По регламенту заседания пререкания с выступающими не допускались; я ожидал, что секретарь судью Фенбонга остановит, призывая к порядку, но ожидание было напрасным — видать, секретарь предпочёл не связываться.

Ладно, раз так… Я решил: в эту игру мы сыграем вдвоём, наплевав на регламент — превратим монолог выступления в диалогическую полемику; там и посмотрим, готов ли к ней Фенбонг, её затеявший.

— Не считает ли уважаемый мною коллега Фенбонг, — начал я придираться издалека, — что математика — это наука, также доверия недостойная?

— Да при чём здесь?..

— При всём, — перебил я мягко. — Членам комиссии, вероятно, вовсе не надо напоминать, что современный этап господства в галактике Галактического Альянса опирается на предварительный строго научный прогноз, выверенный передовыми методами математической статистики. В данный момент этот прогноз обеспечен рядом высокоинтеллектуальных систем, среди которых ведущую роль играет всем нам известный Клапациус-18. Главная сила Клапациуса-18 состоит, как мы знаем прекрасно, в том, что из множества субъективных истолкований — где-то наивных, а где-то и прямо лживых — он способен с немыслимой ранее вероятностью выводить объективную истину, подтверждаемую в дальнейшем победами Галактического Альянса. Станет ли мне возражать многомудрый коллега Фенбонг?

— Нет, я не стану, — сказал он на всякий случай.

— Что ж, в этом случае я должен буду заметить, что в оценке результативности экспедиции Гильденстерна объективные данные от Клапациуса-18 были получены вовсе не на основе выделения наиболее авторитетных истолкований, а на основе статистического анализа всей находящейся в распоряжении базы истолковательных данных. Это понятно?

— Понятно, — признал судья Фенбонг. Никогда не решится расписаться в своей непонятливости новый глава Превентивного суда города Юрбурга.

— Больше того, — перешёл в наступление я, — точный расчёт вероятностей истины, произведённый Клапациусом-18 нам показал (что отражено в отчёте) факты сомнительной достоверности целого ряда из утверждений, сделанных именно младшим помощником агента Макдональдом. Факты намеренной систематической лжи в речи указанного истолкователя были в отчёте помечены маркером «какофония».

Я поглядел на судью. Тот напустил на себя безучастный вид, демонстрируя нежелание продолжать полемику.

То-то же, Фенбонг! Против логики не попрёшь. Против науки, меня, Клапациуса-18, против прогресса и Галактического Альянса!..

— Вижу, что всё нам понятно, — произнёс адмирал Гуггенбюлль. — В этой связи предлагаю комиссии голосовать. Голосовать предлагаю единогласно!

Прав адмирал. Единогласие сберегает нам время.

2

Впечатления Адольфа Фенбонга,

Председателя Превентивного суда города Юрбурга

о процессе и результатах голосование Чрезвычайной Комиссии

по вопросу о выделению К.Гильденстерну, по итогам его экспедиции на Эр-Мангали, артефакта «Корона Сида»

(голос его — озлобленный лирический тенор)

Единогласно? Я понял. Ну как не понять!

Секретарь заседания проговорил:

— Ставится на голосование следующий вопрос: следует ли Чрезвычайной Комиссии поддержать наделение ссыльного К.Гильденстерна оригиналом особо ценного ксеноартефакта, именуемого «Короной Сида», находящегося в артефактохранилище Ксеноисторического факультета университета города Юрбурга, с целью использования означенным К.Гильденстерном указанного артефакта при низвержении целого ряда опасных демонов, заполонивших территорию горнорудной колонии на головном обитаемом континенте планеты Эр-Мангали.

Хех, адмирал Гуггенбюлль ожидал, что я выкажу непослушание? Что я стану один, вопреки указанию, голосовавшим против? Если так, то он плохо меня изучил за истекшее время сотрудничества.

Нет, не бывать тому! Фенбонги тем и сильны, что никогда не идут на принцип, если заранее видят, что это глупо.

Единогласно. Что ж, Гильденстерна пора поздравить…

— Вижу, — сказал адмирал, — что наш неуступчивый Фенбонг поменял своё мнение. Я бы хотел узнать, по какой причине?

Начинается, понял я. Чует, видать, адмирал, близость дыхания у себя на затылке. Но подтверждать его предощущения мне не надо.

— Несколько равных по силе причин, — перечислил я, — уважение к вам, предложившему нам единогласно решить; вера в Альянс и нежелание даже в деталях разрушать его монолитность; вера в научный прогресс как залог окончательной, бесповоротной победы Альянса.

Да, и в прогресс. Мракобесом меня не выставишь. Я-то знаю не по наслышке — на собственном опыте, как сильны управляющие космоисторией математические законы, как значителен вес в победах Альянса своевременно вычисленных прогнозов. Кто, как не я, в нашей дружной комиссии наиболее близок к их тонкому пониманию, ведь на том и стоит управляемый мной Превентивный суд города Юрбурга.

Мало кто знает, что именно к нам, в Превентивный суд, некогда был доставлен даже Клапациус предыдущей модели. Звали его Клапациусом-17. Кто, как не я, занимался тогда с Клапациусом? Кто, как не я, от него тогда первым услышал неблагозвучную фамилию Гильденстерна?

Кто, как не я, предложил его превентивно судить?

3

Впечатления Берта Лоренцера

о результатах экспедиции Гильденстерна,

высказанные в связи с обретением артефакта «Корона Сида»

(голос его — самоуверенный лирический баритон)

Завершилось голосование, и результаты на общем голографическом мониторе всем показали достигнутость единогласия. В смысле, все «за», не воздержался никто и никто не «против».

— Всё, — сказал я тогда Гильденстерну. — Видишь, «Корона Сида» у нас в кармане.

— Буду надеяться, — сухо ответил он.

Можно бы было ответить и полюбезнее. Кто, как не я, склонил в его пользу чаши весов Чрезвычайной Комиссии? Стало быть, и артефакт именно в нашем кармане, а не в его, так сказать, единоличном.

Между тем заседание Чрезвычайной Комиссии было закрыто. Что обсуждать, если всё уже проголосовано. Миг — и все члены комиссии разошлись каждый в свою сторону. Люди они очень занятые и ответственные.

— Значит, мне выдадут артефакт прямо сейчас? — Кай Гильденстерн проговорил это в опустевшем зале, словно надеялся, что откроется дверь, кто-то войдёт и его коронует.

— Ну не здесь же, — сказал ему я.

— А где?

— Там же, в артефактохранилище.

— Но ведь то, что лежит там, не тянет даже на звание копии!..

— Да откуда ты знаешь, что там сейчас лежит?

— Что ж, хорошо, — согласился Кай. — Значит, нам нужно как можно скорее проверить… Так когда мы поедем туда?

— Да хоть бы сейчас.

В коридоре при выходе ждали нас Нулбрайт и Онодэра. Первый хотел убедиться, что может теперь удалиться свободно, что до второго, то важность его услуг по охране героя было, пожалуй, трудно переоценить. Все покушения на Гильденстерна по дороге с Эр-Мангали, не прекратившиеся даже в Юрбурге, слишком кучно ложились, чтобы теперь отпустить сэнсэя. Всех остальных — тех, пожалуй, да…

У гаража, где отдавал я последние распоряжения (надо же было так всех отпустить, чтоб остались у нас под рукой), принял я и доклад моего человека Вольфа.

— Шеф, по телам нападавших, — промолвил он.

— Да? Говори.

— Нам удалось прояснить, кто они такие.

— Кто же?

— Адепты юрбургской Церкви святой Маммоны — Норберт Бербольцман и Юрген Кох. Оба, к тому же, принадлежат к кругу людей судьи Фенбонга.

— Что ж, хорошо… — проговорил я задумчиво.

— Будут какие-то распоряжения, шеф? — Вольф улыбался блеснувшей надежде прищучить Фенбонга, люди которого тщетно, но слишком активно подрывают программу, столь важную для Альянса.

Я расстроил его. Дал отмашку противоположную: