6

А теперь об источнике. О подлом и хитром источнике, на который под Призмой намекнул подсудимый-подозреваемый. Кто посмел? Кто всё слил? Оказалось, чуть ли не первые люди... Бек и Шлик, вы слыхали?! Две учёные крысы с короткими именами. Имена у них точно для крыс: Бек и Шлик!

Подозреваемый Беку так и сказал:

— Копиист — это Каспар Шлик. А научный редактор — вы.

Ну а Бек:

— Быть такого не может! — и звучал почти убедительно.

Но, чтоб Флорес тебя не засунул под Призму, ты ещё и не так зазвучишь. И глаза будут честные-честные.

В это фремя подозреваемый сделал важный финт. Согласился, что Бек может быть невиновным — чтоб верней утопить второго.

— Значит, надо спросить профессора Каспара Шлика, — проговорил самым обыденным тоном. Типа, Шлик — он уже ведь свидетельствовал. Почему бы не снова?

Впрочем, Бек раскусил эту хитрую схему. И давай возмущаться! Закричал, что ведь с Рабеном был уговор, в уговоре всё было иначе.

Ну и что? С Хересом-де-Мендосой-и-Вегой-де-Коммодоро тоже ведь был уговор. Кто теперь о нём вспоминает?

Флорес так и сказал:

— Не цепляйся, эксперт, за отжившие уговоры. То был Рабен, а это я. Мне интересно.

И никто не поспорит, что Флорес в своём праве.

Тут к охране запрос: выводите, мол, Шлика. И заминка: ведь Шлика-то нет. Ни внизу, под ареной, ни здесь, в галерее для зрителей.

Так и есть: эта редкая сволочь попыталась сбежать. Вот никто ведь заранее не подумал. Кроме Хереса-де-Мендосы-и-Веги-де-Коммодоро. Он-то знал, что в таких не любому приятных делах, как это, наступает особый момент, начиная с которого участники разбегаются. Наподобие крыс или меленьких тараканов. Виноватые — в первую очередь, а за ними, коль ты не поставишь заслон, и все остальные. Ничего в этом сложного нет, это попросту паника.

— Дрейк! — позвал Херес-де-Мендоса-и-Вега-де-Коммодоро. Этак негромко позвал, у Дрейка-то слух хороший.

— Да. Я здесь, — обозначился Дрейк.

— Мои люди за беглецом проследили?

— Люди следят. Далеко ему не уйти.

— Передай, что не надо следить; пусть уже его ловят.

— И что дальше?

— А дальше пусть ждут меня.

7

Шлика поймали. Дрейк своё дело знает.

— Где он?

— В соседнем стволе. Я проведу.

Ясно, мерзавец хотел половчей затеряться.

Ладно, ему затеряться удастся. Но не факт, что живым. С крысами всё-таки разговор особый.

Впрочем, крыса — она-то животное высокоорганизованное. Может быть даже чем-то полезна. Под настроение можно оставить жить. Но разговор с тараканом по имени Шлик обещал быть последним.

Тараканы — они не дают ни малейшей прибыли.

8

— Ба! — произнёс Херес-де-Мендоса-и-Вега-де-Коммодоро. — Кого мы видим!

Шлику ребята хорошенько вломили при задержании, так что выглядел он покладистым и готовым к беседе. Много ли надо дармоеду из Башни?

— Это профессор Шлик из Башни Учёных, — выдал справку обстоятельный Дрейк. Этим он сразу снял тему про «обознались».

— А куда это мы шли? — продолжал Херес-де-Мендоса-и-Вега-де-Коммодоро.

— Уб... убегал, — признался Шлик.

— Куда? Зачем?

— Оттуда, — сообщил учёный. — Не хотел принимать участие в испытании с Призмой.

— Что бы могло показать испытание с Призмой?

— Плохо бы было. Для всех.

— Чем бы твои показания могли всем навредить?

— Ну, — растерялся профессор, — я многое знаю.

Не догадался пока, что многознание — это минус.

— Что из этого многого у тебя хотели спросить?

— О трактатах в библиотеке. Например, об «Очагах ярости».

— Что это за трактаты?

— Это подделки. Написаны на языке ксенокультуры Сид.

— А для чего они были написаны?

— Перестраховки ради.

— Что-то не понял. Какая перестраховка?

— Так говорю же, что я слишком много знал.

— И о чём много знал?

— О процессах зомбификации.

— Ты записал на бумаге, как это делается?!

— Да. Так и было.

— Чтобы тебя не пустили в расход, оставил записки?

— Да. Именно так.

— Что случилось с твоими записками дальше?

— Их прочитал Ризенмахер.

— Ты нарочно ему их подсунул?

— Нет. Я писал их на редком языке Сида. Я не думал, что он их прочтёт.

— Вот. Не думал. А надо бы было подумать. Дрейк, у нас есть к негодяю вопросы?

— Думаю, нет. Можно его кончать.

Дрейк молодец. Понимает с лёту.

— Погодите! — взмолился Шлик. — Я хочу, чтоб вы знади. В день, когда в Ближней шахте наполовину погибла следственная экспедиция, это я зомбифицировал крыс в вентиляционной шахте.

И зачем он это сказал? Чтобы разжалобить?

Тот же почерк. Прячет секретную информацию и надеется переиграть.

Нет. Он всё же не такакан. Всё же крыса. Но опасная крыса. Попробует укусить.

— Что ты хочешь этим сказать? — молвил Херес-де-Мендоса-и-Вега-де-Коммодоро.

— Я был полезен. Вам лично!

— Тот постыдный провал зовётся теперь «полезен»?

— Барри Смит по итогам освободил для вас место!

— Барри Смит в той зарубе очень некстати выжил.

— Но невозможно же было всё предусмотреть...

— Невозможно. Но надо... Что-то беседа меня утомила. Мне одному показалось, что в ней уже долгое время не возникает совсем ничего нового?

— Не одному, — сказал Дрейк. — Мне тоже так показалось.

— Ну так чего ты ждёшь?

9

Затянули беседу всё-таки зря. Крыса готовилась к худшему — и подготовилась. В миг, когда Дрейк применил свой нож, Каспар Шлик откуда-то вынул какую-то штучку. Он направил её на Хереса-де-Мендосу-и-Вегу-де-Коммодоро. Это был для него опыт сильной досады.

Кровь из раны, нанесенной Дрейком, заструилась по артефакту.

Дрейк воскликнул:

— Хайдер, закрой!

Хайдеру долго осмысливать дела не надо. Знает, что значит «зкрой», когда жизнь его шефа в опасности. В нужный момент он буквально упал на Хереса-де-Мендосу-и-Вегу-де-Коммодоро, всем своим телом закрывая его от неясной штуковины Шлика. Вот и принял в себя предназначенный шефу удар. А вот то, что случилось дальше...

Херес-де-Мендоса-и-Вега-де-Коммодоро внезапно почувствовал резкий холод. Этот холод, ну да, разливался от тела Хайдера.

— Дрейк, подойди... — И Дрейк не ослушался.

В общем, пришлось передать и ему порцию холода.

Там был и третий свой человек. Как его звали? В общем, неважно: он начал палить из бластера. Дрейк его приголубил голой рукой.

Тут же вокруг очень сильно похолодало.

После шли. Все вчетвером, только Шлика не прихватили. Ну его мёртвую тушку: в ней холода нет.

Шли куда? Вроде, вниз. Что такое вниз? Это значит, по лестнице. Лестница — это много разных ступеней. Ну, короче, там надо ноги в коленях сгибать.

Дрейк шёл первым, а Хайдер вторым, третьим парень с забытым именем, а четвёртым не то Мендоса, не то Коммодоро — кто теперь разберёт?

А ещё по пути им встречалось очень много охранников и рудокопов. Рудокопы — те вон, врассыпную, а охранники подходили.

Школа Мендосы.

Что такое школа Мендосы?

(прямо сейчас про сейчас;

наблюдает, рассуждает и действует Барри Смит, охранник, Ближняя шахта)

1

Барри Смит находился не в самом удобном месте. Здесь, внизу, за решёткой подсобного помещения, выходящей к площадке на дне Северо-западного ствола. Но, однако, старался быть в курсе главных событий. Если в курсе не будешь, то вряд ли поможешь Стэнтону. Подлый Мендоса взял его в оборот...

Вызов к допросу Барри использовал, чтоб осмотреться. Из-под Призмы, где полный обзор, Барри видел, где именно там, в галерее, находится Стэнтон — в дальнем углу, куда запросто не попадёшь. Видел, кто его окружает: верные прихвостни мерзавца Мендосы. Видел, как он при этом выглядит — очень, очень нехорошо. Раз человека уровня Стэнтона здесь усадили с подобной мерой недобровольности, значит, те, кто усаживали, были уверены, что живым ему отсюда не выбраться.