— Хорошо, мертвеца я запомню. Что ещё?

— «Зря плетут ему шляпники сети — не попадётся.

И откажется он от адской воли браслета.

И положит он у порога собаку Порога.

И не сможет его поглотить поглотитель всех».

— А собака Порога — не Адская ли Собачина? И поглотитель — не Адский ли также Проглот? Если так, то Бенито Родригес и здесь уже многое выполнил! — Но ни к «браслету», ни к «шляпникам» убедительных ассоциаций не приходило. Если не счесть вариантом браслета наручники, ну а в шляпниках не узреть совершенно любую команду из тех, что тебя прошляпили.

7

— Впрочем, есть и послания поновее, — заметил Гаррис. — Если в образах что не поймёшь, я растолкую — в меру того, как понимаю сам:

«Меж островами будет герой путешествовать,

Чтобы попасть в долину горы Мегидо,

Где развернулся бессмысленный бой,

И только герой сделает бой осмысленным.

Будет герой и ходить, и летать, и плавать,

Все расстояния преодолеет во сне,

И лишь одна новость его остановит,

Новая весть о старой планете Земля.

И как очнётся герой от богатырского сна,

Встретит голодную птицу Армагеддона,

Что изрыгнула уже из себя целый взвод дезертиров битвы,

Посланных в дар князю всех мертвецов мертвецами Зеона.

— Вроде, всё ясно, — прервал его Кай, — кроме, разве что одного. Птица со взводом — это военный флаер. Но почему дезертиры? И почему из Зеона, если войной за Альянс заправляет пока Бабилон?

Гаррис на то:

— Я это место толкую так. Вероятно, какая-то группа зеонских адептов Асмодеевой тёмной веры предложила себя Бабилону в качестве взвода бойцов — для войны на другом континенте, за Альянс против Сида. Флорес и Рабен, не видя подвоха, этот почин поддержали. Но зеонцы, мне думается, захотели Асмодею служить напрямую, захватили в полёте флаер Альянса и изменили маршрут.

— Почему это важно?

— Потому что война самый Западный континент ещё не охватила. Бабилон посылает войска лишь на Северо-Западный и на Юго-Восточный. Так и правда разумнее: захватить для начала их. Но один человеческий флаер (угнанный новозеонцами) сел и на Западном континенте тоже. Это, наверное, стоит иметь в виду.

— Ладно. Что дальше?

— «Смело герой подойдёт к Тёмному Храму Науки,

Обиталищу самых жутких научных сил...».

— Стоп! Я опять ничего не понял. Какой Науки? Я-то думал, что речь о какой-то подземной гробнице, где проснулся неупокоенный Асмодей... Или нет, не проснулся ещё, но его вот как раз призывают...

Гаррис молвил задумчиво:

— Точно не поясню. Но, мне кажется, здесь справедливы...

Кай подсказал:

— ...самые разные уровни толкования?

— Именно так. Если ты представлял гробницу, вспомни другие гробницы, которые оказались чем-то другим.

— Криокамеры! — Кая подбросило. — Это верно: сидский мобильный бункер, поднятый мною из-под земли близ Зеона...

Да, Гаррис верно почуял. Криокамера — тоже гробница. И не зря эти камеры наделяются прозвищем «саркофаги»... Суть прозрений в конечном итоге одна, в толкованиях множатся лишь переводы. Переводы куда? На различные языки, применимые в разных контекстах. Есть язык, например, условно-религиозный — и на нём-то изрёк все пророчества Экклезиаст. Есть язык науки-и-техники, более близкий Гаррису как связисту. Он когда-то не зря говорил о своём подключении к информационному полю планеты.

Что же может быть названо Храмом Науки, если оно с тем же самым успехом называлось гробницей демона? Никакая не библиотека... Не келья отшельника-изобретателя... Не учёный совет по какой-нибудь области знания... Храм Науки, наверное, занят чем-то практическим. Чем-то таким, что способно не просто задумывать, а реально вторгаться — изменяя как облик планеты Эр-Мангали, так и целой галактики, целой Вселенной...

Лаборатория! Вот с чем встретится Кай там, на Западном континенте. И, надо думать, лаборатория та не простая. С нею связаны некие упования — и самого Асмодея, и зеонских адептов Асмодеевой секты.

— О, ты нашёл очень точное слово, — одобрил Гаррис.

8

Остальные пророчества Экклезиаста истолкований от Джоя-связиста уже не потребовали. Хоть не сказать, что в них было всё так уж понятно, но способности Гарриса к интерпретации сказанного приближались уже к пределу, Кай наблюдал признаки приближения и по лицу провидца, и по тону, всё более недоумённому.

Гаррис не был там никогда — в этой самой подземной Лаборатории, да вдобавок и сидской культуры специально не изучал. Фрагментарно, пожалуй, он что-то и смог ухватить — в эпизоде общения с Фа-иф-ляяном, но системного знания не получил, это точно. А без системы сидских научных понятий к Тёмному Храму Науки не подступиться — сам не поймёшь, как свалился в плен произвольных земных трактовок. Значит, неясные формулировки образов эсхатологии Экклезиаста лучше воспринять во всей полноте и аутентичности, без поспешных попыток привязки к знакомым реалиям.

Гаррис вещал:

— «В Тёмном Храме Науки встретит герой глубокий провал, а в провале подземную реку, через реку — незримый мост.

Лишь взойдёт он на мост — моментально сбегутся скелеты. Но главнее других будет летучий скелет.

Но герой только взглядом сверкнёт — и скелеты повалятся. И пройдёт он в высокий портал, и обманет следящего стража.

Будет сбивать на лету механических птиц подземного неба.

И во мраке Научного Зала откроет герой шесть хитромудро закрытых дверей, и отыщет за ними пять полезнейших тупиков и один бесполезный проход. И войдёт он в проход, и достанется паукам».

— Это всё? — удивился Кай.

Нехороший такой финал поджидает героя...

9

К счастью, Гаррис ответил:

— Есть и другие отрывки — приходили в другое время. Правда, они почти все тоже плохо заканчиваются. Скажем, такой:

«Если же всё же герой паукам не достанется, то спустится ярусом ниже в царство машин. И соберутся машины, и разорвут героя на части».

— Тоже сурово. А дальше?

— «Если же всё же герой убежит от машин и не покалечится, то его истребят существа людские и нелюдские».

«Если и тут герой не погибнет, то помогут ему и огонь, и вода, и шипы окровавленные, и сводящий с ума лабиринт, и глубокий колодец».

«Если герою снова выжить удастся, то и тут поджидает его несказанное бедствие».

«И отчалит герой на тот свет, который не этот. И найдёт на том свете всё рассекающий меч. И рассечёт он сердца недостаточно мёртвых адептов, и восвояси отправит их непроявленного сюзерена.

Жаль, что в этот момент его будет пытаться убить, кто только сможет.

И коль выжить удастся герою, то сможет тогда вернуться».

— Хорошо, — сказал Кай, — что хоть последний эпизод позитивный.

Гаррис признался:

— Он не последним пришёл. Я их чуть-чуть переставил...

Вот об этом он мог бы и умолчать. Нет, не мог — помешала бы Призма Правдивости... Что ж, и то хорошо, что осталась надежда выжить и шанс победить.

Сохраняя в себе огонёк этой самой надежды, Кай стартовал.

1

Левитация в сочетании с медитацией подобна телепортации. Да, лишь для внутреннего ощущения времени. Кай, разумеется, не претендует на то, чтобы найти в этой фразе физический смысл, но психический смысл её очень уж очевиден.

Крайне быстрый полёт, можно сказать, мгновенный. Ни за что не успеешь даже о чём-то подумать, как твой внутренний образ матроса на высоте властно вторгается в тихие думы с воплем:

— Земля!!!

...А подумать-то было надо! Гаррис выдал ему на дорогу так много материала, что попробуй ещё разложи, синтезируй, осмысли...

Попробуй успей.