Фредди прав, но лишь в том, что позиция гильденстернова уязвима. Но не прав, когда думал, что надо её спасать. Не спасать её надо, а изобличать пред Альянсом. Чтоб Галактика знала, какой Гильденстерн болван.

Впрочем, хитрый болван. Гильденстерн доложил коменданту о результатах своей (в смысле, нашей) экспедиции сразу после того, как вышел полковник Сэвидж. Вышел надолго, не от хорошей жизни: шансы ввести бронетехнику в Бабилон так и таяли на глазах у полковника, о котором известно, что он военачальник упорный, что не любит сдаваться, сражается до последнего.

— Раз полковник ушёл, — произнёс Гильденстерн, плутовато подмигивая коменданту, — нам пора обсудить реализацию нашей сделки. Как экспедиция выяснила, в окружении под Седой опушкой вся бригада полковника Сэвиджа не окочурилась — доказательством служит сам Сэвидж и остатки бригады под бабилонскими стенами. Что же касается войск в Хвандехварьем лесу, то ни леса, ни войска в данный момент не существует. Но зато гарнизоны в двух шахтах — Лесной и Дальней — сохранились в неприкосновенности. С той лишь разницей, что в Лесной он разложился морально, предал Альянс и, считай, дезертировал, отказавшись от всякого рода военных действий.

— Разнообразные вести, — промолвил Нулбрайт. — Частью добрые, частью скверные…

— Я, — заявил Гильденстен, — с позволенья сказать, учёный. А в науке у нас положительный результат не важнее, чем отрицательный.

— Вот оно что! Значит, дело в науке, — успокоился комендант. — Ладно, понял. Так что мне теперь сообщить Чрезвычайной Комиссии?

— Я продиктую, — сказал Гильденстерн. — Отразить надо следующие позиции: что в войне против Сида на Эр-Мангали силы Альянса покуда не проиграли. Вы согласны, надеюсь?

— Согласен, — ответил Нулбрайт.

— Далее… Факт, что значимым фактором нестабильности власти Альянса над данной планетой в актуальном моменте являются демонические существа, принадлежащие к так называемому «пост-асмодеевому» поколению. Вы подтверждаете?

— Подтверждаю, — ответил Нулбрайт.

— И, наконец, утверждение, что предстоящая миссия по обузданию данных существ может быть выполнена лишь при условии оснащения артефактом ксенокультуры Сид, именуемым также «Короной Сида». Осознаёте ли и поддерживаете ли сказанное?

— Осознаю и поддерживаю, — ответил Нулбрайт.

— Вот и прекрасно, — сказал Гильденстерн. — Значит, осталось создать голографический документ…

— Подождите! — воскликнул я. — О, комендант, вы не должны это делать! — После чего — крайне ёмко и аргументированно — я объяснил ему, почему.

4

Третий голос в истолковательной какофонии

(свистящий шёпот от Коннелла Р. Макконнелла — адресованный судье Фенбонгу и адмиралу Гуггенбюллю втайне от супервайзера Саллимена)

Мне, сказать по секрету, и в самом начале уже не нравилось, что правление супервайзера Нулбрайта на посту коменданта Нового Бабилона сопряжено с крайне обидным высокомерием и недостойным моральным обликом, сопряжённым с таким поведением, что способно дискредитировать Галактический наш Альянс в близоруких глазах эр-мангалийских туземцев.

Данное первое впечатление экспедиция наша по горнорудному континенту не развеяла, только упрочила, ибо вскрыла следы не проступков, но преступлений, совершённых данных субъектом на Эр-Мангали. В чём их состав: в организации ряда убийств, исполнителями каковых были два одержимых сектанта — соответственно Дик и Джек, так сказать, братья во Зеоне. Данные киллеры Нулбрайтом применялись достаточно регулярно, так, они оба признались в убийстве посредством телекинеза своего же товарища Джона Грэди, с коим они вместе ходили в разведку месяца три назад. «Мы и убили, — ответили Дик и Джек на прямой вопрос. — И отвинтили башку, и запихнули под стену… Всё так и было, а что? Что в том такого?». Нулбрайт же даже для вида о Грэди не пожалел, а, напротив, хвалил этих киллеров за успешную акцию.

Что характерно, тех самых двоих сектантов Нулбрайт послал якобы в помощь экспедиции нашей. Эти субъекты должны были долгое время честно работать, нас охраняя от неожиданностей и, по возможности, тем усыпляя бдительность — с тем, чтобы в самом конце, по решении всех задач, самым решительным, бесчеловечным образом уничтожить и Гильденстерна, и меня, и Мак-Кру — самых главных людей в экспедиции нашей. Что спасло нас от этой печальной участи — только случайность. В брате Дике и брате Джеке проснулась совесть — и помешала реализовать задуманное, потому вместо наших голов они посносили собственные. Ибо остались бы живы — убили бы нас (их в посёлке сектантском учили всегда послушанию!).

Из вышесказанного легко догадаться, что смотрел я на Нулбрайта по завершении экспедиции словно другими глазами, более мудрыми и внимательными.

Слыша, как Кай Гильденстерн подобострастно отчитывается пред комендантствующим негодяем за успехи в решении экспедиционных задач, я не выдержал, я вскочил и воскликнул, сверкая взглядом:

— А не ты ли, мерзавец, виновен в убийстве несчастного Грэди и в покушении злостном на наши жизни?

Комендант догадался, что мы отыскали улики, что свидетельствовали против него с неопровержимостью. Он вскричал, заливаясь слезами:

— Конни, ты прав! Меня бес попутал. Я виноват перед вами и Джоном Грэди. Я понимаю, что вам остаётся меня презирать. Так презирайте меня, ибо я презренен! Об одном лишь прошу: не сообщайте в Альянс! Ни полслова ни Фенбонгу, ни Гуггенбюллю! Ибо презрение их будет губительно для карьеры… — С содроганием Нулбрайт вспоминал о честнейшем судье и отважнейшем адмирале военного флота Альянса, ибо в их воле лежит восстановление справедливости!

Мы с гадливостью слушали эти словесные пресмыкания. Лишь один Гильденстерн, помышляя о сделке, произнёс.

— Хорошо, не расскажем. Что мне будет с того?

— Всё подпишу! — пообещал ему Нулбрайт. — Выдам любой документ, необходимый вам. Если вы что-нибудь где-то не доработали, я закрою глаза — но Гуггенбюллю не доносите!

— Ладно, замётано, — весело захихикал Кай Гильденстерн, любитель всего порочного.

Он не подумал, что правда всплывёт — моими усилиями.

5

Четвёртый голос в истолковательной какофонии

(блеющий старческий дискант от коменданта Нулбрайта)

Я должен быть безупречен, я это помню. Все, кому было и будет суждено умереть, не должны быть никем с моим именем связаны. Например, Джога Греди я лично не убивал. И Гильденстерна — тем более не попытался. Да, мне не очень-то нравилось, что один из них жил, а другой до сих пор ещё существует, но ведь мысли не могут влиять на реальность магически. Вы смеётесь, наверное: не настолько уж я могущественен.

Я всего-лишь агент-супервайзер разведки Галактического Альянса. Скромный агент-супервайзер, на этом всё. Да, я поставлен был властвовать над колонией, стал самым главным агентом на Эр-Мангали. Но во время какое? В военное, скудное время. В то, когда истинно счастлив лишь тот, кому было Альянсом позволено возвращаться с Эр-Манали.

Саллимен, Лоренцер — вот кто счастливые люди. Их миновала «великая честь» бабилонского комендантства. В осаждённом посёлке. На еле живой планете. Знали бы вы, как тяжела эта ноша! В общем, не думайте, что я повёл себя, как самодур. Что выбирал, кому надо жить, кому жить не надо.

Да, я знаю, брат Дик и брат Джек были людьми опасными. Но не бывает людей не опасных на Эр-Мангали. Грэди был очень опасным, а Гильденстерн и подавно: демона укокошил, руку мою отнял. В общем, вопрос ещё, кто исполнитель, кто жертва. Оба сектанта погибли, а Гильденстерн живой. Да, и успешный, раз планы реализовал.

Несовершенна реализация (так утверждал Макконнелл)? Все мы здесь люди, не совершенен никто, а Гильденстерн — старался. Придираться к тому, как он выполнил три задачи? Нет, это было бы мелко. Раз выжил, пусть дальше идёт. Нечего у меня перед глазами маячить!