5

Да, о своём. Например, как учесть эту новость об ожидаемом юрбуржцами нашествии в предстоящих ему переговорах с Лоренцером. И совсем о другом: о Сантьяго в тюрьме, ожидающем разбирательства в Превентивном суде планеты. По-хорошему, Каю бы надо Сантьяго вытащить. И, как будто, удобный момент: ныне агенту Альянса от Кая чего-то надо... Да, если Кай настоит, то Лоренцер выполнит. Почему бы и нет?

Правда, может в ответ поставить свои условия. И непонятно ещё, совместимы ли будут они с тем провидческим замыслом, что приоткрыл ему Гаррис. Ибо Гаррис... Ну, право же, многого не учёл. Ни того, что придётся сотрудничать с Лоренцером, ни последних вот этих вот юрбургских ожиданий и опасений. Может быть, главное, чего не сумел учесть — ограниченность сферы способностей Кая.

Кай, конечно, удачлив. Это пришло к нему там ещё, на карантинной планете, вместе со статусом избранного героя. Если в бой с Асмодеем пространство толкало тебя, то оно же тебя и хранило на ранних этапах. Прежде хранило — и хранит по сей день, так как геройская тема в его жизни не прекратилась. Вот на эту черту Гаррис, видимо, и нацелился. Но на голой удачливости не одолеешь того, чего попросту не умеешь.

Неужели такой человек — необщительный и не очень практичный — смог бы добыть в артефактохранилище пресловутую сверхценность — Корону Сида? Охраняемую целой толпой элитных агентов Альянса? Что, серьёзно? Ну нет, разумеется. Да удача предельной несбыточности проявилась уже и в том, что Гильденстерн вообще добрался до Юрбурга! А уж большего ждать... Только Гаррис мог большего ждать! Ведь за мелочи в предсказаниях отвечает не Экклезиаст, а другая субличность — Сизиф. Авантюрист, полный странных иллюзий.

Предсказания Гарриса худо-бедно сбывались на Эр-Мангали, в карантинном закрытом мирке, где провидческий труд облегчает сама его замкнутость и простота социальной структуры. Но, покинув пределы горнорудной планеты, Гаррис-провидец едва ли не надорвался. В мире безбрежно широком, от которого он отвык, очень трудно избегнуть несправедливых погрешностей, прозревая пути героя и между звёзд, и на планетах, подобных Юрбургу.

Да, Юрбург сложен. Чудовищно сложен. А Гаррис к тому не готов.

Впрочем, каков герой, таков у него и провидец.

6

До гостиницы Кай добрался уже под утро. Ноги гудели, глаза закрывались, лишняя порция марсианской моркови с негодованием нападала на печень. Думал, удастся от всего отключиться и выспаться, но, едва приготовился спать, как услышал резкий сигнал. Будто кто-то его вызывает по голофону.

Но ведь Кай не имел голофона. Он им по жизни не пользовался, а тем более — по возвращении с Эр-Мангали.

Звук раздавался из шкафа, куда Кай повесил костюм — тот, что ему был презентован Лоренцером. Кай полагал, в нём зашиты жучки-маячки, а оказалось — не только они. Где-то в кармане ещё голофон разрывается...

Кай пошарил в карманах, но так и не отыскал голофонной карты. Тем не менее рядом возникло изображение Лоренцера. Выглядел он раздосадованным непомерно.

— Я полдня тебя вызываю! — напустилась на Кая сердитая голограмма. — Почему ты не отвечал?

Кай в замешательстве проговорил:

— Просто не знал, что здесь голофон в костюме... Я, признаться, его до сих пор не сумел нащупать...

— Не в костюме, — поправил Лоренцер. — Сам костюм это голофон. Впредь просил бы его надевать при выходе в город!

Стоило сразу ответить, что ранее о таком разговора не было, но измотанный долгой экскурсией Кай не хотел обострять. Чтоб эффективно противоречить, надо же быть в ресурсе. И потом — он собирался просить освободить Сантьяго! Не начинать же с пререкания по мелочам...

Проговорил:

— Постараюсь. — Да, максимально нейтрально. Без недвусмысленного обязательства подчиняться.

— Мы должны были, — с убывающим раздражением сообщил ему Лоренцер, — встретиться в середине дня — по ключевому для меня и тебя вопросу. — Суть вопроса не высказал, видимо из конспирации. Голофонная связь и в Альянсе не защищена? — Ладно... Теперь будь готов через час: я пришлю за тобой машину.

— Адрес назвать?

Лоренцер отмахнулся уже с откровенно усталым видом:

— Нет, не надо. Просто сиди на месте. Постарайся не пропадать. Думаю, можно хоть что-то ещё исправить.

Вот оно как. Что-то чуть не обрушилось в планах агента разведки Альянса. Из-за Кая? Наверное, нет. Лоренцер, кажется, не сомневается, что и ему много выгодней, чтобы планы осуществились.

А в реальности как? А в реальности неизвестно. Планы Кая и планы Альянса совпадают не полностью.

Остаётся надеяться, что удачливость Кая не позволит случиться наихудшему из возможного.

или Просто мочи их, а там уже будь что будет:

исполняет Честер Хардерн. Accelerando da capo al fine

1

Страшно ныло и бедное сердце, и голова, им подвывали вполголоса также моральные раны и следы от побоев на теле. Честер был близок к отчаянию, но держался — уже из последних внутренних сил.

Он был искренен в отвержении демонов — и утверждал эту искренность в молитвенном обращении к истинно высшей силе.

На сей раз и Господь не сумел в стороне остаться. Перестал отворачиваться от Честера, обозначил Своё присутствие в глубине его сердца и теперь сострадал ему в молчаливом молитвенном диалоге.

— Очень болит? — проговорил участливо.

Честер ответил:

— Я справлюсь!

Он не поддался примитивному искушению обременить уши Господа унизительной жалобой. Ибо кто, как не Бог, в силу Его всеведения, знает лучше него самого, что и как у него болит. Ибо кто, как не Бог, в совершенстве Его всеблагости, суть антитеза злу и болезненным несовершенствам. Ибо кто, как не Бог, в полную меру Его всемогущества, властен в корне одолевать разномастную несправедливость — хоть мирскую, хоть демоническую, тут уж разница невелика пред лицом Абсолюта.

Честер, исполненный боли, не мог отвечать рационально и взвешенно. Следовал только наитию, да и к лучшему, так как ничуть не ошибся. Не выставлял напоказ несправедливый характер вмешательства демонических сил и сопутствующие телесные тяготы. Не намекал, что недурно бы Господу поработать над их устранением. Принял ответственность за симптомы своих недугов. Не от страха, не из гордыни, а только смирения ради

— Да, я верю в тебя, — молвил Господь. — Ты обязательно справишься. Ты, я вижу, настороже. Демоны не пройдут. В тяжкой борьбе ты над ними возобладаешь!

Точно ли Честер стремился именно к этому результату? Трудно сказать с уверенностью. Но другой результат, это стоит учесть, был возможен едва ли. Вот и пришлось ему примириться с угодным Господу.

Волей-неволей свободно выбрать смирение. И надежду на то, что хоть что-то случается к лучшему.

2

Что же может быть к лучшему? То, что Плюмбум-11 уже позади. Мерзкий сброд с тошнотворной луны больше насмерть его не забьёт. Анархический хаос, в который попал он по глупости, ныне оставлен с носом.

Правда, что впереди? Обратная крайность. Уголовный порядок из самых жёстких, установленный на последней луне Парадиза. Что, казалось бы, к лучшему, ведь в уголовных мирках — по сравнению с анархистскими — всё-таки действуют рациональные правила. Сможешь вписаться в кодекс бандитской чести — авось даже выживешь.

Вся ирония в том, что Честеру точно никак не вписаться. Он обманка, которую приняли за другого. Эту обманку сопровождают копы — два офицера из космопола Альянса. Первый из них, по фамилии Митч, в отношении Честера добросовестно заблуждается, а второй офицер, что зовётся О’Райли, заблуждается недобросовестно, хоть позволил себя убедить, что попробовать надо. Вот уж не стоило, помня о лютом презрении и недоверии в уголовной среде, гарантированной абсолютно любому полицейскому пугалу!