Тут Сантьяго спросил:

— Что за коды мы набираем?

Кай догадался, что вопрос-то к нему… Коды? Хороший вопрос… Кай был не в курсе и самого первого кода, что набирался на древнейшем из этих замков.

— Кода не знаю. Я думал, ты как-нибудь сможешь открыть…

— То есть, ударом ноги? Это, знаешь ли, сильное преувеличение супервозможностей мастеров боевых искусств… — Голос Сантьяго сделался скучным. Кай почувствовал: скоро начнёт засыпать. — Мы ведь бойцы, а не воры из Нового Джерихона. — Тут и глаза у Сантьяго закрылись, он прислонился к стене. — В общем, не наш это функционал… Разыщи эти коды, или пойдём, пожалуй.

Кто может знать? Может, Лизхен? Да зачем ей такое знать? Дело её небольшое, совсем небольшое.

Может быть, стоит как-то связаться с Лоренцером? Но и он говорил, что к Короне Сида совсем не имеет доступа. Фенбонг расставил своих людей, Фенбонг и коды выставил. Получается, перед визитом сюда надо было явиться к судье и под угрозами всё хорошенько выпытать.

Кто же знал, кто же думал, что так получится? Мог бы подумать, но не хватило ума.

Что до способностей джерихонцев, будто бы вскользь Сантьяго сейчас помянутых… Да, это лучшие воры на Эр-Мангали. Но что они смогут в Юрбурге, где изрядно повыше технологический уровень.

Нет, что-то смогут, ведь вор-человек адаптируется к самым разным из цивилизационных условий. Скажем, Дантеро, встреченный у постамента снесённого памятника — выглядел так, словно рыба в знакомой воде.

Может, глупо, что Кай не обратился к Дантеро? Мог же, раз в точности знал, где Дантеро обычно стоит; и соблазнить его выгодным делом — ну сущий пустяк — долго ли вору до полного энтузиазма…

Жаль. Не подумалось вовремя, а теперь уже поздно. Мчаться сейчас за Дантеро, везти его к сейфу (иль за кем-то другим; сейфы, поди, не его воровская специализация), да притом ожидать, что разгромленный зал артефактохранилища и тебя, и его подождёт…

…Да, подождёт. Но в образе верной ловушки!

Нет уж, Дантеро физически не поможет. Разве дистанционно. Добым советом, пользительным для героя. Ибо героя Дантеро по-прежнему уважает. Этим советом от имени уважительного Дантеро наградить себя может и Кай.

Ладно, совета Дантеро Кай спросит потом, а пока обратится к Лизхен.

Кай оставил Сантьяго дремать возле двери сейфового помещения, сам вернулся в начало коридора с трёхмерными пазлами, стал расспрашивать бедную Лизхен у крепкой трубы, как добраться к Короне Сида.

— Освободи меня, — молвила Лизхен, — может, тогда расскажу.

— Я бы не смог, — сказал Кай, — даже если бы вдруг захотел. От незримых браслетов нужен невидимый ключ. Долго искать его среди этих невидимых трупов. Да и тебе, дорогая (а вместе с тобой и Лоренцеру) эти браслеты скорей не вредны, а полезны. Так отобьёшься от подозрения в соучастии…

— Знаю я, знаю, — нетерпеливо прервала Лизхен. — Что до той бронедверцы, должна тебя разочаровать. Выйдет у нас по советам ничья и взаимность… Коды мне неизвестны, причём абсолютно. Слышала только, что их подобрать невозможно. Надо, во-первых, сто миллиардов лет, а, во-вторых, уже третий неверный набор — и сработает сигнализация.

— А отключается там же, при входе извне в артефактохранилище?

— Нет, на новейшем щите рядом со статуями космонавтов. Но без ключа и этот-то щит не открыть.

Вот как! Её информация показалась ценной. Если бы, в самом деле, здесь был Дантеро, этот бы знал, точно знал, что надо делать дальше.

Щит. Перво-наперво — новый, противный щит. Из-за него постоянно врубался свет в артефактохранилище, ну и сирена там врубится из-за него. Значит, сперва что-то делаем со щитом, а потом уже с сейфом.

А что именно делаем, ты не подскажешь, Дантеро?

Да откуда мне знать? Исходи из подручных средств.

Тоже мне ценный совет от джерихонца Дантеро.

Пользы негусто? Но ты уж бери, что дают. Лучших советов я попросту не имею. Хоть привози меня лично к дурацкому сейфу.

8

Нечто бабахнуло. Это Сантьяго насторожило.

Грохот раздался со стороны музея. Верно, из первого зала от стеклянных дверей.

Отлепившись от стенки, Сантьяго пошёл к эпицентру. Тихо скользил по залу без помощи зрения, чтобы не пропустить подозрительный шорох.

В коридоре впервые открыл глаза. Лизхен стояла всё там же, прикованная к трубе. Проговорила:

— Там развлекается твой подельник!

А, догадался Сантьяго, ну да: взрывчатка. Те расписные сидские «кирпичи». Кто-то, кто вынес всё ценное со стеллажей артефактохранилища, явно не шарил в музейных предметах и их возможностях.

Важная штука — учёное знание, что для чего предназначено в полной неясностей сидской ксенокультуре.

Рядом со статуями Сундукяна и остальных обнаружился Кай. Он перекладывал кирпичи, покрытые письменами, а за спиной его располагался распределительный щит и большая сквозная дыра в стене — вроде окна в соседнюю аудиторию.

— Нам повезло, — сказал Кай, — аудитория пустовала… Перестарался с взрывом аннигиляции. Что ж, буду знать: и два артефакта много.

— Ты уничтожил…

— Щит подключения сигнализации. Думаю, он не успел сработать. Существовать перестал быстрее.

— Значит, теперь будешь взрывом встрывать и замки в артефактохранилище?

— Да. Помоги донести кирпичи. Эти два не бери — они своё отработали.

Груз кирпичей и расписных «монет» переносили вдвоём в сторону сейфового помещения. Проходя мимо Лизхен, нарвались на гневную отповедь:

— Вы, разорители, смеете применять эти ценные артефакты!

— Знаешь ли, — веско заметил ей Кай, — кто-то до нас уже смел применить все артефакты из артефактохранилища. Или, верней, но, что тоже не радует, всем им приделал ноги…

— Знаю, но это вас не извиняет! — строго сказала девица.

— Мы обязательно, — Кай решил-таки оправдаться, — каждый предмет положим на место. Стало быть, экспозиция не пострадает.

— Нет, пострадает! В каком виде ты их вернёшь?

— В том же самом.

— Неправда: совсем обесточенными!

На последнюю реплику Кай ответил туманно:

— Думаю, будет ещё у нашей науки шанс как-то их зарядить… — Но близко к сердцу не принял её обвинение.

В артефактохранилище ксеноисторик установил из восьми кирпичей необычную пирамиду, ориентируюсь больше не на форму предметов, а на рисунки на их поверхности. С точностью истинного пиротехника он совмещал разноцветные линии на узорах — словно тот провода от древнетерранских мин.

— Ой, — спохватился, — забыл вставить фильтры! — После чего начал двигать свою пирамиду, меж кирпичами втелющивая «монеты».

Глядя на это священнодействие, оставалось признать, что творимое выше человеческого ума. Осознавая, что ничего в нём не понял, мудрый Сантьяго не стал ничего советовать.

Правда, помнил, что там было два кирпича, а тут — целых восемь. Да и фильтров пошло вдвое больше того — шестнадцать. Как бы весь корпус взрывчатка не развалила!

— Всё, готово.

— Уверен, что знаешь, что делаешь?

— Да, — молвил Кай, — пирамида из кирпичей в сочетании с фильтрами обеспечит локальность взрыва. Дверь сорвёт, артефакта за ней не заденет. Если я по нечаянности где-то не обсчитался…

— Ладно, будет, как будет, — успокоил его Сантьяго.

Отошли. Гильденстерн из «монетки», зажатой между большим, указательным и средним, как из зеркальца, выпустил тоненький лучик красного цвета. Проломментировал:

— Это энергия «тяжести».

Зря комментировал, так как Сантьяго опять не понял.

Лучик попал на узор в ближнем к ним кирпиче, подстветил его красным, зелёным, а также сиреневым.

— Добавляются «сила» и «сеть», — сообщил Гильденстерн.

Да хоть «слабость» и «удочка»!

От подсвеченного кирпича яркие краски распространились на два соседних. После — ещё на четыре. И в последнем, восьмом кирпиче, словно сложились все три цветные энергии — чтобы вдруг выплеснуться, преломившись сквозь дальный фильтр.