«Как ты посмотришь на то, — молвил вежливо Джо, — чтобы нам вместе просто свалить отсюда?». «Не возражаю», — откликнулся Честер; он думал уже о другом: как бы сдержать атаку зомбифицированных. Эти-то парни, потерянные для человечества, стали вдруг к ним целенаправленно двигаться; Честер пытался задействовать «теневика», но демонический телекинез — метод не быстрый и с зомбаками неэффективный. Их продвижение не остановишь фокусами. Скажем, открутишь кому-нибудь голову, что им с того: и не больно ему самому, и остальным не страшно. Да и в ходьбе у них голова не особенно-то участвует, всё на простейших рефлексах непроизвольных.

В общем, второй головы Честер уже не откручивал, а стрелял по ногам безголовенького преследователя. И отступал по подземному ходу вслед за плюмбумцем Джо, значительно более резвым. Пятясь, он вышел наружу в центре бывшей арены. Следом за ним потянулась череда зомбаков.

Хорошо ещё, что под ареной стоял Сантьяго, а у Сантьяго имелся Робарианский Молот — эффективное средство лишения зомбаков их излишней противоестественной жизни. Выход из хода подземного — лучшее место, чтоб одному останавливать зомбаков. Молот взлетал ритмично, размеренно, зомби валились в две кучи — налево-направо. Кучи вздымались высоко, а зомби всё лезли и лезли. Всякий из них норовил зацепить Сантьяго, но Сантьяго был ловок, увёртлив, он первым касался их Молотом, не позволяя распространить зомбифицирующую заразу.

После, когда зомби-поток иссяк, думал Сантьяго продолжить зачистку внутри посёлка, но Гильденстерн и Родригес отговорили: «Ты на ногах еле-еле стоишь, — сказали они, — сколько часов ты без сна простоял у подземного хода! На площадях Бабилона тебе пригодились бы свежие силы. Ведь ошибка фатальна». «Ну, что верно, то верно, — промолвил в ответ Сантьяго, — не мешает мне выспаться. Сон, как вы знаете, мне всегда был особенно мил. Но опасаюсь, что вновь зомбаки полезут, я же буду не во всеоружии».

Тут Родригес ему предложил покараулить, пока он спит, у подземного хода с Робарианским Молотом. Что он и выполнил в продолжение суток — именно столько понадобилось богатырю Сантьяго, чтобы восполнить силы. На протяжении этого времени из подземного хода вовсе никто не показывался, да и сам Бабилон снизу выглядел, будто вымершим — в смысле совсем, без альтернативной жизни.

Ну а когда Сантьяго вполне проспался, то отобрал у Родригеса Молот и прошёл по подземному ходу внутрь Нового Бабилона — очень по-новому Нового, как он сам скаламбурил.

И, зайдя в Бабилон, он увидел, что зомби уже не ходят, а валяются лёжа в последнем зомбическом издыхании. Верно ведь сказывали, что недолог их век квазижизненный. Впрочем, Сантьяго решил, что не будет он слишком доверчивым. Потому угощал зомбаков, наблюдаемых по дороге, контрольным ударом Робарианского Молота. И не беда, что при том ощущал себя не бойцом, а каким-то молотобойцем, главное — был в результате вполне уверен. Молот не даст уже никому вскочить.

После зачистки всех улиц и площадей стал заходить и в дома, чтоб зачистка была тотальной. Там-то впервые и встретился с недобитыми зомбаками. Нападали с остервенением, позволяли размяться. Расцветили хоть как-то достаточно нудный процесс.

Встретил Сантьяго и нескольких, кто сумели-таки схорониться от зомбификации в труднодоступных подвалах и комнатах — и остаться в живых вопреки бабилонской последней моде. К этим он пробивался при помощи Молота, сокрушая замки и засовы, а, пробившись — глядел настороженно: вдруг они зомбаки, а живыми лишь притворяются? Впрочем, у зомби удачнее получалось выдавать себя не за живых, а за честно умерших.

Среди тех, кто не зомбифицировался и не умер, попадались ему люди знакомые, а ещё незнакомые, но известные. Среди знакомцев — доктор по имени Джойс, музыканты Драйхорн и Сони — недобитки из бывшей группы «Оу Дивиляй», а из известных (ну надо же!) целый полковник Сэвидж.

Кстати, полковник, вылезая из щели, куда он забился от своих неудачно зомбированных адъютантов, как обнаружил, что зомби-волна позади, так приосанился и попытался командовать, упирая на то, что он здесь комендант. «Что ж, комендантствуй и дальше», — ответил ему Сантьяго и пособил в намерении снова забиться в щель. Всех же других посылал на выход из Бабилона, так как снаружи, по-видимому, безопаснее.

Гигиена посёлка — дело не очень-то скорое. Честер, Бенито и Кай не дождались, когда Сантьяго с зачисткой справится, а зашли в Бабилон, стали ему помогать. Может, надёжнее было бы действовать только Молотом, но при низкой активности зомби против них помогали также и бластеры, а ещё и Корона Сида на голове Гильденстерна. Правда, последняя встреченных им зомбаков наповал не била, а преграждала их путь порталами в те пустые миры, каковые она генерировала на ходу. И пропадали несчастные в этих пустых мирах, где придётся им и завершить свои квазижизни.

Ну а после того, как Бабилон был уже в основном зачищен, закономерно настал черёд и тюремных подвальных камер под Башней Учёных. В камерах этих ещё теплилась квазижизнь, так что Сантьяго опять продвигался первым. Так зачислил он всех, но осталось одно лишь дерево. Проросло это дерево насквозь через одну из камер — через ту самую, где держали когда-то Карлоса. «Здравствуй, Карлос», — проговорил Гильденстерн.

«Да, это я, — молвил Карлос, — я жажду освобожденья». — «В смысле, от демона?» — «В смысле, от жизни такой. От растительной жизни. Нет больше сил оставаться на этом месте». — «Как тебя лучше освободить?» — «Как и тех зомби — Молотом. Но ни за что не дурацкой Короной Сида. Эти порталы нас только закрепощают».

«Хорошо, — сказал Кай, — обещаю: Сантьяго ударит Молотом. Я же хотел бы с тобою потолковать о подчинившем тебя деревянном демоне. Давний он демон, или недавно был вызван Рабеном?» — «Давний, — ответил Карлос. — И местный, эр-мангалийский. Он планету видал до владычества Асмодея». — «Значит, с ним нет договора?» — «Нет, договор с ним есть. Но далеко договор, не на этой планете». — «Где же он?» — «В демоническом Сердце Альянса, откуда исходят все Щупальца». — «Где же оно?» — «Там же, где сердце Сида». — «Как добраться туда?» — «Невозможно туда добраться». — «Почему невозможно?» — «Понадобится звездолёт. Но не простой звездолёт, а класса линкора. Лишь на таких путешествует там Альянс».

Много ещё полезного сообщил Гильденстерну Карлос, а когда завершил сообщение, принял удар милосердия Робарианским Молотом от Сантьяго.

И растрескалось вмиг в Бабилоне всё то, что успел оплести Карлос своими корнями.

или Когда кто-то прыгает, кто-то другой ужимается

1

Злобствует Фенбонг,

Верховный судья Превентивного Суда города Юрбурга

(голосом громким, пронзительным, не своим)

Я продавил, наконец, самую жёсткую точку зрения. Все согласились — и престарелые мелкие сошки, и адмирал Гуггенбюлль, и трусливая задница Лоренцер. Я доказал им, что в данный момент всё решается. Был я при этом, наверное, страшен, но убедителен.

Лоренцер зря попытался меня оскорбить:

— Фенбонг, оставьте-ка эти ужимки… — Но, поглядев мне в глаза, договорить не посмел. И подчинился безмолвно решению Гуггенбюлля.

В зал заседаний Чрезвычайной Комиссии были теперь внесены все наличные средства связи с Безымянной планетой, а заодно и оба Клапациуса (в смысле, 17-я и 18-я модели). Сели за них лишь мои инженеры да инженерно подкованные офицеры с «Маджестика», Трентон же был не допущен к былому рабочему месту, изгнан немедленно при попытке войти. Нечего трогать великое будущее Альянса теми руками, которые нечисты!

— Ну, — произнёс Гуггенбюлль, — каковы же новости.

— Крайне тревожные, — доложил ему офицер шифрографической связи.

— Я так и думал, — вполголоса молвил Нулбрайт. — Больше не действует телепортер на Эр-Мангали…