А на четвёртой развилке торжествовала жизнь. Что там творилось! Кай с Эстебаном ошарашенно вытаращились. Групповое совокупление множества сидских тел – обнажённых, потных, исполненных половой страсти. Вот так контраст со всем, что встречено раньше!

Может, они здесь не в курсе, что поблизости там творится?

Эстебан констатировал:

- Человекообразного никого. – То-то никто никого и не убивает!

Но Эстебан поспешил. Гуманоиды всё-таки были – они же сами. Кай, Эстебан – они тоже туда вошли. В первой из страстных компаний их даже не заметили, а вот вторая обрадовалась пополнению и устремила на них похотливые взоры, не оставляя при том ни на миг основного занятия.

Вряд ли в том было сидское поведение. Уж скорее, содомское. Но с фрагментированным осознанием происходящего.

Если бы Кай с Эстебаном не убежали вовремя, им, похоже, пришлось бы отстреливаться, а такого исхода никак не хотелось. Уподобляться плюмбумам?

Далее в долгом ряду однообразных комнат Кай с Эстебаном встречались с торжеством сексуальной жизни. Правда, трудно сказать, которых полов: сидских, или содомских: динамическое их единство не исключало ничуть структурного несоответствия.

Постепенно те комнаты делались шире и больше. И вмещали такое число участников оргии, в отношении коего плюмбумам стоило хорошенько подумать, тратить ли далее дефицитный боезапас.

- Ну а где они сами? – удивлялся Кай. – Неужели все полностью переродились и включились в кордебалет?

- Где же им быть! – умудрённый жизненным опытом Эстебан легко догадался о главном. – Контролируют местный источник воды или пищи.

- Да, - молвил Кай, - очень похоже на них. Отыскали, где можно пожрать, и контролируют.

А спустя полчаса они с Эстебаном приблизились к кухне. Первым делом о том возвестила вибрация и характерный гул, издаваемый рядом шкафов Оломэ.

- Если хотим их мочить, нам туда, - пробормотал Эстебан. Судя по тону, желание замочить было подвержено некоторым флуктуациям. Ибо зачем, если мерзкие плюмбумы, дай им срок, и сами переродятся.

- Я пришёл за другим, - сказал Кай. – Потолковать с представителем Сида.

- Так за чем дело стало: выбирай, да толкуй.

- В том-то всё дело, - Кай грустно вздохнул, - как его выбрать? Это похоже на сказочную задачку. Есть такой тип задач: на дифференциацию. Там предьявляют герою, скажем, его невесту – и рядом с ней целый дом подставных. Или какой-то ценный предмет – и полно дешёвых подделок.

Эстебан усмехнулся:

- Ну вот с кем тебе здесь повезло, так это с невестами. В этом зале – особенно. Их тут около пятисот, и любая – твоя. Или почти любая.

Что это вдруг Эстебан сделал сию оговорку.

Кай всмотрелся в исполненный страсти размеренный ритм многолюдного (нет, многосидского) содомского зала.

Кто-то ещё, кроме них с Эстебаном, этот ритм нарушал. Не участвовал в совокуплении, а сидел в уголке огромного зала, скромно сложив все конечности на поясах и склонив свою голову почти до уровня пола.

- Фа-иф-ляян? – проговорил Кай вполголоса.

И сидянин, как будто подброшенный изнутри, тут же вознёс главу над ритмичной толпой и начал осматриваться.

Да, это он и был. Фа-иф-ляян, то есть Ляяноборец.

1

Отыскать сидянина среди толпы ему подобных – это, конечно, была задачка со звёздочкой. Но в той задачке, как выяснил Кай, отнюдь не одно лишь действие.

Мало назвать Ляяноборца по имени. Надо ещё с ним как-нибудь объясниться. А объясняться Каю не слишком комфортно. Потому что сидянин живой и вслух произносит текст, который нигде не записан.

Н-да… На первом часу разговора Кай себя чувствовал совершенно тупым и неспособным в слова складывать звуки. Сложность сидского ксенопроизношения оказалась ещё существенней, чем он предполагал. В нём все звуки, лишённые видимых буквенных обозначений, еловеческим ухом слышались одинаково.

Кай оставил в покое фонетику, чтобы догадаться о смыслах. Он задумался, и о чём же Фа-иф-ляян мог собраться ему сообщить. О текущей вокруг ситуации массового безостановочного совокупления? Но к чему сообщать, если разуты глаза?.. Может, об острове, об ущелье, где Кай проходил сидскую инициацию, встретил там Гарриса, но не встретился с Ляяноборцем? Но к чему вспоминать о событиях, которые точно случились, если Кай уже смог отыскать сидянина и назвал его имя?.. Что ещё мог ему рассказать по-сидски сексуальный раб из Содома? О своих злоключениях, о секрете перерождения всей содомской верхушки с её прихлебателями? Хорошо бы такое послушать, но вряд ли. Кто сказал, что Ляяноборец в курсе причины того эффекта, каковой произвёл?

Всё не то. Кай понимал, что уходит в своих фантазиях далеко от того сообщения, что сидянин старался ему передать. Ибо на то оно и сообщение, чтобы в себе содержать неизвестные ранее элементы. Есть один только смысл для Фа-иф-ляяна, чтобы по-сидски втолковывать Каю то, что и так ему очевидно – это смысл обучения языку на знакомом материале. Кай, однако, не думал, что этот смысл для сидянина может быть главным. Он здесь, в Содоме, находится в заточении. Положение сильно не то, чтоб отстранённо помышлять об учительстве.

К счастью, пока размышлял над возможными смыслами, неподъёмная трудность разговорной фонетики Фа-иф-ляяна более-менее начала проясняться. Очень просто, сама собой. Ну, с фонетикой так бывает. Этот аспект языка говорящими редко внимательно осознаётся, развивается сам собой, без детальной привязки к сигнификации.

Ладно, попробуем что-то соткать из звуков.

Н-да, попытка засчитана. Только не результат.

Нет, ну какая-то полная ерунда: «Дух собирательства качественно отличается от духа морских и полуморских психологов». Что эта фраза могла бы для Сида значить?

«Дух собирательства» – он вообще, о чём? «Полуморские психологи» - кто такие? Да и фраза сама – это, возможно, поэзия. Или, может быть, философия, но решённая на языке образов и метафор.

К сожалению, Кай был не в силах задать уточняющие вопросы.

2

Ладно, когда не имеешь возможности прояснить смысловую сторону отправленного собеседником сообщения, что остаётся: поднять собственные контексты. Ассоциации с собирательством? Скажем, коллекционерство. Что можно собирать и коллекционировать? Знания и идеи. Материальные вещи. Нечто, что сочетает то и другое. Здесь, на планете Эр-Мангали, всякий, кому доступно, мог бы пособирать артефакты Сида. Правда, много не соберёшь, эти «цацки», как пылесосом высасывает Галактический Альянс, потому что у всякого собирателя он готов их задорого, очень задорого выкупить.

Ну а кто не продал, тот их держит совсем бестолково. Ибо с толком к подобной коллекции относились на Эр-Мангали лишь в единственном месте – в Башне Учёных, выстроенной в Бабилоне для археологов, ведавших древние коды и языки. В ныне сгоревшей Башне Учёных.

Что, не о том? Собственно, Кай так и думал.

Коли так, то ещё попытка. Есть атрефакты особые, на какие пока и Альянс не наложил свою лапу. Их, разоряя Адские гнёзда, собрал Бенито. Тор, Пирамида, и Призма, и Конус, и Шар…

- Усечённый, - промолвил по-сидски Ляяноборец.

Да, несомненно, он прав. Усечённый Конус.

3

Кажется, с «собирательством» главный контекст обозначен. Что же теперь прояснить о «морских психологах»? И о «полуморских»…

«Полуморе» - антоним полупустыни. Есть ли полупустыни на Эр-Мангали? Видимо, да. Можно вспомнить эффект от антенны Н-связи. В этом случае полупустыня – то самое место, из которого подлый Альянс выкачал ярость. Ярость пропала, ярость уже не вернуть. Кстати, причём здесь психологи?

В море психолог – не ключевой персонаж. Может, имелись в виду «морские разбойники»? Нет, это мимо. Чего не хватает на Эр-Мангали, так это пиратов моря. Может, сидянин имеет в виду неких «морских романтиков»? И тогда его речь не случайно напомнила Каю поэтический штиль. Но для романтика море – не собственно море, а выражение мира свободных, слабоосознанных чувств. Что же до мира слабоосознанных чувств, то, без сомнения, в нём и психолог на месте. Но глубинный психолог, стремящийся мыслью в океанскую глубину, в глубину бессознательного.