Глория

Виктор послушно вышел, и я невольно почувствовала облегчение. Он едва держался на ногах, и я прекрасно его понимала. Разобранный на части труп – зрелище не для слабонервных.

Он оставил дверь приоткрытой, сел на ступеньки. Кто-то из горожан подошел к Виктору, о чем-то неразборчиво спросил, но он лишь махнул рукой и ничего не ответил. У любопытного хватило ума не заглядывать внутрь.

Я прошла к кассе, и сейчас моих сил хватало лишь на то, чтобы мысленно повторять: Аврелий, как же так… Кавереллин уже был в Итайне, он показал свои возможности в полной мере, и вряд ли люди принца Бруно могли нам хоть чем-то помочь.

Наверно, Айзен и представления не имел, с кем именно связывается. Просто нанял волшебника, чтобы наказать строптивую девицу. Что-то мне подсказывало: заместителю министра очень повезло, что принц Бруно взялся за него раньше. Лежал бы сейчас вот так же, по частям…

Я вздохнула, переступая через собственную слабость, и сняла голову Аврелия с кассы. Куда бы ее отнести? А вот, в комнатушку-подсобку, это будет в самый раз. Здесь и диван есть, и подушки…

Я осторожно опустила голову мертвеца на подушку и подумала, что все случилось очень быстро. Впрочем, не стоило тратить время на размышления и переживания. Нам всегда говорили на занятиях: «Вы боевые маги и будете выгребать с поля битвы то, что вам может помочь. Так что засуньте ваши нервы в самую темную дыру и принимайтесь за дело». С этим было трудно не согласиться.

Я опустила руку на сухой и холодный лоб мертвеца и попробовала для начала выяснить время гибели. Получалось, что Аврелия убили как раз тогда, когда я расставляла вешки в доме. Зацепившись за одну из тонких посмертных нитей, я аккуратно потянула ее к себе, и веки мертвеца дрогнули и поднялись.

Аврелий смотрел на меня, и я видела бескрайний зеленый луг под ярко-голубым небом. Он шел вперед по сочной траве и обернулся, когда я окликнула. Сброшенное тело было теперь ненужной шелухой, и не стоило ни горевать, ни терзаться.

– Я и подумать не мог, что все так кончится, – улыбнулся Аврелий.

Я невольно улыбнулась в ответ. Надо же, столько лет просидеть в зеркале, сражаясь с аскорубами, и погибнуть через несколько дней после освобождения…

– Кто это был? – спросила я.

– Наш эльф-полукровка, – ответил Аврелий. – Очень хотел заманить тебя сюда. Требовал, чтобы я как можно скорее вызвал тебя в магазин… Но я отказался. Не люблю быть червяком на крючке, особенно если на этот крючок хотят поймать дорогого мне человека.

В носу защипало, и я поняла, что сейчас расплачусь. Аврелий стоял на зеленом лугу и ни о чем не жалел.

– Почему он не пришел прямо в мой дом? – спросила я.

– Потому что он тебя не видит, – ответил Аврелий. – Наша с тобой защитная сеть работает на славу. Он сможет заметить тебя только тогда, когда ты будешь в трех шагах от него. Вот и хотел, чтобы ты пришла сама. Но я не сказал ему ни слова. Попробовал ударить, и тогда он окончательно разозлился.

Нагнувшись, Аврелий сорвал колосок и протянул мне. Я машинально взяла его, сжала в руке. Горечь и печаль наполняли меня, накрывали с головой. Я была плохо знакома со смертью близких, и теперь мне было тяжело и тоскливо.

– Возьми, тебе это пригодится, – сказал Аврелий. – Видишь, как получается: можно делать неприятные вещи, но при этом не быть твоим врагом. Забавно, правда?

Лицу стало жарко и мокро – я поняла, что все-таки плачу.

Аврелий провел по моей щеке, стирая слезы, и ободряюще произнес:

– Не стоит плакать, это была достойная смерть. Я тебя не выдал, Глория.

– Спасибо, – прошептала я. – Теперь ты пойдешь дальше?

– Да, – беспечно улыбнулся Аврелий. – И пообещай мне, пожалуйста, что победишь эту дрянь. Тогда я умер совсем не напрасно.

– Ты и так умер не напрасно, – выдохнула я. – Спасибо тебе, Аврелий.

– Прощай, Глория.

Он махнул мне рукой, и наваждение исчезло. Я вновь была не на зеленом лугу, а в комнатушке при магазине, и мертвая голова лежала на подушке. Ее глаза были закрыты, но на губах остывала прощальная улыбка – раньше ее не было.

Я разжала туго стиснутый кулак – зеленый колосок впечатался в ладонь, оставил огненный оттиск. Прощальный подарок мертвого мага. Его силы теперь медленно перетекали в мою руку. Кожу стало колоть мелкими иголочками, но почти сразу это ощущение исчезло. Аврелий передал мне кусочек своего могущества – то, что не успел дать на занятиях.

Я сделала несколько вдохов и выдохов. Мне стало легче: то, что меня наполняло, теперь было не диким животным, которое вряд ли можно приручить и обуздать, а хорошо отлаженным механизмом, с помощью которого я смогу сделать неприятную и трудную работу.

– Слышишь, дрянь? – спросила я так, словно Кавереллин в самом деле мог меня услышать. – Я тебя вычищу из мира.

Это была моя работа, и я училась делать ее хорошо.

Выйдя в зал, я собрала колобков для уборки, очистила их направленным заклинанием и послала приводить помещение в порядок. Еще одно заклинание ушло к колобкам для того, чтобы они собрали то, что осталось от Аврелия, и сложили в комнатушке.

Теперь город не будет бояться пленника зазеркалья. Его история подошла к концу.

Я вышла из магазина, понимая, что больше не вернусь сюда. Просто не смогу войти в двери, даже после тщательной уборки.

Горожане толпились на тротуаре, испуганно глядя по сторонам: не выпрыгнет ли откуда дракон? В воздухе еще висел запах крови и гари, но заморосивший дождь медленно, но верно вымывал его.

– Что случилось, барыня? – спросила какая-то женщина посмелее.

Я устало провела ладонями по лицу и ответила:

– Аврелия больше нет. Убийца приехал в Итайн.

Горожане зашумели, заахали, кто-то даже всхлипнул. Я скользнула взглядом по толпе в поисках Виктора. Вроде бы только что сидел на ступенях…

– Отправляйтесь домой, заприте двери и никому не открывайте, – приказала я. – Убийца – Ланнан Кавереллин, эльф-полукровка. Светлые волосы, карие глаза, серебряные украшения. Если он все-таки до вас доберется, то не сопротивляйтесь, не стройте из себя героев и просто скажите ему, где я живу. Но я постараюсь сделать все, чтобы он не добрался.

По толпе вновь прошла волна испуганных возгласов, и какая-то девушка вдруг махнула мне рукой.

– Эльф? – переспросила она. – Барыня, так ваш муж вон только что с каким-то эльфом ушел!

Виктор

Это было тепло, которого я никогда не знал. Я вдруг словно снова стал мальчиком, который играл в пыли у порога той лачуги, что называлась его домом, и вдруг над ним взошло солнце.

У солнца были сильные горячие руки. Когда ладонь тяжело опустилась мне на голову, я понял, что наконец-то счастлив. Я обрел то, чего был лишен все эти годы. Отцовская рука гладила меня по голове, отцовские глаза смотрели с бесконечной любовью, я тонул в них и радовался, что тону. Все во мне стремилось к отцовской улыбке.

Маленький мальчик поднялся с земли, подбежал к самому любимому человеку и обнял его так крепко, что не мог разжать рук.

– Ну, здравствуй, сынок, – сказал отец. Его голос плыл в моих ушах божественной музыкой, и я летел за ней. – Вот я тебя и нашел.

– Здравствуй, отец, – откликнулся я, задыхаясь от любви. – Я так тебя ждал, я…

Отец пришел. Теперь не будет ни привычного недоедания, ни мальчишек из богатых семей, которые бросали в меня камни и смеялись над моими перелицованными обносками, теперь в моей жизни никогда не будет никакого зла, потому что отец здесь!

– Ты вырос, мой мальчик, – улыбнулся отец. – Познакомишь меня со своей семьей?

Глория. Она ведь сейчас…

Понимание было словно пощечина, которая отрезвила меня, выбросив из мира грез. Я смотрел на отца – светловолосый и кареглазый, идеально прекрасный, он не сводил взгляда с моего лица, словно пытался прочесть мысли.