии, чтобы легко ориентироваться и без помощи Джеронимо.

Что окрыляло? Что сам инститорис, по-видимому, не ориентируется в лабиринтах Академии в достаточной мере. Значит, нуждается в Эдсоне как заменителе служителя Джеронимо, каковой — мало того, что роуз-айлендер, так ещё в прямом подчинении у ректора Адальберто. (То есть, при всей своей малости, представляет здесь местную властную вертикаль, а не вертикаль Альянса).

Кстати, сложнейшая часть Академии — библиотечный комплекс, куда входит и собственно библиотека, и архив Академии, и засекреченные помещения непонятного назначения — верно, хранилища самых загадочных файлов.

Именно на библиотечном комплексе монсеньор повелел Эдсону сделать наиглавнейший акцент. Верно, пришёл к безошибочной мысли, что именно в здешних библиотечных текстах надо искать все причины погибели генералов. Что-то, поди, такое небезынтересное они там, в библиотеке, случайно вызнали, что неведомым злоумышленникам не осталось иного, как уничтожить носителей опасного знания.

В этой связи — и второе задание от инститориса. Проанализировать библиотечные формуляры погибших. Выделить в них файлы с теми источниками, каковыми воспользовались все трое. Файлы, в которые было вникать опасно. Именно в них, надо думать, и заключена та загадка, приближение к разгадке которой и погубило троих генералов — не взирая на звания.

Третья задача, которую монсеньор инститорис не поручал ещё Эдсону, но на неё намекнул — законспектировать эти источники, то есть главнейшие мысли оттуда перенести в голорукопись.

Гельм, правда так и сказал:

— В данный момент, агент Эдсон, этой третьей задачи я не поручаю. По результатом тех двух, предыдущих, решу ещё, поручать её или нет.

В тоне его было столько, однако, ничем не прикрытой ревности к тайному знанию, каковое могло бы достаться агенту Эдсону, что последний невольно задумался, не поручить ли третью задачу себе самому — ну, чтобы выполнить параллельно с выполнением вышепорученных.

25. Инститорис Гельм

Тот период, в который вошло постепенно следствие, стоит назвать определённым застоем. Не абсолютным: шло накопление материала. Инститорис допрашивал новых и новых курсантов и преподавателей Академии. Новые люди всегда что-то новое скажут. Правда, при этом скажут и много ненового, таковы уж законы статистики. Это не новое мозгом и воспринимается, как застой, как топтание следствия всё время на том же месте. Но на деле-то всё иначе. Просто на данном этапе следствия происходит закономерное накопление эмпирических фактов, а пока они не накоплены в необходимом количестве, переходить на этап их обобщения — контрпродуктивно.

То есть, конечно, не возбраняется строить какие-то предварительные гипотезы. Важно лишь только иметь в виду, что ни одно из гипотетичских утверждений, сколь бы высокою силою самоочевидности не обладало, не должно заслонять эмпирических фактов, ибо иначе оно ввергает в самообман.

Гельм посчитал методически неоправданным полагать, будто в данный момент он способен выяснить точно, кто же таков Клапациус. Может лишь строить догадки. Скажем, поскольку имя Клапациус выглядит несколько архаично, то, возможно, он древний автор какого-то текста, содержащегося в файлах библиотеки. Почему бы и не того самого, что довёл генералов до психогенной смерти? Впрочем, если поверить словам арестанта Заруцко, то непохоже, пожалуй, чтобы Клапациуса читали. Легче поверить, что с ним разговаривали, больше того, вместе с ним сюда прилетели, направленные Альянсом. Впрочем, избыточно словоохотливый роуз-айлендер мог и наврать — либо слегка, либо даже сильно.

Но, возможно, не врал, и тогда Клапациус — живой человек (или роуз-айлендер), но в Академии зарегистрированный под другим, не под этим именем. Ибо Гельм проверял списки курсантов, преподавателей, администрации, вспомогательного персонала — и не нашёл в этих документах ни одного Клапациуса. Очень похоже на след пребывания в Академии разведчика под прикрытием. Но, опять-таки, то, что похоже, ещё не факт.

К счастью, имеются те, кто прекрасно знают, кто он таков — Клапациус. То есть, и Гельму выяснить это с необходимой точностью — далеко не проблема, благо, известно, у кого спросить. Но выяснять надо так, чтобы не вызвать подозрений Альянса в том, что комиссия Гельма пользовалась выводами, помещёнными в запрещённом отчёте упразднённой комиссии. Это существенное ограничение требует осторожности, прежде всего при допросе троих арестантов, содержащихся на гауптвахте.

Есть и другое ограничение — не принципиального, а скорее технического порядка. У арестантов нельзя (нежелательно) создавать впечатление, будто бы Гельму действительно неизвестны точные данные их отчёта — ибо неведение инститориса каждый из них истолкует как слабость. И начнёт этой слабостью беззастенчиво пользоваться (арестанты, по опыту Гельма, как правило, беззастенчивы). Это значит, прямого вопроса, кто есть Клапациус, инститорису надлежит по-прежнему избегать, а выяснять как-то исподволь, через множество косвенных тем и вопросов, опираясь не столько на коммуникацию, сколько на строгую логику.