Вновь Кай приблизил ящеричный портал, заново жаба изготовилась ловко решить проблему, Кай же опять увёл от её броска песчаный мирок, так что набился один лишь песок в жабью глотку — крайне сухой, неприятный для жабы, неперевариваемый земноводным.

Третий заход — и жаба уже закашлялась, пасть распахнулась, как кузов у самосвала. Новый прицельный бросок безводным пустынным грунтом — и её ожидаемо выворачивает — и песком, и неполностью переваренными деревьями, и костяками попавшихся внутрь существ, и какой-то гнилушкой, покрытой договорными письменами. Письмена только что были наполнены грязной контрастной влагой, но теперь постепенно сохнут и осыпаются под напором песка. Кто составлял их для Рабена, договоры по-сидски? Надо думать, великий магистр Хлодвиг Бек, ибо больше и некому.

Вроде бы, Каю можно уже закрывать оба портала в демонические миры, но, увы, письмена разрушаются недостаточно быстро, а по бархану в направлении Кая с Бенито Родригесом отчего-то бежат какие-то люди… Ах, ну да, конкуренты-охотники по демонической лихорадке, то есть, одна из команд, сформированных где-то на Плюмбуме и стимулированных к демоноборчеству вознаграждением. Не из маленьких, кстати, команд — человек где-то так под десять.

«Эй, не смей! — закричали жадюги-охотники. — Убирайся подальше от демона; этот демон — наш!!!». Это о полуповерженной демонической жабе.

«Задержу их», — промолвил Бенито, проверив бластер. Кай ответил: «Не надо!» — и Бенито решил, что герой-то знает, что будет делать.

И герой, к сожалению, точно так же решил, не учтя всей серьёзности ситуации.

Кай сказал конкурентам: «Ну что ж, попытайтесь сами». Увидав на макушке у лидера их одну из поддельных корон, ожидал (по внезапной наивности), что бедняга применит её и уйдёт, посрамлённый.

А не тут-то, однако, было.

Кто сказал, что героям не страшна конкуренция? Кай-то думал, что не страшна, но затем догадался, что напрасно так было думать. А напрасней всего — уступать инициативу.

Хитрая жаба в два ловких прыжка проглотила двоих: парня в ложной Короне, а следом — песчаного демона вместе с его порталом. Всё-таки Каю не следовало отвлекаться.

3

Кто сказал, что героям не страшна конкуренция, тот, возможно, и прав. Но не прав был бы тот, кто решил бы, что она им не очень противна. Ибо на ровном же месте прирастает твой бой противниками: в дополнение к демону появляется новый антропоморфный враг, да ещё воплощённый в агрессивную социальную стаю. Эта стая готова оспорить твои права на событие и на последствия героизма. Первым долгом она восклицает: «Не трогай демона», — опасаясь, что битва тебе слишком просто удастся, что трофеи да премии не достанутся им. Но затем, обнаружив, что демон ей не по зубам, всею силой своей обрушивается на тебя самого, добиваясь того же: чтоб демон тебе не достался. Им ведь не так уж и важно, что станется собственно с демоном, демон для них только повод снискать награду.

С ними ясно. Но как же понять Гильденстерна-героя?

Гаррис его мотивацию истолковывал так. Рано уверовал в свой героический статус, в очевидность уже не однажды подтверждённого превосходства. Ожидал, будто даже последний плюмбум испытает к нему мало-мальское благоговение — хоть и вдоволь успел в прежней жизни насмотреться на плюмбумические повадки.

Факт, что не будь с Гильденстерном команды поддержки, завалили бы там, на бархане, его конкуренты, так как в своём функционале Корона Сида — всё-таки не оружие против людей.

Кай применял артефакт по его назначению: открывал перед жабой за порталом портал, норовя её вновь не пустить к исторгнутой прежде гнилушке. Но, пока он работал, конкуренты его обстреливали, а Родригесу в одиночку приходилось его прикрывать, и, поскольку врагов оставалось много, и по бархану рассыпались грамотным полукругом, то и Бенито пришлось без остановки отстреливаться, оббегая героя то слева, то справа с распахнутым силовым щитом.

Хорошо, что чуть позже в охотничью цепь ловко врубился Сантьяго с Робарианским Молотом, а с другой стороны набежавший Честер издали небезуспешно использовал «теневика». Именно этот загадочный телекинез с отрыванием головы вызвал среди охотников подлинный ужас. С Плюмбума были они о подобном уже наслышаны, а как узрели — так дрогнули и убежали.

Между тем Гильденстерн догадался выжечь дотла гнилую доску с письменами, предварительно высушенную сыпучим песком, что удалось при посредстве портала в мир огненный, каковой обеспечил необходимую температуру. Только после того Кай затворил непослушный болотный портал, выкинув жабу из мира Эр-Мангали.

Всё, что осталось на месте болота — несколько крупных барханов, между которыми чудом пробился ручей. Судя по мутной воде, отвечавшей былому названию, стал он примерно таким же, как был и до аномалии.

Да, и ещё на бархане осталось несколько трупов охотников. Трое погибли, столкнувшись с Робарианским молотом. Одного демоническим телекинезом успел обезглавить Честер. Пятого же, переваренным до половины, отрыгнула болотная жаба. Потому отрыгнула, что не смогла стерпеть и переварить злого обмана в виде поддельной Короны Сида.

Минимум четверо из нападавших ушли живыми. Трудно их было преследовать по песку, да герои и не старались.

Отговорились таким вот соображением: пусть известят остальных, что нарываться не стоит.

или Всепланетная гигиена — процесс нескорый

Песнь героическая, поныне бытующая на Малом Ардарике,

возводимая к местному провидческому первоисточнику

(исполняется самыми разными голосами)

1

Скоро песня поётся, да нескоро демоны низвергаются, а на Эр-Мангали демоны очень цепкие. Да и герой Гильденстерн по природе своей не такой уж и торопливый. Чувствовал он: слишком частые встречи с демонами чересчур уж изматывают. Всякое дело тяготеет к подходящему ритму.

К Чёрной скале, превращённой теперь в вулкан, вся команда геройская двигалась неторопливо, но и неуклонно, за спиной оставляя в правах восстановленный Мутный ручей да островочек пустыни свеженасыпанной.

Кай, Бенито и Честер шли чуть впереди, но, а Сантьяго, соответственно, сзади — помня о том, что совсем неуместно сводить Робарианский Молот с Короной Сида.

Что ж, подобрались к подножию. Перед тем, как взойти по склону, Кай ещё поразмыслил, чем лучше всего оттенить огневика в его злобной огнистой горячести. Вывод о том, что недурно бы его попросту остудить, представлялся ему слишком простым и лёгким, ибо пройден был ранее раунд в поединке огня и льда; не учесть его было бы неисторнично.

Но попробуй предугадай исторические события!

Как ни долго он думал, а вывод один напрашивался: вызывать надо Снежную Королеву. Ибо чей же ещё обнаружишь стихийный мир, раскрывая портал при энергиях «сети», «покоя», «страха покоя» — и при жёсткой фильтрации «ярости» с «голодом-жаждой»? Нет другого такого стихийного мира, чтобы вышел помимо морозной стихии льда.

Но не дождёшься ли от Королевы подлянки в отместку за прошлое?

Эх, опасайся ты, или нет, а идти-то надо. Кай и поднялся по склону вулкана почти до площадки-жерла, спутников же оставил втроём у подножия — караулить на случай, когда конкуренты заявятся.

Конкуренты, однако же, не заявились, а вот огненный демон явился наверху перед ним тут как тут. Был он быстр и горяч — как внутренне, так и внешне. Танцевал непоседливо, как стихии его и положено; сразу при встрече метнул по герою не прицельно, но быстро три-четыре разновеликих горящих шара, речи же начал с безудержных обвинений.

«Эй, венценосец! — закричал он на Кая по-сидски. — Долго терпел я тебя, но уж более не потерплю! Вызывал ты меня на задачи совсем негодные, а теперь и ко мне лично без спроса явился… Что за задачи? Ты смеешь ещё переспрашивать?! Будто не ссорил меня с отвратительными соседями, принуждая меня мелочно им вредить?! Как ты смел мне подсовывать мёрзлую бабу да склизкую жабу?!».