Там, на стенах, горячий полковник Сэвидж раскричался сначала, потом же вдруг быстро сник. Я догадался о причине его уныния. Там, внизу, за стеной, по кольцу вокруг Нового Бабилона продолжали размеренно двигаться башни Сида. Только недавно в их чётком строю были проделаны промежутки, но теперь, как он видел со стен, опять промежутков не было.

— Подкрепление! К ним подошло подкрепление! — с горестной болью негромко воскликнул он.

Походило на то, что отключение купола для затеи его уже сделалось неактуальным.

— Что же делать? Что делать мне, Онодэра?

Я сказал ему:

— Можно солдат завести без потерь через подземный ход. Но бронетехнику всё же придётся бросить. Ход не расширишь настолько, чтобы она проехала.

— Благодарю за совет, — поклонился полковник. Что-то ему подсказало со мною держаться вежливо.

Может, он чувствовал, что его цели прозрачны. Может, он понял, что я их не осуждаю.

Нулбрайт был слабым начальником для Бабилона. Истина в том, что осада его сломила. Может, и Сэвидж тоже его не лучше, но несломленный меч хоть сколько-нибудь прослужит.

или Дипломатия многих довела до финала

1

Реформированное либретто

(черновик от Клапациуса-18, переписано начисто

Томасом Трентоном)

Факт изменения статистической вероятности с течением времени требует заново отредактировать прежние сведения по вопросу о роли возвращения экспедиции Гильденстерна и бригады полковника Сэвиджа в осаждённый врагом головной посёлок колонии в окончательном определении личности коменданта Нового Бабилона.

Если на протяжении составления нами с Клапациусом-18 предпоследней из ныне написанных глав отчёта для Чрезвычайной Комиссии неизменность контроля над головным посёлком колонии коменданта В.Нулбрайта оценивалась в 50% (равно как и изменение в пользу полковника Сэвиджа), а в последней из глав принадлежность контроля В.Нулбрайту возрастала до 75,5% (при падении вероятности успеха полковника Сэвиджа до 24,5%), то к настоящему времени данный вероятностный показатель вновь понизился для супервайзера Нулбрайта (до 1%) и повысился для коменданта Сэвиджа (до 99% — соответственно). Вышеприведенная динамика вероятностей определяется рядом факторов, среди которых особенно значимым надо признать активность полковника Сэвиджа в борьбе за овладение комендантским постом, а также пассивность и слабость бывшего коменданта Нулбрайта, проявленную им в отказе от борьбы за вверенный пост.

Надо отметить, что в отношении благополучного завершения экспедиции Гильденстерна конкретная фигура на посту новобабилонского коменданта не является безразличной; так, в том наименее вероятном случае, если бы комендантом остался Нулбрайт, наиболее вероятной была бы успешная сдача ему Гильденстерном выполненной миссии и, соответственно, выполнения комендантом своих обязательств в плане документального подтверждения для Чрезвычайной комиссии тех положений о ситуации на планете, каковые выставлены условием для наделения Гильденстерна ксеноартефактом «Корона Сида». В наиболее же вероятном случае, если на посту коменданта окажется полковник Сэвидж, вероятность успешной сдачи миссии Гильденстерна резко снижается, так как полковник Сэвидж ничуть не считает себя обязанным выполнять обещания, данные свежесмещённым с поста коменданта его предшественником.

2

Первый голос в истолковательной полифонии

(бас изумлёный от Фредерика Мак-Кру)

— Что такое? Чего вы хотите? — слабым голосом пролепетал комендант. И спохватился: — …Онодэру ко мне!

Кто-то верный ему (мне показалось, медлительный Боулдер) с необычною резвостью тут же и выскочил в заднюю дверь, чтобы вызвать сюда шефа охраны периметра стен.

Но полковник не забеспокоился. Два охранника Нулбрайта, что остались ещё в помещении, как-то вдруг растерялись под прицелами бластеров, извлечённых стремительно четырьмя адъютантами Сэвижда.

Мы-то считали, что все эти парни — конвоиры только для нас. А оказалось — иначе, совсем иначе…

— Вы арестованы, агент-супервайзер Нулбрайт! — странно, не правда ли, было такое слышать от полковника Сэвиджа! — Именем Галактического Альянса! За саботаж, который повлёк бесполезную гибель трети моей бригады и неизбежность потери бронемашин!

Так и сказал коменданту, мол «вы арестованы».

Я и прикинул: а не спешит ли он так арестовывать местную власть? Сколько сюда с ним прошло ему верных людей — четверо адъютантов-телохранителей? Нет, не серьёзно… Как бы ни жалок был Нулбрайт на комендантском посту, как бы ни трусило большинство его подчинённых — но ведь есть в Бабилоне те люди, которые не потерпят… Есть, к примеру, охранники стен с Онодэрою-то во главе…

Да и нашу-то экспедицию тоже нечего списывать. Правда, мы сдали оружие — там ещё, на Дальней шахте. Да и не наша забота — интриги местных властей…

— Мы не согласны, — сказал Гильденстерн. И, конечно, был прав.

Я забыл: мы ведь тоже заинтересованы, нам-то важно, чтобы Нулбрайт остался на прежнем посту — ну хотя бы на пару минут, на которую он опоздал с составленьем и подписью важного документа в Юрбург… Ну ещё бы нам быть согласными! Вся ведь работа, вся миссия ксенокоту под хвост…

— Это не важно, — промолвил полковник Сэвидж, — согласны ли вы. — Мол, раз сдали оружие, больше не возникайте.

А Гильденстерн:

— Нет, важно. И даже очень.

Он, как и я, понимал, что позиция Сэвиджа шатка. Что расклады по людям в конечном счёте — не в полковничью пользу. Правда, и Нулбрайт заметно скис, и охрана его растерялась, не поспешила открыть стрельбу. Жаль, Онодэра остался снаружи, тот бы не растерялся, но, с другой стороны, ведь японца уже позвали!..

Дверь распахнулась, но вошёл в неё не Онодэра. Хлынула пара десятков новых людей полковника. Как оказалось, он их успел-таки привести. Хоть и без бронетехники, как рассчитывал изначально.

— Как дворец? — осведомился Сэвидж.

— Под контролем! — пришёл ответ.

— Площадь перед дворцом?

— Завершаем охват.

Тут и стало понятно, что Нулбрайт всерьёз арестован.

3

Второй голос в истолковательной полифонии

(возмущённое контральто от Кеннета Барбера)

Знаю таких, как этот полковник Сэвидж. С него сталось бы учинить резню хоть на весь Бабилон. Если так человеку охота дорваться до власти в головном посёлке колонии, то перед чем он тогда, поцелуйте меня, остановится? Всякого расколошматит, кто будет против.

И, не поверите, я посочувствовал старому Нулбрайту. Хоть и не думал, что сердце моё откликнется на страдания — чьи? — заказчика смерти Грэди. Я умом-то и рад был тому, что восстановлена справедливость. Только сердцу ведь не прикажешь, оно само…

Ну, и если уж положить руку на сердце, то за что прицепился к Нулбрайту этот Сэвидж — тупорылый и грубый кабан? Не за истинную комендантскую подлость, а за собственные грешки. Сам же бросил солдат своих в самоубийственную мясорубку, Нулбрайт о том его не просил. Сам ошибся в надежде с налёту покончить с осадой.

Вот и выходит, что Сэвидж намного мерзее Нулбрайта, хоть казалось мне раньше, что Нулбрайт мерзее всех. Век живи, век учись, поцелуйте меня покрепче.

Комендант, когда понял, что переворот свершился, горько заплакал:

— Что же со мною будет? Вы убьёте меня?

— Нет, — сказал бессердечный, — ты предстанешь перед судом.

— Но за что? Невиновен я в саботаже!

— Суд покажет, виновен или не виновен. А пока посидишь в здешней тюрьме бабилонской.

— Что, в подвале под Башней Учёных? Там же нечем дышать!