Факт, Бенито ничуть не желал ни добра, ни победы сидянам. Но старался-таки ни разу по ним не выстрелить. Из одного лишь, наверное, чувства противоречия. Он просился на битву с шагающей архитектурой? Нет, не просился. Ни разу.

Бодро прошёлся к холмам, где таились стрелки по спинам. Думал там встретить вторую траншейную линию, но оказалось, что заградотряд обустроен совсем не так. Не было здесь коллективной окопной линии, было зато большое число индивидуальных окопчиков — около каждой из лазерных пушек, у турелей с тяжёлой плазмой.

Восемнадцать, подумалось. Нет, девятнадцать — с отдельным окопом и для сержанта.

Оказалось, по численности между людьми и окопами совпадения не было. Ну и ладно: с чего бы он взялся считать окопы? Вот стреляющих в спину он радостно пересчитает.

Ведь никто же его не обязывал истреблять заградительные отряды, а ему полюбилось уже делать то, о чём не просили.

Маскировка ему помогла. Здешние сразу не разобрались, что пришёл к ним не их сержант, очень не их сержант. Лишь когда подошёл, да как принялся их истреблять, запоздало тогда всполошились, пробовали отстреливаться. Но не из самых тяжёлых орудий: попробуй-ка их разверни! А развернёшь — попади ещё по Бенито!

Действовал строго и, по возможности, методично. Не ускорялся в движениях, покуда не подошёл, а подошёл — так ускорился, быстро ударил во фланг, и считал, зачищая офонаревших снайперов:

— Первый, второй, третий, червёртый, пятый!..

С номером семь соотнёсся знакомец Мензел. С номером восемь — знакомец Зиб. Кстати сказать, и гипотеза подтвердилась: Мензел стрелял именно из плазмогана, Зиб, соответственно, бахал из лазерной пушки.

Плохо стреляли: им не хватило реакции. Мензел стельнул, промахнулся, вскочил, убежал на три шага. Зиб — тот и вовсе ничего не успел, только за пушкой прятался, громко клеймя эту стационарную дуру.

— О, десятый, одиннадцатый… Снова пустой окоп…

Были окопы, пустые давно, были недавно покинутые. Но Бенито без разницы: он-то считал по людям.

Из восемнадцати уничтожил семнадцать. Так получилось: последним нашёл Макконнелла. А Макконнелл (тот самый, из Нового Джерихона) сразу возьми да и закричи:

— Не стреляй! У меня информация! Ты ведь хочешь узнать, что с артефактами стало?

Знал, негодяй, чем Родригеса остановить.

Не о тех ли, подумалось, артефактах из Адских гнёзд? Не о Шаре ли, Торе, Призме, Тонусе и Пирамиде? Коли с ними беда, то Макконнелл бы мог узнать, ведь предметы-то были оставлены во втором вездеходе — у Олафа, а вездеход — почти что под стенами Джерихона…

А Макконнелл увидел, что Бенито колеблется, и вовсю приговаривал:

— Артефакты — ну просто гора! Огроменная, дух захватит!

Прямо гора? Тут Бенито задумался и усомнился. Ну сказал бы — «мешок», это бы было ещё похоже, но горы из пяти предметов, как будто, не выложишь.

Он, должно быть, нахмурился, так как Макконнелл испуганно затараторил:

— Конни полезен! Конни многое знает! Конни Эрнандесу помогал с антенной Н-связи! А артефактов — ну правда видал цельную-цельную гору! Все неучтённые, из запаса профессора Гилберта! Выкопаны на Лесной, самой богатой шахте.

или Указание на недостаток внимательности собеседника как препятствие к наблюдению:

исполняют Кай Гильденстерн и Сантьяго да Ферра. Rubato tranquillamente е capriccioso

1

Кай иначе себе представлял экскурсию по музею. Думал, будет она и приятной, и познавательной — в дополнение к лёгкой игре, позволяющей сбить посторонних с толку. Собственно, к лёгкой игре в познавательную экскурсию, затемняющей подлинный смысл их подхода к артефактохранилищу.

Почему-то Сантьяго играл сугубо по-своему, создавая для Кая одни неудобства своей дремотой. Хоть, казалось бы: что ему стоит подстроиться? Как-никак, у них общая цель, они делают общее дело; что же выходит этак несогласованно? Или Сантьяго хотел намекнуть, что недурно бы предупреждать заранее — но какой тогда может быть смысл в подобных намёках? Сам же его со всех ног поторапливал, не давал ни минуты подумать.

Торопил-торопил, а теперь зажмуривается!

— Здесь имеются пазлы. Просто для развлечения. Кто хотел бы развлечься, тому надо для начала раскрыть глаза!

— Несомненно, — Сантьяго как будто и согласился, но глаза не открыл. — Это славно, когда предлагается что-то складывать.

А за пазлами — двери. А они — приоткрыты. Или всё-таки нет? Каю надо глазеть одному в полумрак за пазлами, потому что Сантьяго явился сюда отдыхать вместо того, чтобы работать профессионально!

Может, он всё-таки как-то увидел предмет наблюдения? Как? Ни на малую щёлку не поднимая век? Ведь Сантьяго совсем незнаком с экспозицией! И у Кая ни разу не спрашивал, куда надо было смотреть.

Глупо. Глупо потратили время по причине взаимного непонимания.

То есть, как видно, придётся зайти ещё раз. Будто с первого раза не хватило неловкостей.

Кай досадовал с каждой минутой сильнее. Он уже собирался заявить нерадивому экскурсанту: мол, довольно уже, хватит ломать комедию; просто прощаемся и поспешно уходим.

Но Сантьяго, по-прежнему не поднимая век, вдруг как прыгнет куда-то за спину раззевавшейся Лизхен, дальше за крупный ныне разобранный пазл, где при желании можно собрать одну из огромных шагающих башен Сида. Перебежав между стеной и рябящим в глазах изломанным хаосом голофрагментов от сидской постройки, спящий мгновенно покинул и каево поле зрения.

…То есть, он собирается?.. Или всё-таки нет?..

Кай оглянулся в крайнем ошеломлении, взглядом, как будто, нашарил Сантьяго, но не смог ни в каком приближении определить, чем он занят.

Просто балуется? Он, похоже, сошёл с ума.

Вместо важного дела паясничает, месит ногами воздух…

Только откуда послышался звук этих хлёстких ударов? Словно Сантьяго лупцует не воздух, а что-нибудь поплотнее.

А сейчас? Кто-то, кажется, зарычал?.. Будто воздушной фигуре вывихнули сустав.

— Стой! — закричала сиреной возмущённая Лизхен. Развернулась рывком и была некрасиво встречена. Ей мастер боя задел кулаком по лицу, и ни словом не извинился. И не просто задел, но и придал ускорение.

Девушка въехала в стену затылком — Кай не успел подхватить.

Вот и води Сантьяго в приличное общество. Надо же, как одичал он на Эр-Мангали! Да и тюрьма манеры не облагородила.

2

Что заметил Сантьяго, войдя вслед за Каем в его музей — это две удивительных вещи. Первая: здесь, в предполье хранилища, вовсе не так уж и пусто, как кажется взгляду. Что-то шуршало, постукивало и потрескивало из динамиков усилителей — специально, чтобы создать атмосферу других планет — эти звуки Сантьяго, понятное дело, отсеял. Но другие — шаги, выполняемые с осторожностью, замирая, на цыпочках — наполняли музей атмосферой совсем иной. И Сантьяго, что странным не будет, они не понравились. Он когда-то слыхал о технологии «стелс».

А вторая из странных вещей — это девица Лизхен. Кай знаком с ней, как будто, давно-давно; даже имя припомнил, хотя без уверенности. Мордочка с выражением и простовато-наивным, и даже немного беспомощным. Но девица-то — мастер боя. И не из слабейших. Уровня Торреса, Диаса и Маданеса, чьи карьеры на Эр-Мангали — самые звёздные.

В общем, экскурсия в сопровождении этой девицы и троих-четверых невидимок на цыпочках обещала разнообразные приключения.

— Сидских планет, — сообщил Гильденстерн, — было найдено сразу несколько. Большинство — в Русском космосе, но и в других секторах — принадлежащих теперь Галактическому Альянсу. — На голокарте зажглись обозначения. — Первое время речь шла о планетах покинутых… — Кай как будто рассказывал о покинутой Ближней шахте, в скорби-печали заметно понизил голос. А девица-боец эти нюансы сечёт! — Соответственно, не было и свидетельств о современных возможностях сидской цивилизации… — Здесь Гильденстерн от грусти в момент оправился, затараторил быстрее.