Логику в печь. Но ведь есть ещё деньги. Деньги важнее.

7

Не успели ещё стартовать, как по всему ардарикскому транспортному узлу разнеслась неприятная весть: катастрофа!

Катастрофа? Ну да... Каю почудилось, что он может предугадать, что такое случилось. Из опасения выдать своё предвидение, он у Гельдерна не спросил: «На каком космодроме». Да и Честер не спрашивал — как обычно, он выглядел нездоровым.

Заговорили пилоты — между собой. Гельдерн и два молчаливых почти привидения. Ведь катастрофа достаточный повод, чтобы что-то сказать.

— Пассажирский взорвался. Здесь, поблизости. Возле пятого терминала, откуда и стартовал. Представляешь, на взлёте. Вспышка — и всё. Погляди-ка... — И пилот вывел нужное изображение на отдельный голоэкран. Там приплюснутая сковорода пассажирского космолайнера полыхала оранжевым пламенем, извергаемым вдаль изнутри.

— Началось от салона, — заметил другой пилот. — Что могло там так ярко рвануть, как ты думаешь, Пол?

Гельдерн ответил:

— То и рвануло, что подложили космопираты. Кто-то важный летел. По серьёзным делам, в Санта-Монику.

— Ничего себе...

— Хватит трепаться! Нам тем более надо спешить. Вот что случается с теми, которые... — Гельдерн не договорил, покосился на Кая и Чеса. — Пройдите в каюту! Будет старт; пассажирам здесь быть не положено. Срочно занять горизонтальное положение!

Пассажиры послушались. Правда, старт состоялся чуть раньше, чем они подошли к каюте, да и в случае, если б успели, на кушетку сумел бы улечься только один из них.

Ведь кают экипажа было всего лишь три, и одну из них Гельдерн оставил себе, остальную четвёрку расположив попарно.

Ну да ладно с ним. Главное — улетели.

или Финальный аспект пространственного достижения:

исполняет Честер Хардерн. Presto con forza

1

Всё в руце Божией. Взвешены в ней жизни и смерти, и теснота в голове, и чья-то (уж точно не Божья) рука на сердце.

Планы Господни неисповедимы. Так, неизвестно, сгорел ли и Дьюи в злосчастной посудине для пассажиров, правда, мирской здравый смысл подсказывал Честеру, что очень на то похоже. Не случайно бедняга собирался лететь этим рейсом. Всё ему Санта-Моника яркой звездой озаряла тьму. Если не улетел, то ведь тоже недобровольно. Как ни взгляни, нет причины не посочувствовать. И не извлечь из события необходимый урок.

Если Дьюи погиб, то погибель к нему подкралась тотчас после того, как оставил он Майка. Просто Майка спасает Господь, и подручных героя спасает, а того, кто погряз в эгоизме и Майка решил оставить, будет спасать далеко не в ближайшую очередь.

А почему? Долетит ли до Санта-Моники отколовшийся Дьюи, это для судеб Господней Вселенной уже несущественно. Стать невесомым в Господней руце — рискованное состояние. Крайне рискованное: аж для целого звездолёта.

Грузовик же торговой фирмы «Хобарт и сыновья» улетел без проблем с космодрома неподалёку. Кто-то скажет, что повезло. Честер же знает, что это Господь сохраняет героя. Судно, что служит герою, имеет вес.

2

Как бы то ни было, гибель пассажирского звездолёта всех впечатлила: не только своих, но и Гельдерна, и даже его молчаливых младших пилотов. Эти последние трое о Дьюи, понятное дело, не знали, да и знали бы, так не прониклись особой скорбью (ибо, коль правду сказать, не жаловали пассажиров), но зато с экипажем отождествлялись вовсю. Сами могли бы служить на таком пассажирском судне, вот и старались осмыслить случившуюся катастрофу.

Гельдерн вслух говорил, остальные же вдумчиво слушали. Честер тоже порой заходил: интересно же, что расскажет. А вот Майк почему-то и на дух не переносил разговорчивого пилота. Как по Честеру, зря. Да, пилот любит деньги — а кто их не любит, деньги? Да, он «мутный» и «скользкий», а кто в наше время прозрачен и внутренне чист? Лишь герои, такие, как Майк. Лишь святые подвижники. Ну а Честер — он менее совершенен, чем каждый из них. И он помнит Господни слова: не судите, да не подсудимыми сами окажетесь.

Гельдерн многое знает, так отчего бы не выслушать?

— Лайнер взорвали пираты. Да только зачем? Кто подумает, что заметали следы своего грабежа, тот подумает задницей… Вот почему. Там же некого было грабить! Эти громадины на пятьсот посадочных мест ходят отсюда до Санта-Моники почти абсолютно пустыми! Для того лишь и ходят, чтоб сохранялся маршрут. Перестанут ходить — перехватит Уошингтон-Пойнт. И хорошо бы, наверное, было бы для пилотов. Тем хорошо, что куски пожирнее, ага!.. — Гельдерн вовсю наслаждался вниманием слушателей. Чтоб его подогреть, он играл силой голоса: то бормотал еле слышно, то громко о чём-нибудь восклицал. В нём, наверное, умер большой театральный клоун. Но слова его были разумны. Разумны же были слова! И свидетельствовали о недюжинной осведомлённости.

Майк не прав, что отказывался послушать.

— Вот скажите-ка мне, тупейшие недопилоты, отчего же в Большом Ардарике так свободно гуляют космопираты, а космополу и дела нет? Не ответите мне? — И недопилоты молчали. — А чтоб это понять, надо знать для начала, что сейчас происходит в Космосе. Ну, что главное в Космосе? Раз молчите, отвечу сам. Главное нынче — война. Так-то не каждый её замечает, но она же идёт. А угадаете, кто с кем воюет?

Честер решился ответить вместо младших пилотов:

— Так Альянс Галактический с ксенокультурой Сид…

— Уважаю! Сечёшь, — объявил тогда Гельдерн. — Ну, так услышали, что отвечал нетупой человек?.. Но вопрос, почему их война на всех повлияла? Что, и ты не ответишь? — поддел он Честера. — Ну, так я расскажу: потому что пространство нам сузила! Эти два молодых недоучки не могли бы такого заметить, а я замечаю. Потому что хорошая старая школа пилотов, да и жизненный опыт в профессии наработал и не пропил. Настоящий пилот — он в уме помещает не один лишь убогий маршрут, по какому всю жизнь летает. Он хранит в голове карту Космоса. Полную карту, не мелкий её кусочек. Но молодёжь, если спросишь, то что говорит? Говорит, это типа задача для космогаторов. Типа для них, а все мы — это типа пилоты…

— Да изучали мы ту космогацию! — наконец не стерпел критикуемый младший пилот.

— Изучали?! — Гельдерн явно обрадовался противодействию. — А скажи мне, давно ли встречались тебе объявления об отправке грузовиков хоть откуда-нибудь в сверхдальние рейсы?

— Да, встречались, — ответил подначиваемый. — Постоянно, и много раз!

— И куда были рейсы? Я не спрашиваю, откуда.

— Например, на Арсениум…

— Это даже не дальний. Это из рейсов на средние расстояния.

— Ну так на Карлову Фьябу…

— Это даже короткий рейс.

Тут и второй молчаливый пилот попытался помочь:

— А, например, к архипелагу Фантоцци?

Гельдерн было признал:

— Да, это дальний… Но не сверхдальний!!! Ведь говорю же, познания ваши ни к чёрту! Что, больше нет вариантов?

— Быть может, на Платинум?

— Платинум — да! Но когда ты о нём слыхал?

— Год назад…

— Быть не может! Минимум — три!

— Да, пожалуй, не меньше…

— А скажи, почему звездолёты теперь не летают на Платинум? Или ты мне скажи!.. Устыдились, небось? Языки проглотили? — Младопилоты опять хмуро молчали. — Да потому, что тот Платинум люди больше не контролируют. Сид отбил у Альянса все платиновые рудники, да и не только их. Там вся зона пространства для наших полётов закрыта. И такие закрытые платинумы… да считай, что повсюду. Вот куда теперь делся богатый торговый путь на Креонту и на Клариче? Был, да весь вышел. Отменили — зачем? Ведь товары их нарасхват. И, прикиньте, пропала же куча знакомых пилотов, что там работали! Зашибали нехило… — Гельдерн сглотнул слюну. — Я завидовал им, а они… Зашибали, но вдруг перестали. Не вернулись оттуда ни сами, ни их корабли… Вот тогда я подумал: да нахрена им завидовать? Лучше тихо работать, да верный кусок иметь. Ближний Космос всегда прокормит.