Кроме курсантов, живущих в Казармище, также бродили здесь и патрули. Кстати, патрульные зорко следили, чтобы никто из курсантов не углублялся в секретные помещения. Вот и к агенту Эдсону, едва он оттуда выбрался, тут же и подошли, вежливо поинтересовавшись, для какой такой надобности он туда забирался.

Не растерявшись, Эдсон ответил:

— Я представляю следственную комиссию.

— И у вас, очевидно, имеется допуск в секретные зоны? — предположил роуз-айлендер из патруля.

Эдсон замялся:

— Ну, не совсем… Но я иду как раз к ректору Адальберто за допуском.

— Вот и отлично, — сказал патрульный. — Но до тех пор, пока допуска вы не получите, не советую покидать хорошо освещённые коридоры. Для вашей же безопасности. — Не угрожал. По-доброму посоветовал.

— Я уже понял, — Эдсон кивнул и направился дальше.

Было весьма утешительно видеть вокруг — пусть не людей, но роуз-айлендерс, очень на них похожих.

Кстати, курсанты, встречавшиеся по дороге, выглядели в основном открыто и дружелюбно. Эдсон невольно подумал, что мог бы вполне продуктивно побеседовать с ними даже об умерших генералах. Вдруг чего и узнал бы такого, чего монсеньору они не расскажут… Но нет, попадёт ему за подобное самоуправство!

Незаметно вошёл в административную зону. Здесь он уже даже без плана на голопроекторе помнил, куда идти: в лифт, на восьмой этаж и сразу налево… Помнить-то помнил, но теперь он себе доверял не настолько, чтоб не проверить по карте. Проверил — приободрился. В смысле, что ориентируется в пространстве.

Но разговора с ректором Адальберто всё-таки несколько опасался. Ибо вдруг заартачится и не выдаст агенту допуск? Гельму-то выдаст, сомнения нет, но какому-то Эдсону — тут варианты возможны… Надо ведь убедительно обосновать своё право, а Эдсон за время учёбы в Уошингтон-Пойнте слишком приучен робеть перед военно-учебной администрацией. И не по уму — на рефлекторном, что ли, уровне.

Ну ничего, сказал он себе. Ректор меня в приёмной немного подержит, я посижу, освоюсь да осмелею…

Да где там! Адальберто без церемоний сразу впустил его в кабинет.

— Мне бы… — промямлил Эдсон, — допуски в засекреченные помещения Академия на себя и на монсеньора Гельма…

Адальберто кивнул:

— Без проблем. Прямо сейчас и оформим! — И в коммуникатор: — Зайди, Джироламо! — Появился служитель, как будто две капли воды похожий на Джеронимо — видимо, «брат» его, что бы это не значило у почкующихся роуз-айлендеров. — Надо включить в список допущенных в секретные зоны новоприбывшую следственную комиссию в количестве двух человек. Инститорис Вильгельм Баскетбильд и агент Адам Эдсон.

— Сделано, — тут же сказал роуз-айлендер Джироламо, который синхронно с указаниями от ректора набирал имена допускаемых на клавиатуре приборчика, висящего у него на груди. Набранное тут же высвечивалось на голоэкране.

— Всё, — сказал ректор, намекая на то, что не желает далее тратить драгоценное время юного члена следственной комиссии.

Эдсон чуть было не повиновался, но вспомнил-таки о главном:

— Мне бы ещё получить и подробный план базы, уточнённый в связи с получением допуска… — Тон получился просительный, что неприятно. Но хорошо, что вообще решился. А не то перед Гельмом было бы так неудобно…

— Думаю, это не обязательно, — возразил Адальберто. — Ну-ка, раскройте план Академии, полученный вами ранее!

Эдсон послушался и убедился, что голографический образ базы дополнен множеством ранее исключённых деталей и компонентов. Кажется, всё, чего недоставало до целостности, теперь в этот план включено. Можно запоминать, ориентироваться и впоследствии заслужить благосклонность инститориса Гельма.

32. Инститорис Гельм

Гельм, спровадив подальше агента Эдсона, обеспечил себе необходимый отрезок времени, чтобы исследовать в одлиночестве информацию на голокарте, обнаруженной в том тайнике в номере генерала Уайнбергера.

Он был уверен, что присутствие Эдсона ему помешало бы поработать над содержанием карты как следует, не торопясь. И оказалось, что был совершенно прав, хоть и подумать не мог, с чем он встретится на экране. А вернее, с кем.

Заговорило с ним голографическое изображение куратора Саллимена — да, того самого пожилого куратора — одного из двоих, ответственных за текущую миссию. И, что особенно необычно, заговорило именно с ним.

— Инститорис Вильгельм Баскетбильд, — молвил с экрана Саллимен, — не удивляйтесь, я обращаюсь к вам. Если вы меня слышите, то это значит следующее. Значит, с генералом Уайнбергером произошло несчастье, в результате которого на Розу Петроф послана следственная комиссия, руководимая вами. Следуя руководящим правилам деятельности следственных комиссий на космических и планетарных базах Галактического Альянса, вы с должной тщательностью обыскали номер убитого генерала и обнаружили этот тайник…

Надо же, думал Гельм, слушая голос куратора, до чего его действия, оказывается, предсказуемы. Саллимен знал слишком многое об инститорисе, даже и то, что и как он сделает здесь, в Академии на Розе Петроф. Знал ещё перед тем, как инститорис сюда отправился. Знал ещё до того, как погиб Уайнбергер. Кстати, ещё до того, как погиб Уайнбергер, Саллимен знал, что скорее всего погибнет.

Интересно, а что этот Саллимен знает ещё? Что он знает сейчас о судьбе инститориса Гельма? Не придётся ли и ему погибнуть, как генералу? Просто мороз пробирает по коже от этой осведомлённости!

Ну а Саллимен знай продолжал вещать:

— Знайте же, инститорис, что генерал космофлота Уайнбергер — это на самом деле всего лишь прикрытие, под которым скрывался полковник разведки Бергер. Он появился в Академии космопилотов и космодесантников на Розе Петроф, выполняя важнейшую миссию, связанную с одним из ведущих векторов внешней политики Галактического Альянса. Речь… одним словом, о сдерживании Русского космоса, о той сфере военной и политической деятельности, в каковой весьма значимую роль предстоит сыграть воспитанникам Академии на Розе Петроф…

Вот оно что! Гельму было нетрудно сложить два плюс два. Виртуозность военных пилотов из Академии в самом деле представляет ценнейший ресурс Альянса. Именно под роуз-айлендерс и разработано всё новейшее поколение космических истребителей — человеку такими управлять не дано по исходным биологическим данным. Но есть нюанс. Чтобы использовать роуз-айлендерс против Русского космоса, нужно быть очень твёрдо уверенным в благонадёжности данной расы. А вот с нею как раз-таки благополучно не всё. Роуз-айлендеры — это раса врожденных имитаторов; им не так уж и трудно сымитировать внешние признаки верности идеалам Альянса, за каковой имитацией — не разберёшься, что может стоять. Кроме того эта раса когда-то принадлежала к Русскому космосу — к тому самому, в конфликте с которым Альянс и собирается задействовать роуз-айлендеров.

— Поводом для разведмиссии полковника Бергера, — продолжал на экране Саллимен, — стало то, что вооружённые силы Альянса столкнулись с проблемой дезертирства нескольких роуз-айлендеров — космопилотов и космодесантников, бывших воспитанниками Академии на Розе Петроф. Дезертирству предшествовал отказ выполнять приказ по атаке в нейтральной космической зоне пролетающего по ней русского крейсера. Мотивировкой отказа от его выполнения стала как раз принадлежность атакуемого звездолёта к Русскому космосу…

Вот как! Бесхитростные роуз-айлендерс тут же себя и выдали; никакие способности к имитации не помогли!

— …На основании вышеприведенных данных Аналитический центр четырёх разведслужб в Уошингтон-Пойнте разработал гипотезу о присутствии в Академии на Розе Петроф тайной шпионской сети будущего противника…

Гельм усмехнулся: Аналитический центр старался! А ведь ему самому, и без участия патентованных аналитиков, было заранее ясно, что с Академией что-то нечисто. А раз нечисто, кого в том винить, как не русских шпионов?