Впрочем, Фа-иф-ляян к факту освобождения от оков отнёсся вполне безучастно. Кажется, он себя и не очень-то идентифицировал с этим конкретным телом, так что способность тела к перемещению не показалась ему особенным преимуществом.

Ляяноборец, расспрошенный Каем, выдал такие резоны:

- Я по-прежнему в теле, тело по-прежнему здесь, я и тело по-прежнему продолжаем нести Проклятие.

Ну, если Фа-иф-ляян проклят заразным телом, то рассчитывать освободиться до финального боя Кая и Асмодея ему не приходится. Но в остальном его слабый энтузиазм от пребывания в освобождённом теле не назовёшь беспочвенным демонстрантством. Всё-таки тело асмодеева сторожа… Хоть приковано, хоть не приковано – а всё равно не свободно, заключено в Лабиринт наслаждений, будь он неладен.

- Надо попробовать его вывести вместе с собой. Может, удастся с Рамиресом договориться?

- Вряд ли, - сказал Эстебан. – Я неплохо знаю Рамиреса. Слишком многого требовать от него не приходится. Если нас он отсюда отпустит, как обещал, то уже большое спасибо. А перессориться со своими ради сидянина, да ещё виноватого в падении их посёлка… - Вместо того, чтобы договорить, Эстебан лишь махнул рукой: и так ведь понятно.

Верно, подумал Кай, Ляяноборца здесь не порвали лишь по одной причине: не смогли отличить от содомской верхушки, каковую ещё по инерции уважали. От Мэри Бастинды, от доктора Хойла… Наконец, от любимых кумиров фольк-рока из «Оу Дивиляй» - все теперь на одно лицо, в том залог маскировки. Фа-иф-ляян это сам понимает, он не случайно не просит об освобождении…

Нет, ну по крайней мере надо попробовать.

Кай с Эстебаном и Фа-иф-ляяном подошли к той железной мембране, на которой им предстояло отстучать для Рамиреса условленный ритм.

Кай постучал. Эстебан кивком подтвердил: всё верно.

Через четверть часа постучали снова.

С третьей попытки дождались-таки ответа: сверху донёсся искажённый голос Рамиреса:

- Наигрались? Уже выпускать?

Кай одолел искушение односложно ответить. Чтобы не ставить Рамиреса перед фактом, принялся объяснять:

- Нам желательно выйти втроём: Эстебану, мне и нашему собеседнику. Мы обещаем, что тут же покинем Свободный Содом…

- Что, втроём? – возмутился Рамирес. - Не покинете, и не надейтесь! Сколько ног у вашего третьего: две, или больше? Если две, его здесь разорвут, бабилонскую гадину. Если больше – тем более разорвут, чёртово насекомое Сида!

Фа-иф-ляян по-террански по-прежнему не понимал, но без труда уловил основную суть сказанного, а потому развернул своё длинное вихлявое тело, чтобы скорее смешаться с толпою себе подобных.

- Погоди! – Кай по-сидски его окликнул.

И протянул обернувшемуся сидянину артефакт-телепортер. Тот, ведущий к ущелью на острове инициации.

Каю туда не к спеху. Ляяноборцу важнее.

1

Эстебану жест Кая не показался разумным. Чтобы иметь при себе телепортер, да ещё рабочий, и просто так, милосердия ради, пожертвовать им… Нет, это слишком красиво для мрачного мира Эр-Мангали. Что-то отдать человеку, который о том не просил – это уже крамола в представлениях очень многих. А тем более не человеку. И не важно, что он изокультурен подаренному артефакту. Всё же надо быть ксеноисториком, чтоб оценить изокультурность инопланетян и предметов.

В общем, пока гремели засовы, возвещая свободу от тесного гаденького мирка Лабиринта наслаждений, Кай с Эстебаном не столько радовались, сколько пререкались в неожиданно вылившемся раздражении. Верно, не только в одном телепортере дело, просто этот поступок Кая оказался последним в некоторой череде, относительно коей Эстебан промолчал, не обостряя до поры отношений. Ведь разругаться в пространстве замкнутом и враждебном – путь известно куда, если же замкнутость начинает приоткрываться, то как бы другое дело…

Ой, наплевать… Кай на упрёки реагировал вяло, даже старался их в большинстве не услышать, отвлекаясь на более важный внутренний монолог.

Выйдя на свет из-под ложного света псевдофакелов лабиринта, Кай ощутил и отсроченный приступ голода. Из-за этого первый вопрос к человеку, который их встретил, выглядел странно для него самого. Он спросил у Рамиреса, нет ли где-то в Содоме морской капусты. Тот ответил, что вряд ли. Ой, ну да, дело ясное, ведь в посёлке-то морепродукты все завозные. Вот в Джерихоне – там да, там капусты той хоть завались. Или на острове инициации.

Н-да, на том острове, телепортер куда был импульсивно подарен.

Нет, ерунда; ну ведь глупо туда возвращаться просто так, по причине голода. Вновь к начальному пункту инициации, когда ты продвинулся дальше. По хорошему, ты перерос не только начальный пункт, но и сам телепортер – жалкий узконаправленный перемещатель, он в конечном итоге лишь удлиняет путь. Он помощник лишь в случае крайней опасности, как защитное средство, но ведь в силах разумного человека не доводить путешествие до подобных крайностей.

Двигаться надо вперёд, а совсем не назад; Кай, между прочим, вооружён уже новым знанием, знание может помочь подчинить своей воле и Шар Левитации. Да, небольшая загвоздка: Шар в ведеходе у Олафа, а вездеход, соответственно, под Джерихоном, а от Содома туда слишком быстро, наверное, не доберёшься. Ну да получится всяко скорей, чем через остров Гарриса…

Хватит уже, Эстебан, помолчи, я устал, и я очень голоден, не желаю я этого слышать…

- Кстати сказать, - вдруг вспомнил Рамирес, - из Джерихона же прибыл один вездеход… Персонально за Майком, если верить водителю. Он не привёз на продажу морской капусты, но, может статься, что-то имеет с собой в запасе. Знал же, наверное, за кем отправляется, да?

Вездеход? К Джерихону? Кай уже и не надеялся на такое спрямление своего пути. Уж по нынешним-то временам, когда начинает казаться, что любой вездеход кем-то прислан из Бабилона, и единственный способ к нему отношения – быстро поджечь, покуда с его турели не заработал стационарный бластер.

2

Что за водитель приехал, Кай увидал ещё издали – тот стоял перед своим вездеходом и, откинув кабину, что-то подкручивал в явленном взору двигателе допотопной терранской отвёрткой.

Нет, не Олаф: это было бы слишком круто. Даже не Брандт. Но, во всяком-то случае, человек, хорошо знакомый Каю.

- Я не знаю его, - сказал Эстебан вполголоса.

Кай успокоил его подозрения:

- Так зато знаю я. Это Берт Лоренцер.

- Джерихонец?

- Ага.

- А шарф?

Верно, Лоренцер шарфика не носил. Что не так уж и плохо, ведь заслужить право его ношения в Джерихоне мог только тот, кто показал выдающиеся навыки в воровском ремесле. Именно в нём, а не в чём-нибудь позитивном.

Кай пояснил:

- Он водитель, ему не важно. Но водитель, приписанный именно к Новому Джерихону (да, отчасти ещё и к Зеону, но то уж подробности).

- Ладно, поверим, - великодушно решил Эстебан. И спросил уже у водителя, ибо они к нему подошли: - Что за проблемы, приятель?

- Что-то в моторе стучало… Приветствую, Майк!

- Не затягивай эти болты на кожухе, - посоветовал Эстебан. – Лучше точно не станет.

- Да, я знаю, они должны быть ослаблены, чтобы не затирало… - Два специалиста по транспортной технике нашли общий язык.

В этот момент из салона лоренцерового вездехода выбрался пассажир (верно, его-то и послали за Каем, а водитель просто довёз).

- О, Альварес! – Эстебан пассажиру обрадовался. А вот Кай – как-то даже не очень.

В прошлом Альварес, по сути, предал Бенито, пусть не столько по личному подлому умыслу, сколько по бесхарактерности, но зашёл далеко. Начиналось с обычной для Джерихона коррупции, а закончилось недобровольным сотрудничеством с ассасинами. Хоть Родригес потом с ассасинами разобрался, а запутавшегося Альвареса предпочёл простить, но след в истории отношений сохранился определённый.