А биолог Лэм позволил себе обнаглеть. Он спросил у Дембовски:

- Нельзя ли вдобавок устроить экспертное обследование конгрессменов – например, перед лекцией, или по завершении?

- Почему бы и нет, - супервайзер легко согласился. – Но придётся такое обследование понадёжней обосновать. Например, свежепринятыми положениями «Регламента о здравоохранении», обязательного для руководства каждой из ксенорас, ныне входящих в межгалактическое содружество, называемое «Великим Кольцом».

Вскоре начали прибывать конгрессмены. Выходили из шлюзов, открывающихся в конференц-зал – и причём, не поодиночке. Их сотрудники миссии выводили организованными группами-порциями где-то по два десятка человек-особей в каждой. Не присмотреться, так эти ребята совсем как люди. Но агент Галактического бюро не позволит себе не присматриваться. И он видит: не люди, и даже не гуманоиды. Квазигуманоиды, квази! Взять хотя бы их кисти рук. Да они же десятипалые! Эти руки похожи на грабли посильней, чем на сами руки. А голова? Это какой-то утюг с хоботом набекрень. От человека – одно лишь прямохождение.

И до этих квазилюдей дорвались сейчас три эксперта! Представители политических элит захолустного Цивилиса в полной душевной кротости, без малейшего возмущения шли в кабинеты, в которые их приглашали. К Оуэну, Кацу и Лэму. Ну а лекция в конференц-зале? Это потом.

Впрочем, всё, что бывает потом, приходит затем в настоящее. Квазилюди расселись в конференц-зале, лекция началась. Шелби, эксперты и рейнджеры примостились в заднем ряду.

- Как вы знаете, - сообщил Киллпатрик, - космос наш не резиновый. Не в прямом, в переносном смысле. Кто-то скажет, что он бесконечен. Это, однако, не так. Если даже и так, то не во всех из возможных смыслов. Например, в бесконечном космосе (если примем гипотезу, будто он таков) мы никак не сумеем найти бесконечных ресурсов. Вдумайтесь: не найдём. Даже в том случае, если они там есть. Всё потому, что всегда остаётся проблема доступа. В бесконечной вселенной конечному человеку далеко ведь не всё доступно! Ну а что недоступно, того для него будто нет. Ну а в конечной вселенной ценность конечных ресурсов тем более повышается. В нерезиновом космосе не резиновы и ресурсы. И на всех их не хватит! Вы, наверное, спросите: к чему это я веду? К мысли довольно простой: за ресурсы надо бороться. С кем бороться? С врагами и соплеменниками. Соплеменники – тоже враги, с этим надо смириться. Каждый готов прикарманить твои ресурсы и выживать за твой счёт! Каждый готов за твой счёт харчеваться и размножаться! Каждый строит свои дома на твоей молибденовой жиле и велит отказаться от выгодных предложений! Справиться с ним можно одним лишь способом: ограничение прав малоценных особей на продолжение рода! Только элита, подобная вам, может иметь это право...

- Зря он об этом болтает, - вдруг произнёс Лэм. – Он, должно быть, не в курсе: все конгрессмены бесплодны.

- И никакая они не элита, - добавил Кац. - Самые малоценные особи в сообществах Цивилиса. Потому и робеют.

- А язык, на который для них переводится лекция, - сообщил Оуэн, - это русский, причём упрощённый специально для ксенопользователей. Кстати, он знает о полном смысловом соответствии между глаголами «демократизировать» и «объегорить»?

- Не скажу за Киллпатрика, - молвил Шелби, - но Дембовски-то должен знать! Он поляк, по-славянски, поди, понимает.

Проходя к тому шлюзу, за которым был пристыкован боевой катер, агент Шелби не мог надивиться предусмотрительности тех, кто его послал. И эксперты понадобились, и даже два рейнджера: кто бы, как не они, конвоировал супервайзера при решающей высадке на планету?

Вот и катер. Отсюда он бросил случайный взгляд на планету, повернувшуюся к орбитальному комплексу тёмной своей стороной. И онемел: сторона была вовсе не тёмной. Россыпь огоньков очень большого города, покрывающего собой чуть ли не всю поверхность планеты. Это варварская культура, о которой написано в рапортах? Неужели!

Да, разобраться в происходящем – значит спуститься с орбиты. Без того не разоблачить окончательно ложь Дембовски и жалких его подельников. И кого он хотел обмануть – Альянс? Он серьёзно?

- Признаю, - тяжело произнёс обманщик. – Этим должно было кончиться. Вы всё равно ведь планировали спуститься и взглянуть своими глазами. Ну так вот: основное вы там обнаружите сразу.

Шелби догадывался, что сразу, но не думал, что раньше посадки. Но случились две вещи в один момент: он окинул взором огромный город с высоты птичьего полёта и перестал существовать в качестве агента Шелби. То же самое произошло с остальными. Что такое? Внутри вдруг послышался миллион голосов, из которых легко было опознать лишь экспертов да пару рейнджеров. Супервайзер Дембовски соизволил ответить вслух:

- Это на всех нас системно влияет город планеты Цивилис.

1

— Стерпится — слюбится, — утешали принцессу Дженнифер три пожилые фрейлины в допотопных воланах, между тем, как прогулочный звездолёт объединённого королевства Сахарного Брина и Карловой Фьябы властно пронзал Магеллановы облака на пути к архипелагу Фантоцци.

Бедной принцессе лишь по дороге пришлось узнать, что человек, за которым ей предстояло замужество, никакой не король, и даже не то чтобы принц. Он президент — некий, стало быть, простолюдин на избираемой должности. Кстати сказать, на избираемой не пожизненно, а на некий короткий срок. То есть на очень короткий.

— Четырёхлетний, — дал справку сэр Хэмилтон, наставник принцессы по звёздной истории и политико-экономической космографии. — Но, заметьте, с возможностью однократного переизбрания.

Хэмилтон — мерзкий, выживший из ума интриган. Это он и обмолвился первым, что на звёздном архипелаге Фантоцци никакая давно не монархия. Ну почему было в этом подвохе не признаться до отправления звездолёта? Чтобы никто не сумел ничего поправить?

— Сэр, надо срочно развернуть звездолёт!

— Но зачем же, ваше высочество?

— Сообщить об открывшихся обстоятельствах моей королеве-матери.

— Королева Элизабет в курсе, — усмехнулся сэр Хэмилтон. — Уверяю ваше высочество, что все детали контракта по заключению данного брака были с её величеством оговорены заранее.

Только принцессу Дженнифер не спросили. Хэмилтон — ладно, но матушка-королева... Это похоже на злую шутку. Ну какой ещё ’президент’...

— Нет же! — с надрывом воскликнула. — Как это так может быть? Здесь ошибка, ведь имя моего жениха — Эдвард Кинг!

— Смею заметить, — ввернул придворный аббат Сент-Оуэн, — Эдвард Кинг — это вовсе не то же самое, что и кинг Эдвард. Нет ни одной мало-мальски известной династии, где фамилия Кинг совпала бы с родом занятий.

Даже фамилия придана жениху для одного: обмануть принцессу! Но за что же, за что? Верно, матушка не позабыла, как упрямица Дженнифер в раннем детстве не слушалась. Королева Элизабет очень, очень злопамятна.

— Но для неё-то какой будет смысл в браке принцессы с таким одноразовым простолюдином?

— Смею заверить, ваше высочество, — проговорила фрейлина Маргарет, что интересы нашей короны не пострадают, так как контракт предполагает ваше замужество за президентом архипелага Фантоцци, но не за Эдвардом Кингом, оговорённым конкретно.

— Но ведь именно он сейчас президент?

— Да, — ухмыльнулся сэр Хэмилтон, — но контракт-то составлен так, что президенты архипелага будут переизбираться, а жена президента будет работать одна и та же! Ловкий трюк королевских юристов нам поможет участвовать в любых президентских победах на выборах, кто бы не выиграл по прошествии четырёх, и восьми, и многая-многая лета.

— Это что же, — Принцесса надула губки, — мне придётся со всеми-привсеми спать? Не с одним лишь красавчиком Эдвардом? — На портрете, что был ей представлен с архипелага, Кинг смотрелся вполне интересным мужчиной. Но по скончании его президентского срока... Ой, да мало ли кого ей навыбирает в супруги местный непросвещённый электорат?