— Здесь, на голоэкранах, — продолжал он вещать, — артефакты особенно ценные с прагматической точки зрения. Раньше они находились у нас в запасниках, но нельзя поручиться, что там они есть и сейчас. Изучение их юрбургскими археологами-экспериментаторами вылилось в целый ряд прорывных технологий гибридного типа, засекреченных ныне терранскими корпорациями.

Жаль, Сантьяго плевать на все эти секреты; важнее сон.

— Мы добрались до зала, посвящённого сидской письменности. Надо отметить, что сидский язык — далеко не один. Существует как минимум десять его вариаций — исторических и социально-функциональных. — Кай бы похвастался, что один из представленных языков расшифрован им лично, только смыслу немного в таком хвастовстве, только себе же обида.

— Здесь же мы видим прибитый камнями скелет ляяна, найденный Хлодвигом Беком на планете Эстампа. Данный ляян — одомашненный сидский зверь — был принесён в жертву демонам около тысячи лет назад. Что же касается смысла тяжёлых камней, он прозрачен: мёртвому телу в момент одержимости демоном не позволить подняться и броситься на сидян.

Думал, хоть тут Сантьяго соизволит очнуться. Нет, куда-там: он бродит, как зомби, не раскрывая глаз. Из-за него раззевалась и бедная Лизхен. Даже Кай ощутил, что музей, скажем так, скучноват.

— А вот это — на голоэкране слева — типичное сидское захоронение в сагиттальном разрезе: дромос (вон тот коридор) и погребальная камера. В ней мы встречаемся с сидским эквивалентом земных саркофагов. Нечто подобное найдено было на Эр-Мангали в так называемой Особой штольне, что при ныне обрушенной Ближней шахте. Не интересно? Ну, стало быть, двинемся дальше.

Дальше — прекраснейший повод проснуться: стилизованный дромос, ведущий из залов музея непосредственно в артефактохранилище. В дромосе — для посетителей, утомившихся от объяснений — расположены развлечения: пара десятков трёхмерных голографических пазлов. Можно собрать целых четыре варианта сидянина — родом с различных сидских планет, двух ляянов (рабочего и боевого), двоих представителей ксенокультуры Ро, нескольких крупных учёных (с великим магистром Хлодвигом Беком включительно)… Важно, однако, другое.

Двери в забранном решёткой проёме между дромосом и артефактохранилищем выглядели недостаточно плотно закрытыми. Здорово, да? К ним бы Сантьяго внимательно и приглядеться, только как же ему приглядываться, если глаза зажмурены понадёжней дверей!

или Лучше гор могут быть только горы

исполняет Беньямин Родригес. Vivo fatale non scherzoso

1

По Родригесу били со стороны заградотряда. Били двое как минимум. Из тяжёлого стационарного плазмогана при поддержке лазерной пушки. Он уворачивался, а они продолжали бить. Чтобы ему увернуться, приходилось вовсю применять суперспособности, полученные от Призмы.

Да, не хотел их светить (будет и зависть, и подозрение, и попытки эксплуатации), но что делать, когда на минималках не избежишь удара?

Он соскочил в неглубокий окоп и залёг на самое дно. Тут же обстрел прекратился. Рядом уже подымались, отплёвываясь, выжившие бойцы. Лезли на бруствер, осматривались, веселели. Надо же, пронесло.

Кто-то сказал ему:

— Эй! Вставай, не боись, сидские башни давно попятились!

Ха! Да он первый увидел, как это случилось. Да уж, атака сидян, можно сказать, отбита. Но неужели никто не заметил запёкшийся грунт, недвусмысленно указующий, откуда сейчас шарашили?

Ладно. Коль все уж зашевелились, расслабились, то и Бенито привстал, огляделся, вытянулся в полный рост. Он посматривал в сторону заградотряда — как оказалось не зря. Потому что опять (и опять) по нему прилетело.

Он залёг, переполз, чтобы высунуться в новом месте. Вновь прилетело из плазмогана. Безошибочно, именно по нему. Тьфу, что за выборочная охота?

Вдруг догадался: его узнают по одежде. Он здесь единственный в форму Альянса не переоделся. Может, за это на него и обиделись? Хоть какое им дело, сволочам из заградотряда?

А… Может быть, на него указал сержант? Мол, недурно бы укокошить во избежание — этого самого, в рыжей приметной куртке.

2

Убедившись, что сидские башни отхлынули окончательно, смелый сержант прителепался к окопной линии, чтобы, как самый ответственный, произвести перекличку. В пухлой тетради, которую он держал при себе, были записаны все имена траншейных сидельцев. Он их выкрикивал, чтобы они отзывались. Это ему позволяло повычёркивать всех, кто погиб.

Не дозвался — и вычеркнул — девятерых. У Бенито как раз настроение было промолчать, будто о чём-нибудь призадумавшись, но не стал обострять, получив кулаком под бок. Да, в каждом взводе какой-то процент — особо сознательных. Тех, кто решил не шутя умереть за Альянс лишь потому, что не очень-то любит культуру Сида.

— Есть Беньямин Родригес? — повторил сержант.

— Я, — откликнулся он откровенно нехотя.

Тут сержант оторвался глазами от списка и прочитал небольшую лекцию, из которой все рядовые должны были вынести следующее послание: мол, коли кто-то живой вдруг окажется вычеркнут (по недомыслию или по злому умыслу), этому мнимо подохшему скоро не жить. Ну, в смысле, всем здесь, конечно, не жить, но вот этому точно.

— …Разжевал для тупых. У кого-то остались вопросы?

У Бенито остались:

— Можно ли выяснить способ, каким это достигается?

— Способ такой: пристрелю вот из этого бластера!

Вытянув бластер и скорчив свирепую рожицу, бравый сержант постарался выглядеть грозно и убедительно. Но у Родригеса всё же осталось, о чём сказать:

— А не снайперским выстрелом со стороны заградотряда?

— Для тупых повторяю. Если какая-то падаль вроде тебя без приказания выбежит из окопа и начнёт от какой-нибудь сидской башни трусливо драпать…

— Ну а если не выбежит? — оборвал его речь Бенито. — Могут ли снайперы заградотряда просто за кем-то из нас охотиться? Ну, то есть, бить по окопам из плазмоганов и пушек, если мы ещё не убегаем? Могут ли, или всё-таки это преступно?

Но сержант непреклонен:

— Если кого-нибудь грохнули, значит, за дело! Значит, мерзавец драпал, и сам он и виноват…

— Да? Я бы мог показать господину сержанту следы от обстрела. Свежие, тёплые. Несколько. Почему-то на стенке окопа. И с такой стороны, что на Сид — ну никак не подумаешь…

И сержант-таки дал слабину. Заявил:

— Невозможно! — И позволил себя подвести к уликам. Неужели не верил, что они существуют.

— Этот спёкшийся грунт, — объявил Родригес, — он, по-моему, от плазмогана. А вон там — верный след и от лазерной пушки.

— Да, — сержант помрачнел. — Я увидел. Благодарю за сигнал. По возвращении допрошу снайперов заградотряда. За такое им будет такое, что не позавидуешь!

— Казнь? — спросил не Бенито уже, а кто-то другой, любопытный.

— Нет, зачем же? — ответил сержант. — Провинившихся попросту брошу на первую линию. То есть, прямо сюда.

До чего же, стервец, откровенен!

3

За свой проигрыш в споре с Бенито сержант отыгрался. Не таков он, чтоб не проявить крайне мстительный нрав. Мигом припомнил, что неподалёку пустует яма, отрытая для захоронения, да и гаркнул:

— Мерзавцы! Почему не закончили?

Все потупились. Кажется, ждали, что ответит Бенито, но ему лишний раз ради чего вылезать?

Наконец, кто-то робко заметил, что состоялся прилёт ракеты, из-за которого всех мертвецов основательно погребло и заровняло прямо в окопе. Как результат, мертвечиной почти не воняет. Все вот согласны: ситуация обновилась. То есть, особой проблемы уже и нет.

— Как это нет?! — возмутился сержант. — Знайте, лентяи, проблема у вас появилась! Ну-ка немедленно сделайте так, как всё было ещё до прилёта! Отвечайте, как поняли, ну!