Пусть он летит на счастливый свой Юрбург, получает «Корону Сида»… Мне же спокойнее будет, в конце концов.

Хоть, не скрою, я предпочёл бы, чтобы убийца правой моей руки всё-таки пал от умелой руки одержимца-сектанта, а с «Короною Сида» управился кто-то другой, более безупречный. К демонам строгий, но и лояльный к Альянсу.

Много людей в Эйкумене. Неужто такого нет?

6

Вновь первый голос в истолковательной полифонии

(бас беспокойный от Фредерика Мак-Кру)

Жалким потугам Макконнелла перебить настроение Нулбрайта на подписания документа не суждено было возыметь ожидаемого эффекта.

Ой, Гильденстерну недоставало систематичности… Не помешало же, раз результат налицо.

Ой, Гильденстерн отказался от разведки военного лагеря Сида… Так молодец, экспедицию спас, не полез на рожон.

Ой, а на шахте Лесная Гильденстерн поддержал дезертиров… Поддержал или нет, дезертиров назад не вернёшь.

Ой, Гильденстерн тайно встречался в пещере с Бенито Родригесом… Ну, во-первых, никто не видел, как он встречался. А, во-вторых, чем ужасен Родригес? Ну, подумаешь, кто-то его не любит. Он же не каждому враг.

Ой, а в лесу Хвандехваровом Гильденстрн позабыл о задаче на поиск выживших… Так не могло быть там выживших, что им там делать, в сгоревшем лесу?

Всем этим глупостям комендант не поддался. Бросил Макконнеллу:

— Всё, надоел. Замолчи!

«Адский Проглот» неуязвимых яиц моментально покорно заткнулся. Ведь от словесных обид амулет его не защищал — только от смертоубийственных, то есть от намерений, ведущих к причинению смерти, в частности, от мотивации мести разной степени праведности.

Нулбрайт уж кликнул слугу — старого дряхлого Боулдера и велел приготовить ему аппарат для голографирования — чтобы создать на нём надобный нам документ (в смысле, голографическую записку, произвольную в плане формы, но с указанным обязательным содержанием и снабжённую личной подписью).

Дряхлый Боулдер двигался медленно, очень медленно — старость не радость, давно уже минули его деньки. Думаю, Нулбрайт нанял такого в слуги, чтобы свой собственный возраст не бросался в глаза, чтобы себя ощущать хоть сравнительно помоложе…

Но теперь-то задержка сыграла дурную службу. Ведь чего уже стоило просто составить записку и подписать… И внезапно минутное дело обросло дополнительными усложнениями.

Сэвидж, который доселе благополучно задерживался, в этот критический миг появился в дверях в сопровождении двух адъютантов-телохранителей. Резко вошёл. Да в каком состоянии: в столь возбуждённом, что при нём никакой документ не подпишешь уже спокойно!

Прямо с порога полковник свирепо рявкнул:

— Поздравляю вас, Нулбрайт! Вы своего дождались!!!

— Я… дождался? — проблеял в ответ озадаченный старикан.

— Да! Это вы, как я понял, не захотели пропустить мои бронемащины в свои ворота!!!

— Нет, я хотел! — воскликнул несчастный Нулбрайт — и по внешнему виду внезапно приблизился к Боулдеру. Постарел на глазах, я сказал бы про этот случай. — Просто поле же над Бабилоном. И никто в Бабилоне не знает, как им управлять…

— Да? Хотели, не знали… Да теперь-то какая разница!!! К вашему сведению, комендант, я только что побывал на поселковых стенах. Онодэра, начальник настенной стражи, мне устроил экскурсию. Что я увидел со стен, вы спросите меня, комендант?! Не решаетесь? Вот что скажу я вам: мы опоздали!.. Мы по вашей вине, комендант, мариновали моих солдат, не позволяя проехать с бронёю в ворота посёлка. И дождались — чего? Да того, что пришло подкрепление к сидской осаде! Полюбуйтесь-ка сами, агент-супервайзер Нулбрайт: строй шагающих башен вокруг Бабилона восстановлен уже в первоначальном виде!

— Это ужасно, — сокрушённо кивнул комендант. — Это, как я понимаю, невыразимо плохо.

В этот момент Гильденстерн не удержался от совета полковнику:

— Самым разумным, по-моему, было бы сделать так: всю сохранившуюся бронетехнику отослать в гаражи на территории Дальней шахты…

— Замолчать!!! — заревел полковник. Эк его сильно от гнева перекосило.

Скорым уверенным шагом он подошёл к коменданту Нулбрайту, брызжа воинственной яростью во все стороны.

Все расступились в трепете перед ним.

7

Пятый голос в истолковательной полифонии

(говор гортанный, сердитый от Онодэры-сэнсэя, необычный и подозрительный для европейской традиции оперы и космооперы)

В том, как демоны пакостливы, нет для меня сомнений. Превозмогая жестокую боль — головную, а также сердечную, я в душе своей ведаю эти пакостливые эффекты. Но не сломят они, демонические подселенцы, дух служения в сердце потомственного самурая. Не запугают они Онодэру-сэнсэя, так как отважный боец сам запугать их способен.

Демоны в страхе, они в глубочайшем ужасе. Им угрожает мой острый кинжал кусунгобу. Догадались они, чем он им всем грозит. Истинный воин готов умереть, не допустив в своё сердце жалкого трепета перед смертью. А готовы ли демоны, пребывая в его душе, пережить вместе с ним красоту ритуала сиппоку? Нет, не готовы, как выяснилось. Предпочитают сдаться.

И служить Онодэре без надежды когда-либо установить демоническое господство.

В этот день, как и во все предыдущие, я ходил по стене Бабилона, проверяя посты. Я в своём собственном сердце читал письмена интуиции и заранее понял, что экспедиция воротится сегодня. Так и случилось; случается только так. Слава великой богине, слава Аматэрасу.

Явным знамением возвращения экспедиции стали бои у ворот Бабилона — между людьми и мерно шагающими сидскими башнями. В этом бою люди отважно гибли, бронемашины горели тяжёлым чадом, но и башни порой переставали шагать и падали. Гибель тех башен приветствовали солдаты. Эти солдаты предпочитали смерть лёгким путям проникновения к нам в посёлок. Так им велел полководец, мечтавший о славе. Военачальник, желающий маршем войти в ворота.

И, тем не менее, я догадался, что солдаты пришли к Бабилону не просто так. Их привела экспедиция — ибо кто бы другой привёл? Военачальник — а кто надоумил военачальника? Лишь экспедиция, только она одна.

Я угадал: военачальник и экспедиция первыми прибыли к нам в Бабилон сквозь подземный ход. Военачальника звали полковник Сэвидж. Присмотревшись к нему, я догадался, что он, видимо, тайно хочет стать комендантом вместо старого Нулбрайта. Парадоксально, но эти его мечты были созвучны и чаяниям коменданта. Кто в Бабилоне сильней старика стремился к счастью оставить свой пост и вернуться с Эр-Мангали? Я и подумал: быть может, покой на него снизойдёт. Или кто-то кого-то убьёт, или договорятся.

— Мне немедленно надо связаться с комендантом посёлка! — промолвил полковник Сэвидж.

Что же, подумалось, всё же договорятся. Наверное… Если их демоны не наведут на другое.

Если да кабы… Условия не проецируют силу.

Демоны очень старались вражду посеять. Не мои, а их собственные, неспособные к телекинезу. Сэвидж-полковник стремился впустить в Бабилон свои восемь бронемашин, для чего надо было убрать силовой экран и открыть ворота. В том, чтоб ворота открыть, затруднения не было, но вот в том, чтоб убрать силовой экран возникало лишь то затруднение, что убрать невозможно.

Нулбрайт, желая освободиться от слишком тяжёлого разговора с настырным полковником, переключил его на меня, дав ему явно несбыточную надежду, будто помочь с неснимаемым силовым колпаком в моих скромных силах.

— Слушай, японец, — потребовал раздражённый полковник, — отведи-ка меня к переключателю силового поля.

Переключатели поля? Я знал, где они находятся. Только они выключали не нынешний мощный купол, что накрыл Бабилон. Переключатели были на каждой стене, ими включались поля той локальной защиты, каковые не позволяли через конкретную данную стену перелезать злоумышленникам. Разве я против? Пусть смотрит, подумал я. Пусть он сам убедится, что все они выключены. Бабилон же в осаде, приходится экономить энергию. Не дублировать купол, возникший незнамо как.