Горестный вздох. Это знак: «добивай»?

И Сантьяго не станет продлевать мучений. Тут же добил, снова прислушался: больше не дышит.

Подошёл, обыскал последнего из невидимок — если уж замолчал, попробуй потом обнаружь.

Взвесил в руке невидимый плазмоган. Спрятал в карман невидимые наручники. Да уж, крута технология «стелс».

В коридоре остались живыми: во-первых, Сантьяго, во-вторых, Гильденстерн, притаившийся в нише под стеночкой, в-третьих, девица Лизхен — малость избитая, но далеко не приконченная.

Надо надеть на неё невидимые наручники. Верный залог сохранения жизни в текущих условиях.

— Всех невидимых я положил, — сообщил им Сантьяго.

— Вы ответите! — твёрдо сказала Лизхен.

— Как наручники — жмут?

— Привыкну… Вы ответите — за вторжение, за убийства…

— Да, — сказал Кай. — Нам вторично сюда не попасть. То есть надо идти до конца. До Короны Сида. Туда, в хранилище.

— Вот и я так же думаю, — поддержал героя Сантьяго. — Незачем бегать туда да сюда по нескольку раз… Кстати, девица, скажи, ты на кого работаешь?

— Я — на Лоренцера, — заявила Лизхен.

— Ну и славно. И мы, — здесь Сантьяго съязвил. — А те трое солдат с плазмоганами?

— Тоже.

— А двое других?

— Эти на Фенбонга.

— Есть ещё кто-то в хранилище, кроме тех, кого мы повстречали?

— Двое, — сказала она, — но это не точно. Там люди Фенбонга, если вам так это важно.

— Важно, — кивнул Гильденстерн. Он о Фенбонге, верно, наслышан.

или Минимальные требования к ситуативной активности наблюдателя:

исполняет Беньямин Родригес. Vivo scherzando non fatale

1

Бенито подумал и не стал убивать Макконнелла. Или нет, не подумал особенно, но всё равно не стал — по причинам, скорее, эмоциональным. Впрочем, и не из жалости: не достоин её предатель. Кажется, сделалось лень его убивать. В смысле, Бенито, остановившись в последний момент, вышел, что называется, из потока.

Он-то думал, Макконнелл расскажет ему об артефактах тех самых, не о каких-нибудь. А дурачок, очевидно, решил, что чем выше гора, тем у Бенито сильнее губа раскатается. В этом последнем бедняга себя обманул посильней, чем Родригеса. Определённо, Бенито совсем не по тем делам: никакая гора артефактов как драгоценностей — ну ни капли его не трогала, не соблазняла.

Стало смешно: эк они оба опростоволосились! А уж тогда…

Да, уж тогда-то Бенито задумался. Надо было создать хоть какие-нибудь гипотезы на свои (и Альянса, и Сида) грядущие действия.

Нет, ну с Альянсом понятно: скоро пришлёт сюда смену. Раз все убиты, швырнёт в эту дырку других. Да и с Сидом понятно: сидские башни действуют реактивно. Как появится кто из людей в окопах, тут же начнут методично уничтожать.

Ну а Родригесу чем себя можно занять, пользуясь тем, что он сам на участке хозяин? Есть вариант — убежать, чтоб никто не заметил. Но куда убежишь: здесь другой континент, а вокруг океан. Совершенно пустой континент — лишь придурки вокруг воюют. И на его берегах — никакого плавсредства. Так и странно бы, если не так! Да уж, сюда не случайно никто не плывёт, да и летают, как правило, беспосадочно.

Смене приходится прыгать с полутора метров — чтобы мало кому улыбнулось вскочить назад. Ящики с пищей тоже бросают им с флаеров, не отвлекаясь особенно на разгрузку. Боеприпасы сгружают поаккуратнее, на специальных тросах — всё для того, чтоб дорога в один конец.

Это всё — аргументы сидеть в окопе. Как для Бенито — не самые сильные, но наповал поражают умы верою в беспросветность. Ею Альянс обездвиживает своих верных солдат, так что последним хватает аргументации аж до самой геройской смерти.

Да, но Бенито не верный солдат Альянса. Выжил в окопе смертников, поубивал заградителей. Он, пожалуй, ушёл бы — даже со слабой надеждой хоть куда-то прийти. Вот потому то в его отношении для поддержки общей аргументации применён ещё шейный браслет, который не снимешь. Ты снимать — а он, гад, тебя душит. Ты пытаешься резать — а он отклоняет луч. И вдобавок ты не представляешь всех его функций. Может, он сможет убить тебя на расстоянии? Может, тебя по нему легко разыскать?

Если последнее верно (а очень уж вероятно), значит, Бенито и после побега надо держаться подалее от своих — от любого, оставшегося на воле, от Гильденстерна — в особенности. До ключевого момента по крайней мере.

Ну а если подалее — чем он тогда займётся? Чем-то таким, чего раньше не делал и не собирался. Например?

Например, артефактами. Вот, Макконнелл ему предлагает историю с кладоискательством… Неинтересно. Ну да. Не особенно правдоподобно. И это тоже. Но хоть чем-то поддержит твою деятельную натуру. И хоть как-то займёт, структурирует время в ожидании самого главного.

Ну, того, что зависит уж более не от тебя.

— Ты, я заметил, — промолвил Бенито, — хотел бы выжить.

— Да, — закивал Макконнелл, — очень хотел бы…

— Ну так рассказывай, что там ещё за гора! И продумай получше, как мы туда доберёмся.

Да, пусть подумает. У Бенито не хватает ума на глупости.

2

И Макконнелл сказал:

— Ты, наверное, слышал о профессоре Гилберте?

Как ни странно, Бенито слышал. И не только минуту назад. Обстоятельно слышал в последний раз от Эрнандеса, коего предал вот этот Макконнелл. Знать, для главы Джерихона тема горы артефакта была актуальна, и настолько, чтоб службу Родригеса сориентировать на неё. Правда, потом, после пленения Рабеном, он уже думал, задача неактуальна — ни для него самого, ни для службы, ни (кажется) для Эрнандеса. Но, как бывает, вышло совсем не так.

— Слышал ли, нет — не твоя забота. Сам излагай, что знаешь.

— Ну, короче, — начал Макконнелл, — этот профессор (ну, Гилберт) был в бабилонский посёлок не вхож и сидел у нас в Джерихоне. Всё почему: поругался с магистром Беком по научным вопросам. Бек ему и сказал: «Не пущу тебя в Башню Учёных!». Ну а Гилберт ему: «Да не очень-то и хотелось!». А на деле весь фокус-то был абсолютно не в башне. Что и Беку, и Гилберту надо на Эр-Мангали? Только сидские цацки. Ну, артефакты, говоря по-научному.

— Ну и что? — поддержал разговор Бенито.

— Ну и то, что те цацки находят глубоко под поверхностью почвы. Ты ведь знаешь, наверное, где?

— Разумеется, знаю, — ответил Бенито. — На Ближней шахте!

— И на Лесной, — поправил Макконнелл, — и на Лесной! Там отыскал артефакты профессор Гилберт. Но втихаря! Никому не сказал почти. Археологи, знаешь, учёные очень скрытные.

— Почему не сказал? — Разумеется, надо спросить.

— Чтобы никто не заложил его Флоресу. Флорес, ты знаешь, цацками торговал. Ну, с Альянсом обменивался на хорошие вещи…

— А Эрнандес?

— Он тоже пытался, но не сложилось. Гилберт сперва ничего ему не сказал, а потом уже Флорес с концами отжал всю Лесную шахту.

— Почему же профессор ничего не сказал Эрнандесу?

— Да потому: не захотел торговать! — голос Макконнелла зазвенел осуждением. — Если Эрнандесу скажешь, так будет торговля с Альянсом, а профессору нафиг не надо торговли с Альянсом, хочет иметь артефакты, ни на что не менять.

— Просто так, — догадался Бенито, — ради чистой науки? Для полноты коллекции? — Он старался вовсю вдохновить себя скучным предметом.

— Нет, тут другое, — уверил его Макконнелл. — Он эти цацки думал совсем подзорвать!

— Что? — изумился Бенито. — Взорвать артефакты? Да зачем же?

— По глупости.

— Нет, это не ответ.

— Ну, — Макконнелл замялся, — профессор считал: если сильно бабахнет, то с орбиты снесёт «Карантин»… Может, всю не снесёт, но систему, поди, нарушит…

— Он кому-то сказал, как такое возможно?