— Ба! — произнёс Гильденстерн. — Значит, мне повезло. Ну, что я не был у вас в Джерихоне ксенозоологом.

Честно сказать, я немного сгущал эти морские краски. Я, к примеру, настолько набрался наглости, что спросил у сектантов, уверены ли они, что четвёртого парня тогда укокошили шпанки. Может, всё-таки блохи драконистые? Те признались:

— Видать, они.

Я развлекался, не очень-то думая о результате. Но, вероятно, излишне перепугал Гильденстерна морскими диковинами. Он-то, бедняга, настолько проникся жутью, что в результате сказал:

— Решено. Мы проникаем в сидский военный лагерь.

К этому времени Кен и Макконнелл с Моралесом, посланные на разведку, принесли уже сведения, как это можно сделать.

5

Четвёртый голос в истолковательной полифонии

(яростный тенор от Коннелла Р. Макконнелла)

Хоть я и помнил всегда о наказуемости самых инициативных, но никогда не старался следовать правилу пребывания в глубине серой пассивной массы. В миг, когда экспедиция наша (стало быть, и моя), двигаясь под силовой стеной, наблюдаемой в качестве полупрозрачной дымки, но совершенно непроницаемых для вещественных масс, поравнялась с той самой вездеходной дорогой, на которую всё это время ориентировался и абсолютный придурок Брандт, и Гильденстерн, тоже недалеко ушедший, я, наверное, первый заметил, что дорога довольно давно и не хожена и не езжена — и настолько давно, что уже начала зарастать.

Ха, «дорога»! Дорога неактуальная! Не случайно придурки-сектанты здесь ходили под стеночкой и не встречали прохода. Туповаты они. Резать головы только горазды, а своими мозгами раскинуть кишка тонка.

— Поглядите-ка! — выкрикнул я самым первым. — Кто здесь видит сейчас хоть какие-нибудь следы? Думали выползти на оживлённейший перекрёсток — шиш вам, ребята! Раз перекрыта дорога, по ней и никто не ходит.

Брандт присмотрелся — увидел уже и сам.

— Да, — говорит. — Наблюдаю отсутствие всяких следов. И людских вездеходов, и сидских копытных танков. Что, как по мне, даже немножечко странно. Танк-то приехал плеваться по нам огнём — спрашивается, откуда?

Я бы ответил, но Гильденстерн подсуетился первым:

— Полагаю, дорога уведена под землю!

— Точно! — сказал и молчаливый Моралес. — Где-то под нами шурует подземный ход. Может, слышите? — Кто бы другой тут услышал: шахтёром-то был он сам. То-то привык к подземельным-то звукам прислушиваться.

Чуть потрепались, а Гильденстерн и доволен. Вспомнил, поди, что давно не командовал нами. Говорит:

— Барбер, Макконнелл, Моралес — а ну на разведку! Аккуратно пройдёте по этой вот бывшей дороге с целью на ней обнаружить подземный туннель. Тот, что уводит под эту вот самую стену.

— Ладно, а дальше? — спросил я без энтузиазма.

— Как обнаружите — сразу назад. Пробиваться к туннелю самим не надо.

Ну и на том благодарствуем, как говорится. Ход же подземный, всем ясно, огромной важности, значит, сидяне никак не могли бы не охранять.

Ладно, пошли мы. Моралес в пути молчал, Кенни содомский — тот клеветал на Нулбрайта. Мало ему, негодяю, былой напраслины — так он новую, свежую возводил: дескать, он помнит, как господин комендант, раскрывая таланты в содомском борделе для геронтофилов именовался не Виктором Нулбрайтом, а безотказной девицей Мадленой. Чем только память забита у этого Барбера! Я говорил ему:

— Кен! Ты в разведке. Следи-ка за обстановкой.

Но когда проституты уверенно рыскали по лесу? Кабы не я, не приметили бы туннеля. Вход в него находился где-то в полутора километрах. Мы не ждали так скоро, и в этом была опасность. Мы-то шли по дороге, а туннель углублялся как раз под неё! Можно было уйти и упасть, не глазея под ноги.

Или хуже того — на охрану туннеля нарваться. Не нарвались, сказал бы я, чудом. Ведь охрана была. Хорошо ещё, что не ходячая башня Сида. Но экипаж их рыскучий. И огнемётный танк. И ещё два ляяна — сидских таких животных — боевых, в крепкой сбруе бронированной. И ещё — в том обида Альянсу — несколько кибернетических шаров-летунов, затрофеенных Сидом у Нового Бабилона. Хитрый Сид — он умеет легко перехватывать управление этими сложными автоматами. А Альянс — он бы тоже умел, но никак не на Эр-Мангали, где не действуют многие виды дистанционной связи.

Я их первый заметил — и летунов, и ляянов, и танк с экипажиком. И объявил:

— Ну-ка, спешим назад!

Глупый Моралес думал не подчиниться. Стал возражать:

— Может, нам подойти чуть поближе?

— Да зачем!!! Вон тоннель, вон и его охрана! Что Гильденстерн говорил? — Наконец-то подействовало.

Но вообще-то ляяны нас всё же учуяли. Нам повезло, что сидели они на цепи рядом с танком, а не бегали по лесу во всю прыть и свободно.

Мы вернулись на место, где был устроен привал. Рассказали начальнику всё, что мы видели. Я заметил:

— Туннель охраняется. Проникать в него нецелесообразно.

Но Гильденстерн-то имел уже вовсе другие планы. Он подозвал Дика с Джеком и им говорит:

— Два ляяна. Один огнемётный танк. Экипаж самобеглый. Несколько кибершпанок и три солдата. Справитесь? — Те закивали. — Да, охрану снимать потрудитесь дистанционно. То есть по мере необходимости не забудьте о телекинезе.

Вот и всё, что сказал. Всё случилось затем так быстро!

6

Вновь первый голос в истолковательной полифонии

(бас довольный от Фредерика Мак-Кру)

Оба зеонца отработали чисто. Всё же удобная штука телекинез. Подошли на такую дистанцию, на которой могли душить — и с неё задушили пару стоявших перед туннелем сидян-охранников. Те и заметить, наверное, не успели, кто их душил, кто сворачивал головы. Выкрутить голову — это как вроде контрольного выстрела. То есть, с гарантией, что задушенный вновь не очнётся. Правда, пока задушили двоих, третий солдат суетился. Нас не увидел — мы прятались по кустам, но догадался с цепочек спустить ляянов. А вот ляяны — так те нас учуяли. Кстати, быстрей, чем безголовые летуны.

Ну и помчались ляяны, а мы их немедленно — бластерами. Я подстрелил одного, а второго Моралес. Правда, на моего позже претендовал и Макконнелл, а на моралесова — ловкий пройдоха Хэмфри.

Но не суть. Придушив уже третьего из долговязых сидян, братья Зеона совсем одолели живую силу. Ни в огнемётном танке, ни в экипажике, как оказалось, не притаился никто. Мы посбивали ещё и машинки, палившие из лучемётов — без большого труда. И готово: проход открыт.

Можно пройти по туннелю в сидский военный лагерь.

И хорошо. Всегда хорошо, когда можно.

Правда, многим из нас в тот туннель вообще не хотелось. А совсем не желалось оказаться на той его стороне.

Но не может же экспедиция сообразовываться с желаниями да хотениями всех на свете! Мы проникли в туннель. Мы прошли по нему — широченному — аж до самого до Кизячьего оврага, что составило километров как минимум десять.

Там, в туннельный просвет, нам предстало такое множество сидской военной техники, что даже Кай Гильденстерн призадумался: точно ли надо доходить до конца туннеля? По всему, интуиция предупреждала его об осторожности, да и моя громко кричала о том же самом.

Выйдешь, дурак дураком, а там…

(Будете смеяться, но это снова про сидский военный лагерь)

1

Переходное либретто

(данные от Клапациуса-18, идеологически выверенные Томасом Трентоном)

Важным аспектом реализации целей экспедиции Гильденстерна стало проникновение за силовой барьер, выставленный сидянами для ограждения своего военного лагеря.

Отвечая на специальный запрос относительно истинной мотивации перехода сего барьера, поступивший от судьи Фенбонга, председателя идеолого-правовой подкомиссии Чрезвычайной комиссии Юрбурга, мы отрицаем предполагаемую им возможность целенаправленного перехода героя на тёмную (то есть вражескую, сиречь, сидскую) сторону с целью намеренно поспособствовать Сиду в начатых им военных приготовлениях к нападению на головной посёлок Альянса.