4

Вот с кем желательно Каю поговорить: с Гонсалесом. Именно так: и не хочется, да желательно — если исходишь из роли героя-организатора, каковая на Кая всё ещё не натягивается.

Так-то хотелось бы попросту подождать, пока Гаррис и сам оклемается — он ведь не может, наверное, не оклематься. Хитрый Сизиф его вытащит из любых передряг, это-то Каю известно. Гиперответственный Экклезиаст не позволит нарушить эсхатологических планов… Жаль, что Сизиф и Экклезиаст, вероятно, сейчас в конфликте, и конфликт этот вносит непредсказуемость в жизнь предсказателя. Значит, ответственность взять на себя всё-таки надо Каю. Не отговариваться ложным мотивом неловкости.

Нет, он давно бы уже… Он бы практически сразу!

Но, во-первых свободного времени от орудийной смены остаётся не так-то много, а во-вторых, на «Маджестике» голосвязь с медотсеком открывается только из рубки — крайне иерархична сама система. Стало быть, если считаешь важным, то подойти к медотсеку на своих на двоих будет самым разумным, да и единственным выходом. Правда, идти туда долго практически отовсюду, но ведь нельзя же и дальше спокойно ждать…

Кай выбрал время, дошёл. Так-то недолго — всего полтора часа по тускловато-стальным однообразным прямым коридорам. Двигаясь, можно подумать о чём-нибудь о своём — и на месте окажешься субъективно быстро.

Правда, Гонсалес его в медотсек не впустил, а говорил через голоэкран в коридоре. Судя по этой детали, старый врач и не думал признать приоритетное право Кая командовать на «Маджестике», ибо кто он таков: не пилот и не военачальник, а рядовой представитель другой орудийной смены, да ещё молодой, не особенно зрело выглядящий. Разубеждать, напоминать о другой, героической субординации? Но у Кая и духу не хватит на такую нескромность, а хватило бы даже — так он бы себя ощущал самозванцем.

Ладно, не важно.

— Так с Гаррисом что? До сих пор окончательно не очнулся?

— Гаррис покуда жив… — В голосе доктора Кай прочитал сомнение.

— То есть, всё может закончиться?..

— Да, терминально. — Голос Гонсалеса в этот момент зазвучал уверенней. То есть, финал сомнений не вызывает?

— Из-за чего? — недоверчиво молвил Кай. — Из-за переутомления?

Доктор ответил:

— Нет. Это видимость. Гаррис отравлен, причём намеренно. Через дыхательную систему. В том убеждает характер интоксикации.

— Кто это мог?..

— Я не знаю. Надеюсь, анализ покажет… — Правда, надежда звучала не в голосе, только в словах.

5

На обратном пути от медотсека к своей каюте Кай Гильденстерн имел о чём поразмыслить.

Надо же! Чтобы провидца Гарриса отравили… Так отравили, чтоб он ни о чём не прознал… Каю в подобное было поверить трудно. Гаррис — не кто-нибудь, а человек, легендарный своим провидчеством, из-за талантов своих очень уж много кому на Эр-Мангали перешедший дорогу — и переживший великое множество покушений, но неизменно спасаемый внутренним голосом. Тем, который Сизиф.

Ах, из каких переделок ушлый Сизиф Джоя Гарриса не вытаскивал! Был ведь период, когда все считали его учичтоженным шпанками, а оказалось потом, что он просто «залёг на дно»; Кай его встретил потом на острове инициации, где предсказатель скрывался в течение пары лет — кстати, в компании с демоном Фа-Иф-Ляяном, как оказалось, типом неробким и небезопасным, погубившим затем целый посёлок Свободный Содом…

Да уж, такого, как Гаррис, так просто не отравить.

Разве с Сизифом кто-то договорится.

Кто же?

Сам Гаррис намедни сказал, что двенадцатый — лишний. Гаррис был первым, кто заговорил о возможном предательстве. Кстати сказать, тем очевидней мотив покушения. Некто желал его смерти, чтобы провидец не догадался, то есть, предатель заботился о собственной безопасности.

Ну так кто он — Дельгадо? Но Гаррис предостерёг от слишком простых решений. Всё же двенадцатый член команды — это лишь знак того, что предательство вероятно, а не агент, запускающий факт предательства в их сплочённую группу. Подкапитан подозрительней многих, но нельзя его делать единственным подозреваемым. Он может стать слишком удобной ширмой для истинного предателя.

Так-то предать в принципе могут многие, хоть и покажется свинством о том подумать. Скажем, Том Трентон, а также водитель Олаф были недавно ещё на службе у Лоренцера. Верой и правдой служили Альянсу, но спохватились, что всё это плохо кончится и поспешили переметнуться обратно. В общем, люди свои, но не так, чтобы очень надёжные. Олаф — тот просто-таки хитроватый вертлявый флюгер, ну а Трентон расчётлив — он бросил Альянс, опираясь в решении на прогнозы Клапациуса. Каю, пожалуй, непросто определить, чья позиция хуже.

Кто ещё? Космогатор Альварес? Тот в ближайшее время не был замечен в предательстве, но когда-то — ещё в Джерихоне на Эр-Мангали — сам не заметил, как предал Бенито Родригеса. Был под давлением, не решился противостоять ни ворью джерихонскому, ни ассасинам… После, как будто исправился, и Бенито его простил. Дело-то старое, да, но вот в памяти Кая оно сохранилось. Как исцелённый симптом долговременной уязвимости.

Онодэра и Честер… Оба — достойные люди. Кай бы доверился им — но им лично, не «демонам телепортации», заселившим их души. Кай-то видал и вполне достойных людей, что под влиянием демонов просто чудили напропалую (Дика и Джека, верховного бишопа Пита). Да, Онодэра, как будто бы, демона победил, да и Честер как будто бы, своего контролирует. В этом обоим весьма помогает религиозная вера, не позволяет им сдаться на милость разрушительных сил. Но с гарантией трудно определить, кто над кем хозяин: человек ли над демоном, демон ли над человеком. Хитрые демоны могут порою прикидываться полностью подконтрольными.

Об Эстебане и о Гонсалесе трудно что-то сказать наверное. Эти люди ни разу в предательстве не замечены. Вроде, о чём говорить? Правда, как кажется Каю, оба не без недостатков. По-человечески уязвимы. Эстебан исстрадался на Эр-Мангали по возможности что-либо пилотировать, перед взором его из-за этакой страсти слишком многое побледнело. Ну и Гонсалес, неоднозначный до биполярности — в отношении двух областей: медицины и руководства. То он уверен в себе, то задавлен сомнениями. То он знаток, то безвольно колеблется в выводах. То он диктатор, то скромно уходит в тень. И неизвестно, к чему приведут его эти качели.

Есть ли в команде хоть кто-то, кто никогда не предаст? Да. К таковым Кай отнёс бы, во-первых, Бенито, во-вторых же — Сантьяго. Каждый из них и силён, и отважен, и неподкупен. Эталоны устойчивости. Их не возьмёшь никакими соблазнами, Кай уверен.

Да, дополнительно Каю известно, что он не предатель сам. Впрочем, и тут, если быть методологически последовательным, сохраняется некая вероятность противоположного. Кай, наверное, может, не знать о своём предательстве — если оно совершается им бессознательно. А логическим основанием для таких неосознанных противо-действий может быть, например, неосознанная сторона функционала используемых артефактов — скажем, всё той же «Короны Сида», неразлучно сопроводившей его на «Маджестик» с Эр-Мангали…

Кай не успел добрести от медотсека к своей каюте, да и последняя мысль оборвалась на полуслове.

Резкий сигнал тревоги вторгся в сознание. Зазвучала сирена, искусственный голос объявил громогласно:

— Внимание-внимание!!! Линейный корабль «Маджестик» подвергается нападению!!!

или Ударные инструменты поражают воображение

1

Вроде, атака… Система сверхдальнего обнаружения, что сканировала пространство мощным веером перед линкором, известила пилота, по счастью, заблаговременно. Вторгшись в отслеживаемый сектор, ныне к «Маджестику» приближалось шесть объектов неясной или, возможно, изменяемой формы — при визуальном контакте последнее станет яснее. Но агрессивные цели ясно читались в характере траекторий сближения.