В первый заход, крайне опасный для крейсера, были Альянсом направлены космопираты. Прилетели они к Ардарику на большом корабле «Бетельгейзе» и, прикинувшись ревизорами, уговорили хранителя Маркуса, чтобы тот их провёл на борт крейсера, именуемого «Антарес».

Но прознал о том Гаррис-провидец, ибо ведал он будущее. И готов оказался «Антарес» к такому вторжению. Стоило космопиратом подняться на борт, как пилот Эстебан резко задраил все люки и стартовал в жёстком экспресс-режиме, отчего все пираты, идущие по коридорам, обратившимся прямо у них под ногами в колодцы, там же, в колодцах, расшиблись под собственным весом, брошенным с ускорением с высоты.

Правда, и крейсер «Антарес» при старте весьма пострадал. Из экипажа его был тяжело изувечен доктор Мигель Гонсалес. Всё-таки крейсер и человеческий организм не приспособлены к столь неожиданным стартам.

«Кажется, больше нам не взлететь, — проговорил Эстебан после того, как с трудом совершил посадку. — Этот короткий рывок стоил нам более сильных деформаций корпуса, чем все бои, пережитые крейсером и внутри, и снаружи». «Значит, — сказал космогатор Альварес, — нам теперь никогда не улететь с Ардарика?». «Нет, — объявил им обоим провидец Гаррис, — ясно, как день, наблюдаю я наш отлёт. Не на „Антаресе“, на другом корабле из музея. В данный момент он один приспособлен к полётам». «Вот как! — задумался Эстебан. — Я полагаю, что речь о „Бетельгейзе“. Это корыто куда подревнее нашего. Впрочем, чем Космос не шутит, надо пройти проверить».

Только доктор Гонсалес ничего не сказал. Он в медотсеке боролся за жизнь против смерти; то ныряя в горячку, то выходя на поверхность, где занимался посильным самолечением, поначалу невнятным даже ему самому.

«Так когда улетаем: в ближайшее время? — спросил Альварес. — Нам переждать бы кризис в болезни у доктора». «Вроде, не к спеху, — ответствовал Гаррис, заглянув предварительно в будущее, — но надо всё подготовить к полёту на „Бетельгейзе“. Может, придётся с собой прихватить и хранителя Марка, и, может быть, всю деревню. Люди ведь могут совсем ни за что пострадать».

Он заранее знал всё, что затем случилось. В нужный момент, когда не было смысла ждать, экипаж «Бетельгейзе» зашёл в деревню поблизости. Гаррис просил всех собраться на поле у космодромчика. «Через неделю, — сказал он им с грустью, — к вам прилетят истребители космоспецназа. Полностью будет уничтожен музей, пострадает деревня». «Что же нам делать?» — в тревоге спросили люди. «Улетать», — просто сказал Гонсалес. «Вместе с нами и с Маркусом, — объяснил Эстебан, — на корабле „Бетельгейзе“. Вы там поместитесь — это большой корабль, созданный специально для колонистов». — «А запасы?» — «Поместятся и запасы». — «А скотина?» — «Поместится и скотина. Ваших коровок не мудрено разместить».

Многие поняли: выпал им шанс на спасение. Но другие, как мы, не пожелали лететь. «Что ж, в этом случае, — предупредил Гонсалес, — постарайтесь покинуть деревню на несколько дней сразу после того, как улетят остальные».

И свершилось, и сделалось, как предсказал провидец. Налетели «Эвейнджеры» космоспецназа Альянса. Стали расстреливать лёгкий крейсер «Антарес». И не жалели тот крейсер они ни капельки, ведь они не пираты, а люди служивые, от мародёрства отученные — им для себя того крейсера было не надо. А из служебного рвения да из природной безжалостности рядом с «Антаресом» расколотили спецназеры все остальные корабли-экспонаты. А из желания не оставить свидетелей заодно подожгли Волчий лес и всю нашу деревню. Полыхало так ярко, да так высоко полыхало, что ничего не осталось на пепелище. Нам повезло: схоронились мы у соседей, в другой деревне. Ну и тем повезло, кто отправился на «Бетельгейзе». Много позже я слышал: обосновались они на Юрбурге.

3

Злобствует Фенбонг,

Верховный судья Превентивного Суда города Юрбурга

(голосом громким, пронзительным, не своим)

В том, как это возможно — что крейсер «Антарес» погиб, а все люди на нём не погибли ещё, и опасны — разобраться не смог ни я, ни противный Лоренцер, ни однорукие старцы, ни адмирал Гуггенбюлль.

Ладно уж, думал я, некогда прояснится; более важное важно сейчас прояснить! Как Гильденстерн сможет убраться с Эр-Мангали?! Ибо, ну голову на отсечение: как-нибудь точно сможет!

Снова и снова третировал я Клапациусов. Получалось у них, что уйдёт Гильденстерн методом телепортации. Но как это возможно, если портал существует единственный, а в него (достоверно известно!) Гильденстерн не пойдёт? Всё же корабль? Ну, с кораблём Гильденстерн повстречается. Но достоверно, что позже и не на Эр-Мангали.

Долго терялся в догадках, потом догадался спросить, каков способ действия артефакта «Корона Сида». Что я узнал? Открывает порталы в иные миры. Да, хоть убейся об стол. Открывает порталы!

И вот этой вот силы мы сами, глупцы, его наделили! Говорил же я: незачем тратить на него артефакт…

Лоренцер сразу, как истина сделалась явной, изобразил на лице особую компетентность. Вот как сказал:

— Так это ж не те порталы. В смысле, не транспортные…

А какие тогда ещё?!

— Эта Корона открывает миры вовсе не нашей — какой-то другой Вселенной.

Что, неужели? И нам в это надо поверить?

Я усомнился — он тут же сослался на основной наш авторитет. На интеллект Клапациуса. Я закричал:

— Так ведь его объективные данные интерпретированы предателем Трентоном!

Он в ответ:

— Ну, во-первых, не факт, что предателем. Во-вторых, здесь-то Трентона нет. Можно теперь напрямую спросить Клапациуса, даже сравнить версии двух его самых продвинутых супермоделей.

В этот момент я был готов взорваться, но смирил свои чувства, ушёл с головой в анализ. Стал вновь и вновь опрашивать и самих Клапациусов, ну и приданых к ним инженеров.

Да, получалось, что Лоренцер, вроде, не врёт. Все те порталы, что Кай Гильденстерн открывал-закрывал Короной, не позволяли ему, скажем, вернуться в Юрбург. Эти порталы ему помогали всяческих демонов то выпускать, то не выпускать. Но откуда? Здесь Лоренцер прав: из каких-то других вселенных. Также хитрец Гильденстерн мог порталы те делать супермобильными, перемещать их свободно по пространству Эр-Мангали, да и друг относительно друга, мог в них прятаться сам, когда демон оказывался чересчур силён. В общем, мог развлекаться по-всякому, передвигая миры. Но чужие миры, а не тот, к которому мы привыкли. В смысле не тот, которым владеет Альянс.

Это ему, между прочим, позволило бы спастись, если бы я адмирала уговорил уничтожить планету. Но не вернуться в такое другое место за пределами Эр-Мангали, где бы он мог Альянсу как-то ещё напакостить.

Что ж, утешительно знать, что Гильденстерн может только сбежать, но в нашем мире он никуда с Эр-Мангали не прыгнет.

Но для кого утешительно? Не для него ли? Или для нас, по-детски наивных агентов?

или Суетись или нет, а к финалу изволь закончить,

или Суета никогда не переживала своего же финала,

или Короче, всяческая

Впечатления Берта Лоренцера

о судьбоносных событиях в жизни Альянса

(голос его — торжественный баритон)

1

Чрезвычайных Комиссий наподобие нашей создано много в подконтрольной Альянсу галактике. Сколько именно — даже и не сосчитаешь, да и количество, как полагаю, сейчас засекречено. Но почему-то мне кажется, именно наша комиссия (в Юрбурге) оказалась на самом на острие судьбоносных событий. Отчего так случилось, даже гадать не берусь. Ясное дело, мы в иерархии Галактического Альянса вовсе не самые главные и не самые важные люди. Всех главнее по официальному личному статусу адмирал Гуггенбюлль, но и он — просто так, командир линкора «Маджестик». Наши кураторы из потаённого верхнего круга, определившие нас в состав Чрезвычайной Комиссии — тоже едва ли могут претендовать на особую приближённость к кругу верховному…