Да, после этого громко бабахнуло — но без отчётливо ощутимой взрывной волны. Словно бы дверь, на которой была сфокусирована пирамида из кирпичей, провалилась куда-нибодь внутрь себя.

— Получилось! — воскликнул Кай.

И Сантьяго уж видел, что всё получилось. Там, в глубине помещения, защищённого чуть не метровыми стенками, находился какой-то предмет. С виду невзрачный, но, судя по всем наворотам, немыслимо ценный.

— Ладно, — промолвил Сантьяго, — восторги потом. — Забираем Корону и линяем как можно быстрее.

— Что забираем? — оторопел Гильденстерн.

— Эту вашу Корону Сида, — кивнул Сантьяго.

— Ты и правда подумал, что эта железка — она? — В голосе Кая звенело уже отчаяние.

Попросил разъяснить:

— Что же имелось в виду под репликой «получилось».

— Я не сразу вгляделся. Но это совсем не она — не Корона Сида. Настоящая выглядит абсолютно не так.

или Неисповедима народная мудрость:

исполняет Беньямин Родригес. Sostenuto scherzando non divertente

1

Тот осадок на душе у Бенито Родригеса, что возник сразу после отлёта Лопеса и компании, не растворялся в течении долгого времени. Что принесло ему это событие? Только досаду и беспокойство.

Зря он расслабился. Напрасно поверил в Лопеса-командира. Видел же сам, что тот — командир номинальный. Ясно как день, что всем заправляет полковник Сэвидж. Видно простым, невооружённым глазом.

И как итог, пройдоха Макконнелл его надул. С чем он остался, когда этот гад улетел в тылы?

С пониманием, что сержантом ему с этих пор не прикинуться, вся игра его глупо засвечена — ибо Макконнелл, вполне вероятно, расскажет подробности. (Как же иначе, когда есть и зуб на Бенито, и желание выслужиться, и язык — помело?).

С чётким знанием, что на место им ранее выбитого снова явится свежий заградотряд. Ну и новый сержант непременно заменит Бенито. Этих новых в такой простоте укокошить ему не удастся. Те и другой будут заранее предупреждены — и Макконнеллом, и внимательной бестией Сэвиджем.

С перспективочкой нудно тянуть сержантскую лямку до момента замены. (Если нет, надо сразу сбегать, а сбегать-то и некуда; все варианты разумного бегства требуют ожидания Лопеса, хоть оно, вероятней всего, теперь ничего не даст).

А меж тем и солдаты с передовой просекли понемногу, что сержант он не самый правильный. Всё почему: лень ему их прессовать. И, ну надо же, даже обиделись, что не прессует.

Приходила волна из четырёх сидских башен. Все, по совету Бенито, притаились в окопах и не казали наружу носа. Тем и спаслись. Покрутились сидяне, не доходя до бруствера, постояли раздумчиво пару-тройку часов, но на приступ отнюдь не пошли, как Бенито как раз и думал.

Он следил за «атакой» из одного из сержантских окопчиков в ближних холмах, из того, где окопная линия вся, будто на ладони. Видел всё в красноречивой динамике. «Захлебнулась» атака. С людьми-то не повстречалась. Тяжело и печально башни Сида в полной синхронности развернулись и, шатаясь на каменных ножках, отошли к себе за горизонт.

Типа, зря приходили.

И, казалось бы, лучше ведь так, чем с весомыми жертвами в личном составе взвода? Но, увы, как казалось Родригесу, так другим не казалось.

Среди солдат обнаружилось патриотов Альянса, словно постельных блох. Эти ребята взялись для Бенито читать нотации. Очень смешно, но факт!

Некто сказал:

— Эти орки ужасно слабые. Их, наверное, мало: к окопам подходят, а напасть не решаются. Не напасть на них нам самим — это ошибка! Если не прямо сказать, что военное преступление! Почему мы не наступаем, если противник так слаб?!

И провокатора большинство поддержало. Ну ничего себе! Видимо, скрытые среди солдат агенты Альянса не теряли времени зря.

— Глупости! — твёрдо сказал Бенито. — Преступные глупости. Всех, кто считает, что нам надлежит наступать, попрошу представиться!

— А для чего? — присмирели, задумались.

— Ну, для того, чтобы ваше разумное предложение мне отправить по точному адресу, то есть на имя господина начальника фронта! — Заволновались. И правильно заволновались! — Мне как сержанту, начальству не самому главному, точно не след принимать такие решения…

— А решение прятаться и не высовываться? — истерически взвизгнул некто. — Разве не ясно, что чёртовы орки вконец осмелеют? Будут знать, что они подойдут, а мы не ответим!

Что ж, вероятный сценарий. Если Бенито бы не было всё равно, он бы его, наверное, опасался. Если бы не созерцал и войну, и все гордые заявления Галактического Альянса, и ближайшие перспективы Альянса, в самой глубокой могиле. Победит его Сид — тут и войне конец…

Но, разумеется, это не во всеуслышание.

— Ожидания и надежды обитателей сидских башен, — сообщил им Бенито, — точно не ваша забота. Это забота великих стратегов Галактического Альянса и тактических гениев нашего континентального фронта.

Вроде, да, хорошо сказал. Но почувствовал, что умножает консолидацию. Всё потому, что «не ваша забота». Если «не ваша», то есть и какая-то «ваша».

Веселее пошло, когда взял их зачинщиков на слабо и заставил самихвыдать свои имена. Тут уж можно было сказать:

— А вот это, рядовой Оуэн-младший, не твоего собачьего ума дело!

И никто не тянулся к собачьему-то уму.

Главное, чем побеждает Бенито — это ведь хитростью.

2

Что касается Лопеса. Он вторично попал на участок «сержанта Бенито» довольно скоро. Видно, сильно был заинтригован темой о двух джерихонцах, которые что-то знают. И вообще: Лопесу важно себя почувствовать занятым делом. Настоящим, подвластным ему, не номинально указанным. Что он за полководец, понятно не только Родригесу. Это, конечно же, понимает и Сэвидж, да и сам Хуанито, при всей недалёкости, всё же способен заметить меру своей полезности, так как особо чувствителен к этим вещам.

Он и близко не знает, как лучше бороться с башнями Сида. Но найти для Родригеса двух информаторов, облетая весь фронт — это именно то, в чём дотошность намного важнее таланта.

В общем, Лопес привёз и Джеральда Фокса, и Сэма Слейтера — тех, о ком специально обмолвился вечный предатель Конни Макконнелл.

И, что очень разумно, привозил их не вместе — по одному. Ну, чтобы между собою не договорились.

И Бенито пришлось (да, пришлось, так как не очень хотелось) проводить их допросы. Чтобы выяснить, что там такое с горой артефактов — до которой ему (если правде смотреть в глаза) ни малейшего интереса не появилось. И у Макконнелла эта гора, вероятно, служила лишь отвлечению собеседника от насильственных действий, а уж Бенито в дурацком следствии действовал, получается, по инерции.

Тем не менее, строго спросил у рядового Фокса:

— Знал ли ты, парень, такого — профессора Гилберта?

— Лично не знал, — тот в ответ, — но премного наслышан.

Это «лично не знал» Бенито не сильно понравилось. Но подловить собеседника можно и несколько позже. Пусть, решил он, расскажет исходную версию — а Родригес и Лопес её послушают. Оба с самым наивным видом.

— Ну так что ты услышал о Гилберте?

— Много всего, — уточнил Джерри Фокс. — Он, если часом кто-то из вас не знает, очень известный учёный по артефактам. Главный, кто был за пределами Нового Бабилона.

— Где он сейчас?

— Он пропал. Говорили, что умер.

— Кто говорил?

— Да ребята — самые разные.

— Что за ребята.

— Шахтёры на шахте Лесная. Но давно, в джерихонском ещё подчинении. К той поре, когда шахту прибрал Бабилон, ни профессора Гилберта, ни людей, что работали с ним, там давно уже не было.

— Ну а ты?

— Я пришёл туда позже, — заверил Фокс. — Я недавно на Эр-Мангали. Да и летами молод. С Гилбертом-то были лишь те, кто постарше…

— Их имена?