Что ж, просмотрели, но наскоро, чтоб адмирала не утомлять. Кто бы посмел утомить Гуггенбюлля?

— Слово начальнику экспедиции! — проговорил секретарь.

Заговорил Гильденстерн:

— Буду краток, — заверил он. — Цели, поставленные перед экспедицией, успешно достигнуты. Все условия выполнены. Мною проведено — в общем, обзорном плане — дообследование горнорудного континента Эр-Мангали в связи с проявлением там новых демонических аномалий — и намечены основные ориентиры их преодоления. В случае, — он улыбнулся довольно холодно, — если «Корона Сида» будет вами доверена мне…

— Где же, — перебил его Гуггенбюлль, — записка от коменданта?

— С ней возникли отдельные сложности чисто технического порядка. За невозможностью голографического ответа из Бабилона на комендантском гербовом оборудовании мною предпринята операция по доставке на Юрбург самого бабилонского коменданта, дабы члены Чрезвычайной Комиссии получили возможность лично услышать его ответы на поставленные вопросы.

— То есть, как это, — проговорил адмирал, — головной посёлок горнорудной колонии на Эр-Мангали оставлен без коменданта? Это в условиях-то эскалированного конфликта с цивилизацией Сида?

— Нет, — сказал Гильденстерн. — В данный момент функции коменданта осуществляются полковником Сэвиджем. Он, полагаю, известен присутствующим как опытный военачальник, вероятно, способный успешно противостоять сидской военной экспансии в горнорудной колонии. — Так округло сказал, что припрятал основные конфликтные очаги.

Получалось, проблема с моей запиской — «чисто технического порядка», то есть даже и думать не надо о чьей-либо злонамеренности. Выходило к тому же, что Сэвидж не узурпировал власть в Бабилоне, а, по сути, помог нам двоим — Гильденстерну и мне — в представлении истины Чрезвычайной Комиссии. Воплощённейшее лицемерие! Но пришлось мне его поддержать. Ведь, того и гляди, комиссия раскопает…

— Слово агенту-супервайзеру Нулбрайту! — возгласил секретарь. — Для ответа на все предлагавшиеся вопросы.

Одолевая внезапную робость, я бодро начал:

— По вопросу о том, проиграли ли силы Альянса в войне против Сида на Эр-Мангали, должен заметить, что положение сложное. В частности, сам Бабилон осаждён целым выводком тех идиотских шагающих башен… — Я сказал о них, чтобы комиссия не подумала, будто всё так уж просто на Эр-Мангали! — Но, с другой стороны, наши люди по-прежнему держится. Сохранён гарнизон в Бабилоне и в Дальней шахте. Хитрый враг не достиг своей цели по преодолению нашего сопротивления, ибо смотрит на нас Галактический наш Альянс, ради которого нам ничего не жалко. Мы уверены в скорой победе. Сидяне дрогнут! — Убедительно так сказал.

— По второму вопросу, — напомнил мне секретарь.

— Да… Подтверждаю, что демонические существа «пост-асмодеевого» поколения в настоящее время на Эр-Мангали представляют угрозу людям и в значительной мере мешают нашей борьбе против Сида. Если бы только не противодействие злобных демонов, наши силы давно уже справились бы с войском Сида, в общем и целом достаточно слабым и уязвимым по сравнению с очень высоким моральным духом солдат Альянса! — И за этот ответ я достоин был аплодисментов.

— Третий вопрос, — безразлично напомнил мне секретарь. Я немного замялся. — Осознаёте ли вы, что победа над демоническими существами важна настолько, что должна быть немедленно обеспечена самым ценным из артефактов ксенокультуры Сид, именуемым также «Короной Сида». Подтверждаете ли, что Кай Гильденстерн достоин заполучить этот аретефакт под такую задачу?

Здесь я, признаться, думал пойти на принцип. Ну откуда мне знать, что он может, указанный артефакт, и с которой мне радости отвечать за героя, которому он предназначен? Как по мне, Гильденстерн — очень скользкий тип, чтобы брать на себя такую большую ответственность, да к тому же он, гад, превратил меня в однорукого инвалида… Думал, но раньше, а прямо тогда, на заседании Чрезвычайной Комиссии мне показалось: капризы меня погубят. Мало того, что адмирал Гуггенбюлль посмотрел на меня с плохо скрытым презрением, мало хищной улыбочки на физиономии Фенбонга, мало того, что и Саллимен дал мне понять: на поддержку пока не надейся, так ещё мне придётся и Лоренцера раздразнить!..

Нет, решил я, нельзя подставляться. Как бы Лоренцер вдруг не подумал, не обвинил меня в том, что и глупых сектантов я тоже на Гильденстерна натравливаю. Я-то такого не делаю, но ему-то откуда знать? Не разберётся, скорей на меня покажет…

— Осознаю и поддерживаю, — твёрдо ответил я, — что Гильденстерну необходима «Корона Сида». Надо как можно скорее вручить её Гильденстерну, ибо если она будет не вовремя вручена, то мерзопакостных демонов, не позволяющих нам разгромить сидян, больше никто никогда не сумеет низвергнуть!

Вряд ли моё выступление многих порадовало в Чрезвычайной Комиссии. Только лишь Лоренцер улыбнулся во всю наглую ширь лица и показал, что гордится моим красноречием.

Чтоб он сдох, этот Лоренцер, ибо мне-то не полегчало. Для меня в этом деле счастливого выхода не было. Так неправ, и иначе опять неправ… Штука опасная этак невовремя возвращаться…

или Попытка диалога с олицетворённым предметом

1

Впечатления Берта Лоренцера

о результатах экспедиции Гильденстерна,

высказанные в связи с обретением артефакта «Корона Сида»

(голос его — самоуверенный лирический баритон)

Без большого воодушевления, но комиссия приняла заявление Нулбрайта даже без скидки на недействительность его комендантства.

Гуггенбюлль его выслушал если не без интереса, то с абсолютнейшим равновесием и безразличием в отношении к вариациям результата.

— Так жрецы в храме истины следят за брошенным жребием, — проговорил Гильденстерн. И не кому-то — себе, но почему-то вслух.

Лучше бы парень следил за своим же «доброжелателем» Фенбонгом. Кто, как не тот, мог поставить ещё подножку? И поставил, конечно же.

Выступил с рядом уничтожительных тезисов. Рассказал, что экспедиции Гильденстерна в основных её действиях «недоставало систематичности». Указал, что Гильденстерн — он герой непослушный, не готов своей жизнью доказывать верность Альянсу — и отказался от разведки военного лагеря Сида», хоть имел такую возможность, а на шахте Лесная, ну надо же, «поддержал дезертиров» и тогда же встречался «с подрывным элементом Бенито Родригесом где-то в пещере, расположенной по-соседству».

Слушая Фенбонга, я безошибочно уловил цитаты. Всё, что им было сказано, стало воспроизведением тех обвинений, которые соорудил Макдональд. Вот для кого тот их соорудил!

И Гильденстерн, определённо, тоже заметил знакомые нарративы. Он, по наивности, даже пытался на них отвечать, но секретарь его тут же одёрнул, так как регламент не позволял подобных ответов.

Справиться с Фенбонгом предполагалось мне. Кто, как не я, основной энтузиаст светлой идеи использовать Гильденстерна на Эр-Мангали?

Я взял слово, и вот что сказал, улыбаясь Фенбонгу:

— Вижу, коллега внимательно изучил предоставленный мной косиссии экспедиционный отчёт, обобщённый Клапациусом-18. Странно, однако, что в данном отчёте он вчитался не в ряд объективных данных, истинность коих подтверждена статистикой, а в единственный истолковательный голос из принимавших участие в смысловой полифонии отчёта. Это был голос Дональда Р. Макдональда. Предлагаю задаться вопросом, случайно ли это? — Мой вопрос, разумеется, был сугубо риторическим и назначался к тому, чтобы повиснуть над членами Чрекзвычайной Комиссии в образовавшейся тишине — в специально отведенной мною паузе.

Фенбонг, однако, не выдержал и ответил:

— Да, — сказал он, — младший помощник агента Макдональд среди прочих участников экспедиции, несомненно, достоин наибольшего доверия, потому что другие участники, к сожалению, были подобраны так, что вообще никакого доверия не достойны! Воры, трансгендеры, просто враги Альянса…