Только камни как камни. Ни один ему не поддался. Фаринг с Суаресом стали уже роптать.

— Эй, ползи уже сам! Что мы тебе — носильщики?

Распластался, прижался к стене. Нет, автономно подняться нет никакой надежды. Слишком гладко. Чересчур вертикально.

Внезапно…

6

Не ожидал уже ничего подобного.

Мёртвая башня внезапно пришла в движение. Из-за чего? Может быть, он прикоснулся к камням шейным браслетом.

Этот браслет хоть и сделан людьми, но из сидского материала.

Тот, кто делал, тот вряд ли имел представление, что браслет так умеет. Если б не так, кто надел бы его на Бенито? Нет, надели бы на кого-то благонадёжного, а опасных людей отмечали бы как-то иначе.

Чем-нибудь, что не даёт никакого могущества.

Стоило башне слегка накрениться, как Суарес и Фаринг отбежали метров на десять, а Бенито немедленно сполз по гладким камням опоры.

Нет, не немедленно. Медленно сполз. Потому что опора уже стояла не вертикально.

Кто разберёт принцип действия этих шагающих башен? И, однако, теперь прояснилась одна деталь — что ошейник Бенито приводит в движение их опоры-конечности.

— Тю! Чего это было? — бормотал потрясённый Фаринг.

А Суарес:

— Может, больше не трогать?

Нет уж, ребятки. Бенито потрогает снова. Потому что шагающая опора пусть и утратила вертикальность, но застыла опять — с недостаточным креном, чтобы по ней взобраться.

Выглядит глупо, но Родригес переживёт. Он на секунду прижался браслетом к камням опоры, после ещё на секунду; с каждым контактом опора перемещалась. Здорово! Значит, не надо разыскивать определённый чувствительный камень.

— Как бы не рухнула башня, — предостерёг Валентино.

— Рухнет — ну так и будет, — сказал Бенито.

— Как? Мы на ней не поедем назад? — Вот что парней волнует.

Собственно, да. Привести к родному окопу сидскую башню, которая на ходу — это повысит надежду на их прощение.

Нужно ли это Бенито? Не исключено. Рад бы уверенно действовать по своей программе, но программы-то нет. Остаётся наитие. Следуешь еле осознанным импульсам, предполагая, что что-то из этого выйдет.

Тут опора застыла.

— Сильнее прижмись, — посоветовал Фаринг.

Всё-таки нет. Это так не работает.

Впрочем, башенная конечность уже и стояла почти полого. Дальше отъедет — башня совсем присядет.

Ладно. Решившись, Бенито взбежал по опоре. Сделал он это в режиме замедления внешних процессов, что и позволило не ошибиться, не оскользнуться (Пирамида, спасибо, ты и здесь помогла!).

Дальше — удача. Добравшись до верхней грани опоры, Родригес увидел и лаз в основную башню — совершенно, в любом положении, закрытый для взгляда снизу.

— Что ты увидел?

— Лаз. И сейчас я туда залезу.

И забрался туда. Но на этом везение кончилось.

7

Он ожидал, что внутри будет пульт. Ну, или более-менее ясные рычаги управления. Помнится, он как-то раз прикатил в Бабилон на настоящей сидской машине. На неудобной, вихляво шагающей, управляемой сразу с различных кресел — и из-за этого требующей слаженных действий с напарником (в роли последнего действовал Гильденстерн).

Здесь же — совсем ничего подобного. Можно подумать, что башня — всего лишь башня. Что она никогда никуда не шагала, что для этого не предназначена.

Или сама понимала, где и куда ходить?

Три этажа высоченных, соединённых сестницей. Свет проникает из узких высоких бойниц. И шаром покати, до чего в помещениях пусто.

Да, есть проход и на крышу, подвергшуюся разрушениям. Там, на разбитой турели, слегка защищённой ныне облущенными зубцами, находилась когда-то ракетная установка. Может быть, именно там располагался и пульт управления башней? Что ж, если так, то сидяне весьма глуповаты. Всё разноплановое оборудование здоровенной ходячей махины взять и расположить в одном наименее защищённом месте.

— Что там, Родригес? — часто кричали снизу.

— Пусто.

— Как пусто?

— Да мне самому не понятно.

— Рычаги там какие-нибудь?

— Никаких рычагов. Установка ракетная, раздолбанная вы лепёшку.

— Тю. Так отсюда видать, что она раздолбана.

— Эй, а пытался к чему-то ошейникам там прижиматься?

— Не работает. Видимо, в башне что-то заело.

— Не понимаю. Сначало работало, а теперь вдруг нет!

— Самому удивительно.

— Может, там где-нибудь в стенах панели тайные.

— Я их ищу. Но пока ничего не нашёл.

— А если так: подождать, и ошейником снова?

Выход удобнейший. Просто чуть-чуть подождать. Внешняя ситуация и одумается.

После — не с первой попытки — в сидскую башню сумел забежать Суарес. Фаринг долго старался — на силу залез и он. У Валентино и вовсе не получилось.

— Тю, — кричал ему Фаринг теперь, — лучше брось, не мучайся!

А Суарес:

— Ну да. Всё равно, как поедем назад, то придётся кому-то бежать перед башней. Ведь, того и гляди — наши примут нас за каких-нибудь вовсе не наших. Люди в башнях таких ещё, кажется, не катались!

— И у нас не получится, — охолодил Бенито. — Не отзывается башня на мой шейный браслет. Совсем.

— Тю! — Это Фаринг. — Ты попросту слабо пытался. И, наверное, мало выждал после того, как перестало работать.

— Дай погляжу! — Суарес глазел на шейный браслет Бенито. — Что-то с ошейником. Что-то теперь не то…

— В смысле?

— Да он потускнел. То, когда-то бывало, даже во тьме немножечко, но светился. А вот теперь — зашибись, какой тусклый. Может, энергию всю потратил.

И походило на то, что Суарес прав.

8

— Жалко, — сказал Валентино, — такой артефакт похерили.

Кто не жалел? Конечно, один Бенито. Нужен ему неснимаемый артефакт? Может, и нужен, но не на своей же шее! А уж если на шее, так пусть хоть энергии в нём не будет. Эта энергия оживляла сидскую башню. Страшно подумать, что она может сделать с тобой.

То есть могла. Ловкий Бенито её истратил.

или О времена, о нравы:

исполняет Кай Гильденстерн. Adagio moderato

1

В лихорадочной спешке (улетать, улетать!) миновал тот единственный день, когда Кай и убрался из Юрбурга. В нём поместился, во-первых, небольшой разговор с Сантьяго (как оказалось, прощальный перед отлётом); во-вторых, заседание Чрезвычайной комиссии имени Гуггенбюлля (на котором героя заметно пододвинули к Эр-Мангали — без малейшей надежды на необходимый ресурс); в-третьих, беседа со встревоженным Лоренцером (крайне неровная и темпу, и по внешнему антуражу — то пешеходной, то автомобильной прогулки). Дальше, в-четвёртых, короткая встреча с Дантеро (чтобы оставить последнее сообщение для Сантьяго); в-пятых, поездка на Юрбургский космодром (где находится только один звездолёт, и это «Маджестик»). После, в-шестых, путь к небольшому планетолёту через взлётное поле вокруг «Маджестика» (дура такая, что так просто не обойдёшь, и по дороге тебя ещё несколько раз проверят — в этом смысле неплохо, что Лоренцер шёл впереди и тем самым ускорял продвижение). И наконец, это, что ли, в седьмых, быстрый старт на катере (по маршруту Юрбург — Камарга).

А вот за ним — тишина с напряжённостью ожидания, постепенно переходящей в расслабленность.

Лоренцеру было куда важнее поскорей отослать героя с планеты, чем доставить немедленно в пункт назначения.

2

До Камарги летели практически молча — хоть, казалось бы, были вдвоём в салоне планетолёта. Лоренцер объяснил собственную молчаливость тем, что в кабине — за несколькими переборками — находится два пилота: первый из них агент Салливана, а второй — агент Фенбонга. В общем, рады стараться для однорукого старичка и озлобленного судьи.