Что ж, Альварес немедленно активизировал общий тревожный сигнал и поспешно связался с каждым стрелком из орудийной дежурной смены. С Трентоном, Онодэрой, Сантьяго и подкапитаном Дельгадо. Впрочем, они-то и сами не спали, а деловито готовились к отражению вероятной атаки. Кажется, подкапитан ещё раньше пилота и космогатора сориентировался в ситуации, так как при орудийных системах, также имелись и автономные модули слежения за внешним пространством.

В ожидании более ясного визуального образа Эстебан и Альварес гляделии на голоэкран, на котором пульсировали шесть отслеженных точек.

— Я так и думал, что боя не избежать, — мрачно ворчал Альварес.

А Эстебан ему:

— Так и Гаррис предупреждал. О неизбежности боя, больше того — о желательности. Бой задаст метку в пространстве, покажет, где есть врата…

— Если он будет тем самым, а не случайным боем.

Эстебан отмахнулся:

— Ерунда, не бывает случайностей.

Вера в случайности им ничего не даст. Только разрушит уверенность, дарованную провидцем — даже подчас вопреки его собственным колебаниям.

Главное: Гаррис их предупреждал, что нападение будет. А вот где, да когда, он и сам бы не мог определить заранее. Знал только то, что атака Альянса обозначит проход для «Маджестика» в той незримой стене, о которую он рисковал убиться, словно беглец с карантинной планеты в асмодееву пору владычества. Зафиксировав место атаки и вектор движения атакующих, космогатор сумеет рассчитать координаты прохода, ну а пилот сможет ввести дредноут в коридор, по которому он доберётся до той засекреченной звёздной системы, где и запрятано «сердце Альянса», что бы оно ни значило. Именно та перспектива, что команда «Маджестика» может Альянс поразить в это самое сердце, и заставляет сейчас суетиться периферию Альянса — те проворные разведщупальца, что оплетают и Юрбург, и Эр-Мангали, да и всю галактику.

Только вот незадача: корабли, что пошли на атаку дредноута, были вовсе не из Галактического Альянса. Все, как один, принадлежали Сиду.

И не спросишь у Гарриса: «Это тоже считается?».

2

— Это Сид, — с удивлением проговорил космогатор, когда образы на переднем голоэкране обрели более-менее ясные очертания.

— Вижу, — бросил пилот. Ну ещё бы ему не видеть.

Шесть кораблей-трансформеров цивилизации Сида приняли боевой каплевидный облик и, целым шквалом ракетным обстреливая дредноут, понеслись ему на перехват.

Эстебан, ожидавший такого манёвра, вовремя выставил щит, непроницаемый ни для сидских ракет, ни для самих кораблей-трансформеров — станется с них решиться и на таран…

…Нет, он-то щит выставлять собирался от сторожевой эскадры Альянса, но вполне пригодилось и против корабликов Сида. Щит — он есть щит, он подходит для разных функций.

— Эх, как-то глупо выходит, — кряхтел Альварес.

Ясно, о чём он сейчас. Походило на то, что придётся сражаться «за Альянс», а не против Альянса, так как сидяне напали, не позаботившись выяснить, кто управляет «Маджестиком» — слуги Альянса, или его враги.

Гаррис, наверное, хоть попытался бы договориться. Он, как-никак был связистом, не только провидцем. Тоже едва ли сумел бы, но Эстебан и Альварес не имели совсем ни малейшего шанса. Дорого время; нельзя его тратить на переговоры. Кто не успеет отбиться, того отделают.

— Трентон, готовься! — сказал Эстебан. — Я на счёт три отпущу левый щит, сразу же залпом влупи по крайней посудине. Раз… Два… Три…

Трентон и вжарил плазменным ураганом по не в меру воинственной сидской капле. Та не смогла увильнуть — попыталась, но не хватило времени, чтобы убраться из поражаемой зоны. Боекомплект сдетонировал, космос расцвёл цветком.

Все остальные трансформеры шустро мелькнули мимо.

— Минус один! — отметил пилот с оптимизмом.

А космогатор вздохнул:

— Только жаль, не своё дело делаем.

Эстебан отмахнулся:

— Всё, что ни делаем — наше!

Ладно, пора привыкать, что «Маджестик» один против всех, уж его-то никто никогда не признает дружественным звездолётом. Сид — потому что он выглядит, как дредноут Альянса, а Альянс — потому что там знают, что он похищен.

С тем и Альварес смирился. Хоть и ворчал, но свою часть работы выполнял идеально. Рассчитал виражи пятерых оставшихся сидских трансформеров — те заходили с кормы и обильно плевались плазмой, будто стараясь теперь тем же самым пронять обидчика.

— Эй, Дельгадо! Пускай-ка в них гравиракету по счёту «три»!

Подкапитан показал высший класс. Гравиракета ударила точно в цель, смяла не только ближайшую из скорлупок, но зацепила обломком ещё одну.

— И ещё минус два корабля! — просиял Эстебан.

Правда, при этом втором их заходе пострадал и «Маджестик». Световые сигналы тревожно предупредили о нарушении целостности обшивки и непредвиденной разгерметизации коридора и трёх отсеков.

Хорошо, что все три Гаррис наметил в излишние, а коридор — не вопрос заменить параллельными.

3

Двери кают вдоль этого длинного коридора Гаррис когда-то «благоразумно» запер; он полагал, что они никогда никому не пригодятся. Может, он прав? Может, и мне не понадобятся, отстранённо подумал Кай. Вроде, пока наихудшего не происходит.

Кай опасался, что вслед за сигналом тревоги тут же начнутся какие-то перегрузки. Звездолёт, повинуясь виртуозу-пилоту, как начнёт уклоняться от вражеских выстрелов…

Нет, вот такого не началось. И о причинах легко догадаться. Эстебан, как никто, понимал, что юли — не юли, а «Маджестику» не увернуться. Слишком огромен. Можно сказать, велик.

Это величие можно прикрыть силовыми щитами. Или маневренными судами поменьше, когда они есть в эскадре. А мельчить, виражи закладывать на дредноуте контрпродуктивно.

Значит, не стоит чего-либо опасаться. Надо просто идти по безлюдному коридору, чтобы спокойно добраться к своей каюте, где и устроиться в противоперегрузочном кресле. Правда, и бой к той поре уж наверное завершится. Что, однако, не повод не посидеть и не отдохнуть.

Был вариант ещё не идти в каюту, а постараться усилить собой орудийную смену. Но до ближайшего из орудийных отсеков было всё же ничуть не ближе. Да и чем он поможет на месте, другими занятом? Тут бы не помешать им ещё ненароком!

Пусть Эстебан дирижирует теми стрелками, к каким привык. Тем гармоничнее выйдет их симфоническое звучание.

Кай прошёл коридор на три четверти, когда пол под ногами его содрогнулся. По потолку коридора вдруг зазмеилась трещина.

4

Сонный Сантьяго спокойно ждал своей очереди, не сомневаясь, что потасовка его взбодрит. Он ожидал, что его оркестровая партия — собственно партия носовой гравипушки — будет вот-вот непременно востребована. Жаль, дирижёр Эстебан приберёг его инструмент для особого случая.

После того, как один из корабликов сидской эскадры убедительно вскрыл Том Трентон, а ещё два уделал подкапитан Дельгадо, их осталось лишь три — стало быть, половина.

Лёгкость начала предрасполагала к завышенным ожиданиям. Раз половины летучих трансформеров нет, долго ли выбить оставшиеся? Вроде, отнюдь не долго.

Но при третьем заходе не пострадал ни один из врагов. Онодэра как будто бы справился с лучемётной турелью, но ничем не сумел удивить ловких сидских пилотов. Лучше бы выслал к ним демонического теневика-душителя, думал Сантьяго — кажется, не без сарказма.

А вот те удивили. Приспособившись к тактике Эстебана, на короткое время отключающего щиты, так вломили по корпусу гравиракетой, что дредноуту стало дурно. Добрую сотню отсеков, должно быть, снесли подчистую, да ещё пару сотен превратили в хаос и месиво, а уж в скольких случилась разгерметизация… В том орудийном отсеке, где был Сантьяго, эта последняя именно что случилась.

Дырок не видно, но воздух легонько свистел, покидая отсек.