Ладно уж, зомби ему судья. А Барри с Перейрой уже вступили на Винтовую.

7

Подниматься по Винтовой – дело неблагодарное. В полном однообразии ходишь себе кругами; кажется, много прошёл, но это всего лишь кажется. Тяжелеет дыхание, ноги так устают, аж почти отваливаются, а всего неприятней уму себя видеть мелкой букашкой.

А вдобавок ещё понимаешь: где-то там, наверху, поднимается Пепе-убийца, а внизу, за твоими спинами, ловко крадётся Прист, а ведь Пепе и Прист – как-никак, сообщники… Вот и думаешь, не умнее ли было зачистить всё за своей спиной, не дожидаясь того, как оно теперь станет проблемой?

Впрочем, и Пепе – не то, чтобы прямо проблема, а всего лишь отдельный момент усложнения той проблемы, какую составил уход от зомби.

Пепе вскоре нагнали: где-то там, впереди-наверху пару раз промелькнула знакомая тень, да и топот, и свист от дыхания идущего перед тобой не позволил ему притвориться бесплотной неслышимой тенью.

Барри Смит подготовил свой бластер, коп Фредерик Мак-Кру – свой револьвер, ну а Руис Перейра – свой огнемёт. Олаф остался пока безоружным: тот огнестрел, который возил он с собой, так и остался его поджидать в вездеходе.

- Первым стреляю я! – попросился Перейра. – Не уверен я в этом Х-блоке, не привык, вот и надо тренироваться…

- Не вопрос. Если что, начинай, ну а мы закончим…

То, что вышло потом, показалось кошмаром.

Притаившийся парой пролётов повыше курносый Пепе шумно-прерывисто задышал, а затем с плазмоганом наперевес ринулся на преследователей. Стоило только ему оказаться на линии огня, тут же Перейра задвигал пальцами по рисуночку на Х-блоке.

Но ничего, даже пусть отдалённо похожего на сгусток огня, из затеи не вышло. Вместо того перед носом у Пепе разверзлось подобие чёрной дыры; Пепе смотрел на дыру, а дыра на него, и в глазах его наливалось свинцом понимание того, что случится.

А вот Перейра не понял, он тщетно себя вопрошал:

- Что же за хрень происходит?

Но зато Эссенхельд уверенно догадался:

- Он сейчас превратится в зомби! Бейте его только из бластеров!..

- В зомби? С какой такой стати? – сомневался Перейра.

Барри Смиту, Карлосу и Мак-Кру для сомнений и времени не осталось, им пришлось поработать во все три ствола, чтобы прервать процесс на начальной стадии. Но получилось: зависнув над трупом, воронка обиженно чавкнула и проглотила из этого мира саму себя.

- Ну а если бы не успели? – спросил Барри Смит. – Что в этом случае будет происходить с человеком из тех, по которому так попало?

- В эту воронку, - разъяснил Эссенхельд, - впитается вся его ярость. Что и составит важную сторону зомбификации в понимании ксенокультуры Сид. Ну а когда остаётся безъяростная оболочка, то в неё из той же воронки подселяется внешний дух, напитавшийся новой яростью…

Непонятная галиматья. Но Эссенхельду виднее.

8

Проходя мимо тела, что рухнуло прямо на лестнице, каждый старался ни во что не вступить. Кто его знает, может, оно и заразно: ну, как и те, состоявшиеся зомбаки.

- Кстати, - заметил Мак-Кру, - этот Пепе (коль кто-то, быть может, не в курсе) – человек Рабена.

- Был человеком Рабена, - поправил Майк.

С этой поправкой Мак-Кру предпочёл не спорить. И говорил-то – известно зачем – показать свою ценность людям Бенито.

- Да, я вот тоже надеюсь, что был. Пепе из Парадиза – так его раньше звали; сам он из уголовной среды. Ну так вот, он у Рабена занимался пусконаладкой Н-связи. Как, между прочем, и Прист, идуший теперь внизу – перевербовка из ваших.

- А что это значит – «пусконаладка Н-связи»? – спросил Эссенхельд.

- Много что может значить, - задумался следователь.

- Вот лично мне, - сказал Барри Смит, - как-то не кажется, будто бы это о технике.

- Значит, - решил Эссенхельд не пойми почему, - о наборе людей. Для жертвоприношений.

Впрочем, да. Уголовнику Пепе, поди, не впервой набирать-вербовать-обманывать. А уж Рабену, ясное дело, того и надо. Лишь бы зомби являлись строго по расписанию, не сбивали сеансов Н-связи с Альянсом.

Где-то далёко внизу, где остались останки Пепе, вдруг раздался истошный крик:

- О Маммона-Маммо!.. – и затих на высокой ноте.

Кажется, Прист на что-то таки нарвался. На заразного зомбака, сотворившегося из Пепе? И теперь превращается…

- Может, стоит обратно спуститься и посмотреть? – предложил Эссенхельд, но его предложение энтузиазма не вызвало ни у кого.

- Если догонит, тогда уже и посмотрим, - твёрдо сказал Барри Смит.

А Перейра потребовал от Эссенхельда:

- Разъясни-ка мне лучше на пальцах, что надеялся ты получить, предлагая мне в огнемёт эту хрень?

- Я надеялся, вылетит огненный шар...

9

Чуть ли не весь остаток подъёма по лестнице Эссенхельду пришлось объяснять Перейре, что за фигню он подсунул к его огнемёту, что она вместо подлинного огня произвела такое.

- Сам не знаю, - вздыхал Эссенхельд. Мог бы пафоснее сказать: это науке неизвестно. – Эту штуку (Х-блок от концерна «Цфат») я нашёл пару суток назад, в Башне Учёных. И она в тот момент не выглядела бракованной. Огненный шар этот Х-блок выдавал даже в отсутствие собственно огнемёта. Только огонь – и никаких воронок!

- Ну а если подумать? – советовал Олаф.

- Лишь одно могу вспомнить странное действие. Произведя артефактом огненный шар, я испугался за книги в библиотеке – и заставил Х-блок весь этот шар втянуть.

- Что, серьёзно втянул? Никогда о таком не слышал.

- Да, я не вру: Призма всё время со мной. Но поглощенье огня – это аналог изъятия и человеческой ярости. И добиться его мне пришлось обращением вспять логики стихий, то есть тем самым путём, по которому двигались деструктивные культы…

- Майк, будь любезен чуть-чуть помолчать, - попросил Эссенхедьда Барри. – Мне бы прислушаться, а разговор сбивает.

Майк перестал развивать свою тему, а Барри затем сказал:

- Да. Так и есть, устанавливают заряды. Будут шахту взрывать.

Олаф хмыкнул скептически:

- Непохоже на Флореса так поступить. Вся его власть лишь на том и держится, что идут поставки в Альянс артефактов культуры Сид. Ну а рухнет Ближняя шахта, где ему взять артефакты? Чем он тогда заинтерескет Альянс?

А Эссенхельд:

- Но с Альянсом ему всё равно теперь не связаться. Мы же, ты помнишь, ему показали, что зомбаки бабилонские – это побочка Н-связи…

- Ну и что же, ты думаешь, это его остановит?

- Почему бы и нет? Я ведь помню: его проняло. Да и следствие вёл он уж больно по-человечески…

- Флорес прагматик. Имей это тоже в виду. Да к тому же тщеславен, как сотня потасканных полководцев. Он не любит героев, если они – не он сам. Почему он с таким удовольствием нас оставил внизу дожидаться Мендосы? Не потому ли, что слышал твой бред про героя?

Тут в разговор, в очередной уже раз, вмешался и Барри.

- Где-то отсюда всем предлагаю молчать. Слишком опасно: мы ходим близко к поверхности.

- Нас тут могут услышать зомби?

- Нет. Но нас может услышать Флорес. А уж он, как я понял, герою выйти не даст.

(прямо сейчас про сейчас и не только;

подводит итоги и действует Энрике Флорес,

начальник горнорудной колонии, планета Эр-Мангали около Ближней шахты)

1

Небо над головой. С неба смотрит светило. Надо признать, Флорес по небу соскучился. А уж как он устал от сиденья на нижней террасе бокового ствола Ближней шахты! Жизнь под сводами шахты в первую голову крайне скучна, во вторую – ещё и зомбоопасна.

Здесь, снаружи, зомби не бродят. И живых-то негусто. Рудокопы сбежали, остались какие-то лишь инженеры, кладовщики, пара-тройка охранников. Каждый кучкуется возле себе подобных. И стоят бесполезно с потерянным видом, но уйти – не уходят. Ну ещё бы: их Стэнтон так вышколил, что не могут покинуть территорию шахты без особого разрешения. Как по Флоресу, это и правильно. Так и надо.