Маленький шарик сорвался вниз, Кай немыслимым чудом свободной рукой его подхватил и опять зашвырнул в пещеру.

Громыхнуло. Ну, собственно, не громыхнуло, а раздался хлопок. Точно ли этот хлопок соответствует штатному типу срабатывания боеприпаса?

Кай притаился. Вроде, в пещере тоже никто не двигался. Ждут, когда он долезет, чтобы верней подстрелить?..

Пара минут проползла.

— Что там случилось?! — обеспокоенно выкрикнул Честер снизу.

— Да сейчас погляжу... Держи вход на прицеле.

Можно было не напоминать, но вернее напомнить.

Кай долез до пещеры, присмотрелся получше — обнаружил три тела, неподвижно лежавших не в самых удобных позах.

— Мёртвые, да? — допытывался Честер с тропинки.

— Кажется... — Ой, ну в такой темноте, как стояла в пещере и чего только не покажется. Кай ожидал, что три трупа вот-вот перестанут прикидываться и задвигаются самым угрожающим образом.

Ожидал до тех пор, пока не засветил фонарик, отобрав его из руки одного из мёртвых, именно мёртвых пиратов. Электрический свет убедил его в окончательности произошедшего с Шёлковым, Длинным и Шиллингом. Яркой деталью стали три пары глаз, в одночасье покинувшие глазницы и разлетевшиеся по всей пещере. Ну и кровь... Её было везде многовато.

— Майк, ну что там? — снова окликнул Честер.

— Подымайся, — сказал ему Кай. — Поможешь их обыскать.

Трудно что-то поделать с природной брезгливостью, да?

или Процесс быстрого перемещения на неэкранированную территорию:

исполняет Честер Хардерн. Vivo staccato

1

Всех болящих Господь неминуемо исцелит.

Да, порою завидуешь странным вещам. Например, видишь трупы и думаешь: эти отмучились. А когда с применением вакуумной гранаты в головах у них что-то настолько взорвалось, что глаза улетели прямо в пещерный свод, ненароком приходят мечты и о собственном бедном черепе. Вот бы и то, что так скверно внутри болит, тоже освободилось!..

Шутки шутками, но хоть какой-то финал будет приятней процесса, что длится вечно. Извини, Господь, Честера, он не думает о суициде!..

Майк после взрыва гранаты выглядел чуть приторможенным. Ну ещё бы: дважды пришлось бросать. Но зато всех троих наповал, никого не пришлось отдельно достреливать.

— Повезло? — Майк задумчиво хмыкнул, даже чуть недоверчиво. Будто нужен ответ, точно ли повезло. — Я о том, это просто случайность, или всё-таки знак?

— Знак, — сказал ему Честер. — Троих одним махом даже гранатой случайно не уложить.

В чём он, правда, не слишком уверен, зато знает одно: восприятие знаков влияет на результат. Лучше, чтобы герой в своих знаках не сомневался и толковал себе в плюс. Эффективность повысится. Ну а там уж как будет.

Обыскать и тайник, и тела пришлось брату Честеру. Майк не смог — его от самой картины «слегка мутило». Много крови, а он — непривычный вегетарианец. И нетипичный герой.

В маленькой нише, где у пиратов лежали баулы с награбленным, ныне было набрызганно, и лежал чей-то глаз. Честер порылся в баулах; в основном там лежали вещи явно чужие и какие-то странные. Всё несло отпечаток дурного пиратского вкуса и превратного представления о стоимости. Например, пара женских платьев — суперблестящих, но, кажется, недорогих. Ювелирных изделий с десяток — и дорогих, и не очень. Несколько фирменных кубков от корпорации Оломэ. Стопка купюр космоталеров — разного достоинства, но устаревших, местных. Артефакт — несомненно, сидский, вероятно, с Эр-Мангали.

— Необычная форма, — заметил Честер. — Две катушки с кубической перемычкой. Ты такие видал? Интересно, что он умеет. Мог бы, поди, чем-то и нам пригодиться...

— Этот — ничем, — безапелляционно заявил Майк.

— Ты узнал его назначение?

— Нет. Но знаю: предмет не функционален. Эти потёки на нём — застарелая кровь. А она исключает нормальное применение. То ли пираты об этом не знали, то ли хотели кому-то продать и при этом смошенничать.

Почему бы и нет? Отчего не мошенничать истинному пирату?

Честер закончил осмотр тайника и приступил к обыску трупов.

Длинный — самый тупой из бандитов — не имел при себе ничего, кроме бластера. Шёлковый — самый ершистый — держал неплохой арсенал кастетов. Это он, вероятно, подрезал пастуха Ганса: без любви к рукопашной не станешь использовать нож.

А у Шиллинга — казначея всей банды — было несколько космоталерных голокарт на разное имя. Карты явно нездешние, не с Ардарика. Имена в основном не немецкие, но дело не в том. У простецкого фермера точно таких не нашаришь, ведь единственным местом, куда эти карты годятся, будет билетомат космодрома.

— О, теперь-то мы точно стартуем, — поглядев на находки, промолвил Майк. Чтобы назвать эту реплику исполненной облегчения, так уж вовсе нет. Голос его прозвучал как-то слишком устало,

Можно понять. Стартовать — это только начало пути, а ещё перед стартом пришлось основательно посуетиться.

2

— Можно подняться? — крикнул с тропинки Дежурный-Дьюи. — Вы закончили, да?

— Поднимайся, — сказал ему Майк.

Дьюи вскарабкался по верёвочной лестнице. Поглядел на тела:

— Ничего себе вы сильны!

Майк вздохнул:

— Я ведь этого не хотел. Ты свидетель, они напросились сами.

Факт, напросились. Хоть какой из Дьюи свидетель? Впрочем, герой, когда этак задумчиво говорит, обращается главным образом не к собеседнику, а пребывает во внутреннем диалоге. Вопрошает себя о знаках.

— Можно мне что-то взять из трофеев? — осторожно спросил пират.

Майк сказал:

— Почему бы и нет. Нам не многое надо, а ты заслужил.

Что ж, коль предал не тебя, а подельников, это и правда заслуга.

— Денег возьму, — сказал бывший шахтёр, пригребая к себе купюры.

Майк молчал и чему-то хмурился.

— Эти деньги, — проинформировал Честер, — ходят только в пределах планеты. Старая дата выпуска.

— Вот оно что! То-то их Шиллинг не жаловал; говорил, что напрасно берём, даже стал в какой-то момент оставлять хозяевам...

Ну ещё бы: пиратам на Ардарике местные деньги были совсем ни к чему. Всё могли получить и без них, по предъявлении бластера.

— И ещё, — Майк придумал дополнительное условие. — То, что взято у здешних крестьян, хорошо бы для них и оставить.

Дьюи кивнул:

— Ювелирку тогда, если вы не против... Это не у крестьян, это у пассажиров на космолайнере. Им уж без разницы, там никого в живых... — Ничего себе, да, аргументец? Не простит за такие Господь.

Сердце сдавило. И вновь демонизм. Он о чём-то ему сообщает.

Ах, ну да. В этот самый момент Честер чуть не впервые почувствовал в Дьюи настоящего космопирата. Жадного, равнодушного к человеческой жизни. Ранее тот представал как ведомая шелупонь, принуждённая сторожить сон свирепых подельников, как страдалец недоброй судьбы и поруганного достоинства, трусоватый, но не безнадёжный, ведь в пассивном протесте своём встал-таки на сторону Майка против головорезов.

Помнится, Дьюи сказал, что и к насилию над Гретой Мюллер был принуждён, чуть ли не сам изнасилован.

Но теперешний жадный взгляд на ювелирные украшения, снятые с тех пассажиров, которых уже не стало, показал, что не всё так уж радужно в новой роли шахтёра Дьюи...

Кажется, и демоническая рука от него в восторге.

А вот Честер и Майк не в восторге. Но благодарность обязывает. Этот Дьюи, опять же, помог. Опять же, не выдал... Да и свой он, из той же колонии, с Эр-Мангали. Там, под прицелом у «Карантина», жизнь была — ну, известно какая, жёсткая жизнь.

Дело другое, что, вернувшись с Эр-Мангали, кое-кто с неё всё-таки не вернулся... К ужасу встречных, хоть трудно его винить.

Дьюи набрал себе из вещей всё, что мог унести. Вроде, сам понимал, что попытки продать на него неизбежно укажут, но не мог же оставить результаты пиратского промысла. Ведь старался, с кого-то снимал с определённым риском для жизни.