29. Инститорис Гельм

Возвращаясь с победой после успешного обыска у последнего из отдавших концы генералов, инститорис надеялся, что и Эдсон его порадует. Более суток нудился в ожидании важного поручения, так теперь, когда столько всего поручено, должен носиться, словно блоха с гравиранцем!

Нет же. Природная тупость совсем одолела азарт. Парень открыл только тот несомненный факт, что в Академии есть засекреченные помещения. Так ведь и быть не могло бы, чтобы их не было — это в военной-то Академии! Потому что Альянс очень внимательно бережёт информацию, от которой зависит его военный приоритет над любой из многочисленных звёздных империй.

— Я полагаю, — проблеял агент в своё оправдание, — что роуз-айлендеры при строительстве здания Академии специально организовали пространство с таким расчётом, чтоб им самим в нём жилось удобно, а гуманоидам было почти невозможно в нём разобраться.

— Интересная версия, — окатил его Гельм полным ведром сарказма. — Правда, она о какой-то другой действительности, а не о нашей, в которой все Академии космопилотов и космодесантников строят всё время люди и только люди. Да, — подтвердил он ещё раз, глядя в глаза агента, полные замешательства, — это касается даже тех Академий, где учат потом роуз-айлендеров. Здешнее здание первоначально выстроили в пору старонемецкой колонизации, а перестроил его Галактический Альянс по своему же проекту. Если теперь какие-то роуз-айлендерс в нём ориентируются лучше некоторых людей, это свидетельствует только о том, что встречаются люди тупее, чем роуз-айлендерс.

— Но всё равно, — взмолился агент, — кто бы не выстроил в здании все эти внутренние пространства, остаётся проблема непредставленности засекреченных помещений в том указателе с планом, который нам ныне доступен.

— Это проблема? — проговорил инститорис по-прежнему саркастически. — Очень серьёзная, полагаю? Вероятно, по той невыясненной причине, что наша следственная комиссия ныне стесняется и впредь не посмеет обратиться к ректору Адальберто за специальным допуском, позволяющим данной комиссии как наблюдать секретные зоны базы на уточнённом плане, так и — боюсь даже думать об этом — осуществлять в них реальное проникновение.

— Нет, не проблема! — осознавая ошибку, затараторил Эдсон. — Вас, монсеньор, Адальберто всегда послушается… — Даже оправдываясь, мелочно-хитрый агент не упускал подходящих моментов для манипуляции и перевода стрелок.

Инститорис заметил:

— Ректор в данных вопросах обязан слушаться — и не только меня, но и любого из членов нашей комиссии. Сообразно Верховному Своду Уставов всех Академий Галактического Альянса. Вы ведь учили все эти уставы, младший агент.

— Да, — закивал сокрушённо Эдсон. — Монсеньор, извините меня, я просто не сориентировался.

— Стало быть, — вёл инститорис дальше, — к ректору Адальберто с запросом на получение допуска вам, агент Эдсон, придётся идти самому.

— Да, самому, — выразил Эдсон трусливейшее согласие.

Гельм добавил тогда:

— И немедленно, прямо сейчас, ибо дело срочное.

— Слушаюсь! — Эдсон закивал, как болванчик, чем отнюдь не ослабил захлестнувшее инститориса раздражение.

— Сами найдёте дорогу туда, к кабинету ректора, или кликнуть Джеронимо? — Эти слова Гельм произнёс почти ласково, но напустил в них такого яда, что недалёкий агентишка не решился подстраховаться.

— Сам отыщу, — проговорил без особой уверенности напарник. — Не нужен Джеронимо. Я изучил все присутствующие на плане элементы устройства базы и в значительной мере способен к ориентации в её лабиринте.

— Ну, коли так, — Гельм сделал вид, что сменил уже гнев на милость, — на обратном пути посетите библиотеку. Ведь за вами ещё есть невыполненное задание. Думаю, отыскать пересечение кругов чтения троих генералов, будет намного удобнее там, на месте.

— Слушаюсь! — повторил агент Эдсон и ушёл в лабиринт.

30. Агент Эдсон

Монсеньор был, конечно же, вправе устроить Эдсону выволочку. Но хотелось иного, хотелось, чтоб инститорис вёл себя человечнее. Ибо неправда, что Эдсон совсем тупой и кругом виноватый, отнюдь не правда.

Да, не успел завершить проработку заданий к желаемому монсеньором сроку. Но ведь и сам монсеньор мог бы эти задания выдать чуть-чуть пораньше. А получается так, что Эдсон более суток бездельничал — не по своей вине, а потом его Гельм, спохватившись, перегрузил работой. Так ведь неправильно, вовсе неправильно, хоть у кого спроси. Знать, монсеньор прибегает к волюнтаризму.

И хочет красиво выглядеть за эдсонов счёт.

Выйдя из гостевых номеров в ту пространственную головоломку, над которою он спозаранку сушил мозги, пока все их не вывихнул, Эдсон сначала повёл себя недостаточно рационально. То есть, он вывесил перед собою голографический план Академии, определил по нему то направление, что сулило кратчайший путь к кабинету ректора, после чего для удобства движения выключил голопроектор и пошёл в направлении, какое запомнил. Путь, по его прикидкам, занял бы десять минут, самое большее — четверть часа.

К счастью, бесцельно блуждать все эти четверть часа Эдсон себе не позволил; он достаточно быстро заметил, как что-то пошло не так. Тусклое синеватое освещение, экономящее энергию, натолкнуло его на простую мысль, что по этому коридору ходят не так уж часто. Скажем, Джеронимо ни разу не проводил их комиссию по сумрачным необитаемым зонам такого типа.

Сверившись с голопроектором, Эдсон лишь подтвердил возникшее подозрение, что непонятно каким путём оказался в одной из тех засекреченных зон здешней базы, каковая на голографическом плане не отображается.

Кажется, стоило выбирать путь окольный — через Казармищу, расположенную по периметру здания. Там почти не было засекреченных секторов. А по тому, по которому двигался Эдсон, вовсе не факт, что к директорскому кабинету найдёшь проход.

И как знал: коридор, освещаемый в эконом-режиме, завёл в тупик.

Ну и что ему с этим делать? Хорошо бы вернуться, но голографический план не помогал и найти дорогу обратно.

Эдсон почувствовал приближение паники. И, как всегда в особенно сложных жизненных случаях, стал молиться богине Маммоне, надеясь на добрый совет. Он получал его в девяноста проценов случаев.

— О Маммона-Маммона!.. — взмолился он.

И Маммона ответила.

Только ответила, кажется, не ему. Эта богиня, всесильная в области экономики и финансов, кажется тоже молилась — какому-то вышестоящему богу.

Она восклицала, игнорируя Эдсона:

— Пробудись! Пробудись! Пробудись, Спящий!

Или была то совсем не молитва, а заклинание? Эдсон, по правде, не очень их отличал, так как имел не особенно дифференцированный религиозный опыт.

Пробудись, Спящий!

Приказ-пожелание богини Маммоны

Всё, я проснулся.

Ответ Фенбонга, будущего Наставника и Судьи

31. Агент Эдсон

Эдсон сумел-таки выбраться из академического «подпространства». Что послужило главнейшей причиной, он и сам бы себе не ответил. Может, богиня Маммона, не отвлекаясь от призывания Спящего, обратила свой взор на отчаявшегося агента и, не прибегая к ментальным советам и озарениям, просто его подтолкнула в нужную сторону. Или же у самого у агента Эдсона интеллекта хватило.

Как бы то ни было, из потайных полутёмных, бездушных и нечеловеческих помещений Эдсон выбрался в ярко освещённые коридоры, по которым даже ходили люди. Ну, верней, роуз-айлендеры, курсанты — ибо выбрался Эдсон именно что к Казармище. А уж по этому-то населённому разумными существами пространству можно было свободно дойти и до ректорского кабинета — ну, подумаешь, сделать широкий круг и спуститься на несколько этажей, а после опять подняться!