— Не смогу, — прошептал мне, — четвёртого не смогу.

Знал бы тогда, что впереди не один лишь четвёртый.

Правда, четвёртого смог. Удавил, отвернул долговязому голову, сбросил голову с вышки на машины внизу оврага. Превозмог себя. Хоть и рвало его так, что казалось: он прямо сейчас от избытка здоровья и кончится.

Но на пятом бедняга придумал, как лучше действовать. Он теперь не душил наблюдателя насмерть. То есть, придушивал, но несерьёзно. Обозначал контроль. Самое главное было врага обездвижить и аккуратненько вытащить с верхней площадки вышки, не позволяя хвататься ни за оружие, ни за части сего строения — чтобы висел он отдельно от башни, на высоте, равной примерно основной глубине оврага.

Там его Дику всего-только навсего надо было отпустить, ну а сидянину оставалось свободно падать. Смерть от падения, обеспеченная высотой, воспринималось будто отдельной от телекинеза, не насыщала Дика энергией, не заставляла блевать.

Главная трудность была у него: вовремя выпустить. Будто бы некая сила внутри сектанта властно сопротивлялась, алчно цеплялась даже за ту добычу, каковая в него, по всему, ну никак не лезла.

Пятый сидянин у брата Дика всякого-разного натерпелся. Он то бросал его мощным усилием воли, то вдруг подхватывал — импульсивно, непроизвольно, но замечал, что добыча прилипла к пальцам, и старался опять стряхнуть.

Но получилось! Получилось, в конце концов.

И с шестым и последующими выходило всё легче и проще.

Впрочем, главная из задач нашей разведки выполнялась отнюдь не сектантом, а лично мной. Он охрану снимал, я же считал многообразную технику. Техники было гораздо побольше, чем вышек с сидянами. На три-четыре порядка побольше, и всякой разной. В каждом из рукавов охраняемого оврага в среднем стояло десять-двенадцать сидских ходячих башен, около полусотни шагающих огнемётных танков, столько же танков других (тоже шагающих, но оснащённых иначе), около сотни лёгких разведэкипажей, а чемоданы на ножках я вообще перестал считать, потому что всё время сбивался со счёта и начинал сначала.

Что-там какие-то двадцать восемь долговязых калек!

В общем и целом моя разведмиссия с братом Диком отняла двое суток. Голова моя пухла от цифр — было некуда записать. Но я выполнил долг перед Альянсом, да и спутнику тоже увиливать не позволил. Да, к огромным размерам оврага мы сразу готовы не были, но смогли приспособиться с гибкостью к этим условиям, не теряя контакта ни с реальностью, ни с обязательствами, ни с тем праведным гневом, что порождает в нас лицезрение сидских вооружённых сил.

К тому времени, как я вернулся, полоумного Брандта вместе с сектантом Джеком также назад принесло из их радиального разведпохода. Хвандехваров овраг, куда эти двое ходили, был подальше Кизячьего, но зато сам был поменьше. Что отразилось и на численности расположенной там сидской военной техники. Да, там всего было меньше, чем в нашем Кизячьем, очень намного меньше!

Несправедливо? Ну да. Я, однако, почувствовал очень глубокое удовлетворение. Главного, что искал полоумный Брандт у себя в Хвандехваровом, больше не было: утекло у него сквозь пальцы.

Сидской-то техники было ему достаточно, но… хе-хе-хе… ни одного завалящего хвандехвара!

Так ему, гаду, и надо. Вот именно так!

5

Вновь второй голос в истолковательной полифонии

(саркастический бас от Фредерика Мак-Кру)

— Жаль! — хмыкнул подлый Макконнелл. — Жаль, что мы так и не посетили сидский военный лагерь.

Дескать, машины не в счёт. Лагерем звать исключительно место, где обитают живые разумные особи.

Он сказал это после того, как экспедиция тронулась через лес в северном направлении (на Джерихон) и прошла в нём если не целый день, так полдня как минимум.

Ну, оно и понятно. Стоило этому критику заикнуться об этой упущенной нами возможности чуть пораньше — Гильденстерн бы нашёл для него персонально способ её не упустить. Лишь поспешил бы немножечко — так посчитал бы как миленький уж не только все танки, да башни, да экипажи в Кизячьем овраге, но и всякую сидскую особь в Новом Зеоне.

Не поспешил. Осторожен, шельмец. Заявил, чтоб когда-то потом сообщить о своём прозвучавшем особом мнении.

Ха, ну я-то запомнил, когда он о нём заявил. Пусть попытается только наклеветать на родную свою экспедицию, пусть попытается!

или Внутреннее порой гармонирует с внешним, а порой мимикрирует под него

1

Обыденное либретто

(сырые данные от Клапациуса-18, банальные связи от Томаса Трентона)

Проникновение за силовой барьер, выставленный сидянами для ограждения своего военного лагеря, стало для Гильденстерна достаточным условием реализации целого ряда задач, предложенных новобабилонским комендантом Нулбрайтом. Речь о том, что за силовой стеной находился не только сидский военный лагерь, но и большой ряд объектов, не имеющих к нему отношения, к каковым, например, принадлежала бригада, окружённая некогда Сидом в районе Седой опушки (вероятно, погибшая, но ведь надо удостовериться!).

2

Первый голос в истолковательной полифонии

(задумчивый бас от Фредерика Мак-Кру)

Чем дальше думаю, тем сильнее мне кажется, будто бы речь моя — не такая уж и моя. В ней заметно влияние Гильденстерна, что и не странно, ведь он же начальником экспедиции, а хороший начальник влияет всегда на образ мысли и действия подчинённых.

Так вот послушаешь, что говорят участники экспедиции, да и с налёту не определишь, что здесь от них, что перенято от Гильденстерно, ну а что (не могу исключать) собезьянничано у меня.

Впрочем, всё это к слову пришлось, а по делу я должен сказать такое.

Шли мы под стеночкой, чтобы не потеряться. В смысле, за сидским барьером, за силовым. Ясно, что с внутренней стороны, мы ведь прошли сюда с внешней, воспользовавшись туннелем.

Следовать недалеко от барьера было удобно. Здесь, во-первых, совсем не встречалось сидян (ибо что им тут делать, совсем далеко от дороги, от техники, от туннеля и от жилого лагеря?), во-вторых, шпанок было немного, и горелого запаха, въевшегося нам в одежду, в целом хватало, чтоб отпугнуть большинство из них (надо же, как эти шпанки не любят пожары!), в-третьих, дороги, которые нам нет-нет, да и попадались, постоянно вели вообще непонятно куда (ни одной к Джерихону, все норовили мимо, двинешь по ним и зайдёшь куда сам не хотел).

В общем, как шлось, так и шли. Очень быстро к тому привыкли. Хоть и практически всем приходилось привычку не вырабатывать, а изменять. В прошлые годы по Эр-Мангали ездили на вездеходе, это бывало намного-намного быстрей, чем теперь пешком.

В пешем походе время теряется, кажется, непродуктивно. Но Гильденстерну, как он говорил, именно пеший поход позволял основательней ощутить и связать пространство. Что, пожалуй, действительно важно накануне той миссии по истреблению демонов, каковая ему ещё в будущем предстоит. Демонов много, сидят они в разных локациях, между ними заранее не сориентируешься — потеряешь и ценное время, и фактор внезапности. Подготовятся демоны — станет их бить трудней. Лучше поэтому подготавливаться самому, а врагов заставать врасплох. Это общий закон, а не только лишь я так думаю. Хочешь геройствовать не посмертно — соответствуй тогда закону.

Ну а как соответствовать — скажем, конкретному Гильденстерну на головном континенте Эр-Мангали? Тут недостаточно достоверно знать, где расположена та или иная тварь, надо пешочком дойти до неё, чтобы верней представлять преграды. А ведь преграды бывают как старыми, так и новыми.